Чтение онлайн

В то же время в конце 1930-х гг. ручной труд являлся преобладающим в сельском хозяйстве и ряде отраслей промышленности, на доиндустриальном уровне оставались многие отрасли, обеспечивавшие нужды населения, не была создана соответствующая индустриальному обществу инфраструктура. Огромные инвестиции для закупки западного оборудования и технологий не вели автоматически к высокому уровню эффективности производства. Низкая производительность труда, плохое качество производимых изделий, высокая себестоимость продукции были характерны для многих предприятий.

Одна из проблем индустриализации страны состояла в размещении ее производительных сил и ресурсов. На востоке и севере страны были сосредоточены минеральные богатства, водные и лесные ресурсы. Поэтому в годы первых пятилеток был взят курс на ускоренное освоение восточных и северных регионов. Бурная индустриализация быстро меняла хозяйственный облик этих территорий. Однако промышленное освоение новых районов требовало значительно больших капиталовложений, активизации миграционных процессов, обеспечения трудовыми ресурсами промышленных новостроек. Решить эти проблемы комплексно было практически невозможно. На практике искусственно форсировалось развитие отраслей группы А, что неизбежно приводило к целому ряду деформаций в экономической и социальной сферах.

Для систематических закупок техники за границей необходимы были валютные средства. В конце 1920-х гг. цены на хлеб на мировом рынке резко упали. Увеличение вывоза зерна не давало достаточных валютных поступлений. Кроме того, голод начала 1930-х гг., резкое ухудшение продовольственного снабжения внутри страны не позволяли наращивать объемы вывоза хлеба. Основными источниками валютных поступлений становились вывоз древесины, пушнины, нефти и некоторых других видов сырья. Только за 1928-1935 гг. экспорт карельского леса дал СССР около 115 млн золотых рублей. Если накануне первой пятилетки в Карелии заготавливалось около 4 млн кубометров древесины в год, то в 1932 г. уже почти 7 млн, а в конце 1930-х гг. — свыше 9 млн кубометров леса, значительная часть которого шла на экспорт. Столь резкий рост лесозаготовок не отвечал экономическим интересам республики. Работа преимущественно на экспорт была убыточной для лесозаготовителей Карелии, поскольку себестоимость их продукции была значительно выше, чем в Швеции, Финляндии, прочно завоевавших в то время мировой лесной рынок. Небывалый рост лесозаготовок был несовместим со сложившимися в республике в годы нэпа хозяйственными механизмами и предопределил их разрушение.

Впрочем, первые проекты долгосрочных планов развития народного хозяйства Карелии строились на нэповских началах. Их подготовка активизировалась в середине 1920-х гг. На рассмотрение Карельской плановой комиссии, которую с 1925 г. возглавлял Э. Гюллинг, были представлены перспективные планы лесной, горной, деревообрабатывающей, бумажной, рыбной промышленности, рассчитанные на 10-15 лет. Проект перспективного плана электрификации, составленный инженером С. В. Григорьевым в 1925 г., связывал развитие гидроэнергетики на севере Карелии с «приложением вероятнее всего крупного иностранного концессионного капитала». В средней и южной Карелии С. В. Григорьев рекомендовал использовать опыт Норвегии и Швеции, где в аналогичных природных условиях успешно развивались энергоемкие отрасли промышленности — электрохимия, электрометаллургия. Большое внимание в проекте плана уделялось строительству электростанций на малых реках для обеспечения энергией уездных городов и деревень. В 1925 г. на заседании плановой комиссии был заслушан доклад члена правления треста «Кареллес» А. К. Хелле «О перспективах развития промышленной деятельности «Кареллеса». Основной акцент докладчик сделал на необходимости преодолеть одностороннее развитие лесной отрасли, организовать комплексное использование всей заготовленной древесины, в том числе и отходов. Увеличения объемов лесопильного производства предполагалось добиваться за счет переоборудования старых лесозаводов. В проекте плана признавалось, что завоза рабочей силы для лесозаготовок не избежать, но основное внимание предлагалось уделять улучшению орудий труда лесорубов, строительству жилья для рабочих.

Проекты планов, составленные в середине 1920-х гг. исходили из признания необходимости технической реконструкции производства в рамках нэпа. В них остро ставился вопрос об источниках финансирования промышленного строительства, обеспечения производства квалифицированными кадрами, были высказаны предложения, позволявшие в определенной мере ослабить остроту этих проблем. Однако вопросов было больше, чем ответов.

