Чтение онлайн

В 1931-1932 гг. развернулась массовая подготовка партийных пропагандистов на разного рода курсах. Центром этой работы стал Дом партийного просвещения, открытый в Петрозаводске в 1931 г. Главной формой политучебы стали партийные школы. Их численность в Карелии за 1928-1933 гг. выросла с 254 до 1277, а число слушателей за 1928-1934 гг. увеличилось с 4 тыс. до 73 тыс. человек. С 1932 г. на промышленных предприятиях и в колхозах стали проводиться специальные дни массовой политпропаганды — политдни. При избах-читальнях и клубах организовывались политические, производственные, оборонные кружки. Безусловно, идейно-политический уровень многих мероприятий был невысоким, политпросвещение носило поверхностный, лозунговый характер. Вместе с тем прямолинейные, незамысловатые установки агитаторов воспринимались малообразованными слоями общества как ориентир в общественной жизни. Сталинская пропаганда апеллировала прежде всего к чувствам людей, уводила их от мрачных реалий в мир красивых иллюзий. Ее воздействие на некоторые слои общества было очень существенным.

Особенное влияние эта пропаганда имела на молодежь. Политический режим умело использовал энтузиазм той части молодежи, которая видела, как на глазах меняется страна, и верила, что в обновляющейся России ей удастся реализовать себя. В годы первой пятилетки численность комсомольской организации Карелии увеличилась почти в 3 раза. На 1 января 1933 г. в организации насчитывалось свыше 15 тыс. комсомольцев. Через комсомол юноши и девушки активно вовлекались в политшколы, кружки политчиток, кружки текущей политики. В 1930/31 г. политучебой было охвачено около 9 тыс., а в 1932 г. — около 20 тыс. комсомольцев и несоюзной молодежи Карелии.

Однако дело не только в эффективности пропаганды. Переломные эпохи всегда рождают у части общества возвышенные устремления, искреннюю самоотверженность. Активно работали в начале 1930-х гг. в Карелии добровольные общественные организации. Чрезвычайно важна для республики была деятельность общества «Долой неграмотность!» (ОДН). Более 7,5 тыс. членов общества включились в годы первой пятилетки в работу по ликвидации массовой неграмотности и малограмотности в Карелии. С особым энтузиазмом брались добровольные организации за проведение разного рода романтических кампаний. Члены Осоавиахима вели сбор средств на строительство воздушного флота. В голодном 1931 г. в Карелии было собрано на строительство самолета 135 тыс. руб. При этом Кестеньгский район, где было всего 7 тыс. жителей, собрал на развитие советской авиации 30 тыс. руб. В июне 1931 г. в Петрозаводске состоялся общегородской поход 960 комсомольцев, физкультурников и осоавиахимовцев в Пески, во время которого прошел и учебный ночной бой, и воздушно-химическое нападение условного противника. В конце первой пятилетки более 38 тыс. жителей Карелии являлись членами Международной организации помощи борцам революции (МОПР). «Протестуем против беззаконно вынесенного приговора безвинным, беззащитным и бесправным в стране капитала 9 неграм и требуем отмены такового», — заявили на митинге в апреле 1932 г. мопровцы — студенты Карельского комвуза, пединститута и рабфака, откликаясь на информацию в советских газетах о смертном приговоре «угнетенным братьям».

Многое делалось, чтобы вовлечь в общественную жизнь женщин. В 1929 г. в партийных организациях Карелии женщины составляли 11%, в 1933 — 16%, в 1940 г. — около 19% общей численности коммунистов. В Петрозаводске, Олонце, Кеми и многих других населенных пунктах были созданы делегатские собрания: раз в год из числа женщин избирались делегатки, которых прикрепляли к учреждениям, предприятиям. В годы первой пятилетки делегатские собрания стали создаваться в основном при промышленных предприятиях, колхозах, советских учреждениях. Делегатки следили за их санитарным состоянием, жилищными условиями рабочих, дежурили в красных уголках, участвовали в создании сети общепита, женских консультаций, участвовали в кампаниях перевыборов советов, контролировали работу кооперации. При делегатских собраниях создавались секции, среди которых самой популярной была секция по охране материнства и младенчества. Неграмотных делегаток стремились вовлечь в кружки по обучению грамоте. Всего за 1921-1933 гг. в Карелии через делегатские собрания прошли более 30 тыс. женщин. Если в 1929 г. в республике работали 153 делегатских собрания, то в 1933 г. — 496. Ежегодная численность делегаток за 1929-1933 гг. увеличилась более, чем в 3 раза — с 2826 до 9859.

О росте общественной активности рядовых граждан республики свидетельствовал широкий размах в годы первой пятилетки рабселькоровского движения, прежде развивавшегося довольно медленно. Если в 1928 г. при газете «Красная Карелия» объединялось около 600 рабселькоров, то к маю 1930 г. их стало уже 1,8 тыс. Численность рабселькоров «Пунайнен Карьяла» за это же время увеличилась с 200 до 660 человек. Более ста добровольных корреспондентов объединяла в начале 1930-х гг. каждая районная газета, десятки рабкоров составляли актив многотиражек. В 1930 г. общая численность рабселькоров всех газет республики составляла примерно 10 тыс. человек, из них около 4 тыс. писали в газеты регулярно. Подавляющее большинство добровольных корреспондентов составляли рабочие, присылавшие, как правило, короткие информационные материалы, строившиеся по схеме: «Что? Где? Когда?»

