Чтение онлайн

Тем не менее, полиэтничная Ладога сохранила за собой некоторую автономию. Дело в том, что там селились имевшие большой вес на Севере варяги, а в 1020 г. великий князь Ярослав Мудрый отдал город своей жене шведской принцессе Ингигерд, и в течение примерно полустолетия им управляли ее шведские ярлы — наместники. С последней четверти XI в. в Ладоге вновь утвердилась прямая власть Новгорода.

Ладога (по-шведски — Альдейгьюборг) являлась центром обширного «ярлства». Оно включало не только местность около самого города, но и Кирьялаланд (страну карелов) на западе и Алаборг (центр веси в Посвирье или на Олонецкой равнине) на востоке. В 1032 г. новгородец Улеб (возможно, Ульв — сын первого ярла Ладоги Рёгнвальда) совершил длительный поход в Биармию к «Железным воротам» (на р. Сысолу, в 80 км южнее современного г. Сыктывкара). Так начиналось новгородское освоение Севера.

Первичная колонизация являлась экспансией (территориальным расширением) Руси на Север. Она проводилась главным образом с целью подчинения северных народов для сбора налогов пушниной. Эту особенность подметил ливонский хронист: «Есть обычай у королей русских, покорив какой-либо народ, заботиться не об обращении его в христианскую веру, а о сборе дани и денег» («Хроника Ливонии», 1220-е гг).

Действительно, Новгород осуществлял колонизацию северных земель без решительной ломки традиционных уклада жизни и племенной организации местных народов. Правящие круги Руси опирались на Севере на племенных старейшин. Родоплеменная знать получала покровительство русских властей. Ее высокий социальный статус среди соплеменников поддерживался также участием в организации выгодного торгового обмена, прежде всего все той же пушниной, какой платили налоги рядовые общинники. Такая стратегия позволяла Новгороду обходиться на Севере без дорогостоящего строительства крепостей с многочисленными гарнизонами. Формирование карелов, вепсов и других северных народов в условиях русской государственности тоже свидетельствует о сравнительно мирном и безболезненном вхождении их в политическую орбиту Руси.

Новгородцы продвигались по уже освоенным северянами водным торгово-промысловым путям с волоками (короткими сухопутными перемычками между бассейнами рек, по которым перетаскивали лодьи). В Карелии самым знаменитым являлся Кенский волок — из притока Водлы р. Черевы в приток р. Онеги, открывавший и веси, и русским богатства Двинской земли — Заволочья. Однако освоение северных территорий не обходилось без жертв. Так, в 1078/79 г. «за Волоком» был убит князь Глеб. Поэтому данники (сборщики дани) выезжали в далекий путь с дружиной. К XIII в. через Двину новгородские данники добрались до южного берега Кольского полуострова — саамской земли «Тарья» — и наложили дань на саами. Соответственно возникла волость Тре (Тирь) Новгородского государства, которая включала Лапландию и, видимо, северную Карелию, где также проживали саами. Терские данники принадлежали к знати Новгорода.

На Белом море новгородцы столкнулись с норвежцами. Конкуренция между ними из-за пушнины привела к прекращению торгово-разбойничьих поездок потомков викингов в Биармию. «Сага о короле Хаконе, сыне Хакона» относит последнюю такую экспедицию норвежцев к 1222 г. К тому времени на беломорском побережье уже существовали русские колонии, успешно торговавшие с саами.

Учреждение налогообложения как главной цели государственного освоения Севера подтверждается и преданием заонежан об их дани «князю Юрику». Якобы князь решил: «Под Новгород подберу их и положу на них — половину беличья хвоста в дар с их брать; потом через малое время положу пол шкуры беличьей, а тут и шкуру целую, и далее, и более».

Дар в качестве подати отражает способ налогообложения и его структуру. В Древней Руси налоги с народов, чьи земли напрямую входили в государство, собирались с помощью полюдья — ежегодных объездов князем подвластных ему земель. В отдаленных областях такие сборы осуществляли княжеские уполномоченные. При этом население обязывалось содержать их за свой счет. Обеспечение чиновников и называлось даром, а их осенние выезды за сбором налогов — «осенним полюдьем даровьним». Таким образом, дар — это не главный государственный налог-дань, а форма подати при его изъятии.