В 1926 г. подготовка долгосрочного генерального плана была приостановлена. Госплан СССР разрабатывал варианты пятилетки и настаивал на срочном составлении соответствующих планов в регионах. В это время в Карелии был составлен первый проект пятилетнего плана развития промышленности КАССР на 1927-1932 гг. Главной задачей в нем называлось проведение в ближайшее время индустриализации республики. Этот документ был составлен уже в духе директивы Госплана. В отличие от проектов 1925 г. он изобиловал числовыми показателями. План представлял собой набор статистических таблиц с краткими пояснениями к ним. До десятых долей процента на 5 лет вперед в проекте определялись рост валовой продукции, число рабочих, их зарплата в каждой из отраслей промышленности, уровень цен на продукцию и т. д. Многие предложения в проекте плана были никак не аргументированы, не раскрывалась методика их расчета. В проекте пятилетки 1926 г. впервые заявлялось, что большинство ассигнований в промышленность Карелии должно быть предоставлено из бюджета, поскольку внутрипромышленные накопления не могут обеспечить предлагаемых темпов индустриализации. Вскоре подготовленный Госпланом вариант пятилетки был подвергнут в Москве резкой критике и отклонен. Это предопределило судьбу подготовленного по московскому образцу проекта плана в Карелии.

После XV съезда ВКП(б), утвердившего директивы общесоюзного пятилетнего плана, в 1928 г. Карплан разработал еще один вариант пятилетки. Согласование этого варианта плана с общесоюзными директивами и лимитами по капиталовложениям застопорилось во второй половине 1928 г., когда в высших эшелонах партийного и государственного руководства СССР развернулась острая политическая дискуссия о методах проведения индустриализации. Поскольку вопросы финансирования экономики не были окончательно согласованы с центром, представленный VIII Всекарельскому съезду Советов в январе 1929 г. пятилетний план развития народного хозяйства и культуры Карелии являлся лишь предварительным, ориентировочным документом. Тем не менее этот проект дает представление о сути наметившихся подходов.

В резолюции VIII Всекарельского съезда Советов перед промышленностью республики в первой пятилетке были поставлены следующие задачи: снижение себестоимости промышленной продукции, рационализация производства, рост производительности труда, поднятие трудовой дисциплины, улучшение материального положения и бытовых условий рабочих. Главным условием развертывания промышленности назывались активизация балансов промпредприятий, мобилизация их внутренних ресурсов, достижение прибыльности карельской промышленности.

В конце 1920-х гг., когда завершалась верстка пятилетнего плана для Карелии в деталях, начался фронтальный пересмотр контрольных цифр союзного пятилетнего плана в сторону их увеличения. По выпуску продукции в третьем году пятилетки предписывалось вдвое превзойти плановые задания. Подхлестывание экономики обернулось падением темпов ее роста. В начале 1930-х гг. республика получала из центра плановые цифры развития каждой из отраслей, за выполнение которых разворачивалась нелегкая битва. Однако говорить об экономически обоснованном перспективном планировании республиканской экономики в это время не приходится. Штурмовщина и авралы процветали.

В начале второй пятилетки были подготовлены четыре варианта пятилетнего плана для Карелии. Один из них был составлен Карпланом, другие Госпланом СССР, ББК и Ленинградским облпланом. Между этими вариантами имелись значительные расхождения в показателях. Ни один из них не был утвержден высшими органами власти республики. Народное хозяйство Карелии по-прежнему развивалось в значительной мере стихийно, в зависимости от тех лимитов и финансовых средств, которые выделялись союзными наркоматами. По мере усиления международной напряженности планы экономического развития все больше ориентировались на необходимость подготовки к войне.

Как отнеслись республиканские власти к повороту экономического курса в1928-1929 гг.? С одной стороны, они его явно поддержали. Важную роль играло то обстоятельство, что Карелия имела протяженную границу с Финляндией. Еще слишком свежи были в памяти события интервенции на Севере России в 1918 — начале 1920-х гг. Не могли не вызывать тревогу руководства Карелии изменения внутриполитической ситуации в соседней стране на рубеже 1920-х-1930-х гг. Осенью 1929 г. в Финляндии активизировалось лапуаское движение. После «крестьянского марша» на Хельсинки в июле 1930 г. лапуасцы укрепили свое влияние во внутренней политике. В СССР марш на Хельсинки и последовавшие за ним политические изменения восприняли как состоявшийся фашистский переворот. Кроме того, ускорение темпов социалистического строительства, с точки зрения финских революционеров-эмигрантов, должно было способствовать приближению революции на Севере Европы, о которой многие из них не переставали мечтать.

Начавшиеся в стране реформы карельские власти пытались использовать в интересах республики. В 1929 г. началась реорганизация управления лесной промышленностью. Часть лесов была передана хозяйственным организациям в долгосрочное пользование. Создавались леспромхозы, подчиненные трестам на правах самостоятельных хозяйственных единиц. СНК Карелии в августе 1929 г. принял постановление об организации 18 леспромхозов, 14 из них находились на территории лесов, переданных в пользование тресту «Кареллес». В состав леспромхозов вошла часть лесопильных заводов «Кареллеса».