Рабселькоровское движение являлось важным каналом общения между гражданами и властью. Не случайно редакции часто передавали читательские письма в советские или судебные органы. На страницах газет рабселькоры критиковали недостатки быта — грязь в общежитиях, пьянство, хулиганство, бедность досуга молодежи, а также бюрократизм и волокиту органов власти. Большинство добровольных корреспондентов выступали под красноречивыми псевдонимами: «Пила», «Шило» и т. п. Псевдонимы должны были уберечь от мести раскритикованного начальства. В свою очередь власти были заинтересованы в корреспонденциях с мест как своеобразном мониторинге общественных настроений. В помощь рабселькорам, часто имевшим лишь начальное образование, редакции газет проводили слеты и совещания добровольных корреспондентов, организовывали рабселькоровские кружки.

На августовском 1929 г. пленуме обкома ВКП(б) была принята программа действий, направленная на расширение прав и социально-политических возможностей финно-угорских народов Карелии. В условиях роста унитарных тенденций и бюрократического централизма в развитии союзного государства Карелия быстро теряла свои особые бюджетные права и хозяйственную самостоятельность. Основной упор в национальной политике теперь делался на социальные и культурные аспекты. Активизация миграционных процессов, ускорение урбанизации в ходе форсированной индустриализации неизбежно должны были привести к важным социально-демографическим сдвигам в составе населения региона. Между тем подавляющее большинство карельского и вепсского населения составляли крестьяне. В этих условиях отнюдь не мифической представлялась опасность того, что местное карельское и вепсское население может оказаться на задворках индустриального мира, утратив свои культурные традиции и не вписавшись в новое мироустройство.

Прежде всего ставилась задача не допустить снижения доли финно-угорских народов в составе населения Карелии. В переселенческой работе выдвигался принцип: «заселять национальные районы преимущественно переселенцами той же национальности». На практике значительное большинство мигрантов составили русские. Вместе с тем за 1931-1935 гг. в Карелию переселились 5157 тверских карелов, более 6 тыс. финнов из США и Канады. Подавляющее большинство мигрантов прибыли в 1931-1933 гг. Финно-угорские народы активно вовлекались в социалистическое строительство. В 1933 г. карелы составляли 21,4%, финны — 9,9% общей численности партийной организации Карелии. Среди комсомольцев 40,6% являлись представителями карелов, финнов, вепсов. Почти половина всех членов женских делегатских собраний в годы первой пятилетки состояла из представителей финно-угорских народов. Карелы составляли около половины рабселькоров финноязычной и четверть рабселькоров русскоязычной республиканских газет.

Форсирование промышленного развития предполагало ломку прежней социальной структуры. Резко возрастала роль в обществе рабочего класса, интеллигенции, формировалась новая управленческая элита. Руководство республики пыталось целенаправленно воздействовать на сложный процесс создания социальной структуры индустриального общества. Большое внимание уделялось политике «коренизации». В конце 1920-х гг. очень высокой — от 46 до 76% — была доля карелов, финнов, вепсов среди выдвиженцев. В середине 1930-х гг. карелы, финны, вепсы составляли 44-47% работников советского аппарата. В органах ГПУ Карелии в это же время 33,8% служащих составляли националы: 26,2% в центральном аппарате и 48% в районном. В 1933 г. удельный вес рабочих-националов составлял почти 22%. Особенно много их было на предприятиях бумажной, лесозаготовительной, деревообрабатывающей промышленности. Заметно выросла доля учащихся карелов, финнов, вепсов в школах ФЗУ: если в 1929 г. она составляла 21,7%, то в 1932 г. — 41,8%.

Особое внимание уделялось созданию национальной интеллигенции и использованию финского языка в сфере культуры. Издательство «Кирья», ставшее с 1931 г. государственным издательством, наращивало выпуск общественно-политической, учебной, научной, художественной литературы на финском языке. В Карелии выходили финноязычные газеты и журналы. Местная радиостанция включала в свои программы передачи на финском языке. В 1932 г. в Петрозаводске открылся профессиональный финский театр. Финская культура, до начала 1920-х гг. не имевшая никакой базы в Карелии, в начале 1930-х гг. приобрела широкое влияние. Другое дело, что в условиях усиления авторитарных тенденций в политической жизни России на рубеже 1920-х-1930-х гг. целый ряд мероприятий в этой сфере сопровождался административным нажимом, ущемлением прав людей.

В 1929 г. руководство республики официально утвердило финский язык в качестве единственного письменного и литературного языка карельского населения. В постановлении Карельского ОК ВКП(б) «Очередные задачи национальной политики в АКССР» (август 1929 г.) закреплялся отказ от принципа свободы выбора русского или финского языка для карелов. Во всех районах с преобладанием карельского населения началось ускоренное введение финского языка в школах, пунктах ликбеза, использование его в деятельности просветительных учреждений, советских и партийных органов. В начале 1932 г. 99,6% карельских детей (вместо 57,8% в 1929 г.) обучалось в школах на финском языке. В том же году из всего карельского населения, охваченного ликбезом, на финском языке обучалось 70% против 21% в 1928 г. Была развернута сеть курсов финского языка для работников партийного и советского аппарата. Добровольность выбора языка обучения для карелов была восстановлена в 1935 г.