Сохраненная заонежским преданием память о даре отмечает новый важный этап государственного становления Карелии. С XII-XIII вв. Корела попадает в прочную вассальную зависимость от Новгорода, а вепсское Обонежье включается в основную территорию будущего княжеского домена-кормления в Новгородском государстве. Заонежье осваивалось древневепсским населением из Посвирья, полюдье же в области Свири документально подтверждается берестяной грамотой XII-XIII вв. Среди обрывков текста ясно читается: «... в полюдие семо м... по Паше...».

Правление сильных новгородских князей-наместников Владимира Всеволодовича Мономаха и его сына Мстислава Великого в первые десятилетия XII в. привело к временному укреплению княжеской власти в Новгороде. В частности, они вполне подчинили себе колбягов. Именно в XII-XIII вв. наблюдается угасание курганной культуры в юго-восточном Приладожье и на Олонецкой равнине, что свидетельствует о коренном изменении общественно-политической и религиозной обстановки в Посвирье. К этому же времени относится создание особого домениального владения (кормления) князя Новгородской земли, включившего первоначально Двинскую землю, а затем — Обонежье и Бежицы. Своеобразие княжеского кормления заключалось в том, что в пользу князя собиралась часть налогов и пошлин, но земли оставались в государственной собственности Новгорода. Родоплеменная знать веси стала напрямую подчиняться решениям вышестоящей княжеской администрации, составляя нижнее звено местного управления. Доходы от налогов и суда потекли в казну князя.

Усиление князей сопровождалось увеличением экономического и политического веса новгородского боярства. Оно начинало тяготиться властью киевских наместников. И как только Русь раздробилась на удельные княжества, произошло рождение Новгородской феодально-аристократической республики — в 1136/37 г. Новгород стал «волен в князьях». Отныне государственное управление разделялось между князем, приглашаемым новгородским вечем, новгородскими же боярством и владыкой епископом (архиепископом). Формально главным законодательным органом республики являлось вече — собрание полноправных горожан Новгорода, но фактически за волеизъявлением простых жителей стояли их сеньоры-бояре.

Боярская аристократия Новгорода ревниво следила за усилением княжеского влияния в первые тридцать лет XII в. С возникновением Новгородского государства она ясно показала свою силу первому же приглашенному в 1136 г. на новгородское княжение молодому князю Святославу Ольговичу (Олеговичу), а заодно и всем остальным русским князьям, изгнав князя из Новгорода в 1138 г. А при вступлении Святослава в свои права произошел еще один неприятный для него инцидент, последствия которого затем напрямую отозвались на жизни Карелии. Епископ Новгорода Нифонт отказался женить князя и запретил городским священникам и монахам совершать этот обряд; Святославу пришлось венчаться «своими попы». Размолвка, видимо, произошла из-за нежелания князя поделиться с церковью десятиной от своих домениально-кормленых доходов. Князь уступил, и в 1136/37 г. появился договор — ряд между князем и Домом св. Софии. Стороны урядились передавать владыке строго определенную сумму от налогов и судебных пошлин и штрафов, собиравшихся княжеской администрацией в двинском Заволочье (бассейнах рек Онеги и Двины).

К 1280-м гг. новгородские князья утратили домениальные владения в Заволочье, но взамен княжеская юрисдикция распространилась на Обонежье и Бежицы. Переустройство нашло отражение в тогдашних приписках к договору 1136/37 г. под заголовками: «А се Обонезьскыи ряд» и «А се Бежичьскыи ряд». Именно в этих позднейших вставках, в частности, содержатся сведения о погостах в Посвирье и на Олонце и о старейшинах веси, контролировавших сбор даней и судебных пошлин.

Посвирские и Олонецкий погосты Обонежского ряда, как и вообще погосты в Новгородской земле, являлись административно-податными и приходскими округами. В середине XIII в. погост с церковью возник и на севере Обонежского ряда, на Заонежском полуострове, но в приписке он еще не фигурирует, как не указаны и погосты по Водле и на Водлозере. Видимо, вставка об Обонежском ряде составлялась не позднее середины XIII в., а только что образованные северообонежские погосты-приходы (центры общин переселенцев) пока не несли официально судебно-податных функций — налоги продолжали поступать в Новгород через старинные погосты веси в юго-восточном Приладожье.