Чтение онлайн

Лук — главное оружие охоты на пушного зверя. А лук как единица налогообложения отражал физическую возможность охотника добыть пушнину и выплатить соответствующую подать. Именно в таком смысле употреблен данный термин в строках русско-норвежского договора о границе середины XIII в.: «...Брать... не более пяти серых шкурок с каждого лука». О том, что луковое налогообложение было установлено на землях карелов, говорит и факт сохранения этой меры податей в карельских районах Саволакса и Западной Карелии Шведского королевства (то есть после передачи ему этих земель по Ореховецкому новгородско-шведскому миру 1323 г.). Тут луком-налогоплательщиком («jousi») назывался каждый взрослый мужчина-крестьянин, способный владеть луком-оружием.

Луковое налогообложение также сохранялось во всей Задней Кореле и в Лопских погостах (северной половине русской Карелии) еще в XVI в. К одному луку приравнивали хозяйство взрослого мужчины — главы семьи (или вдовы). Действительно, мало поддававшаяся точному учету хозяйственная деятельность на обширной территории препятствовала применению более строгой новгородской налоговой единицы обжы, связанной с ведением пашенного земледелия и домашнего животноводства непосредственно в пределах деревни и ее ближайших окрестностей. Тем не менее, в XV в. обежный счет налогам существовал уже повсюду в Передней Кореле. Но социально-экономические успехи ее жителей в немалой степени зависели от эволюции системы управления.

В XI-XIII вв. Карельский перешеек и западное Приладожье не входили прямо в основную территорию Новгородской земли. Отношения этнически определявшихся корелы и ижоры с Новгородом являлись, видимо, союзнически-конфедеративными. Так, «Слово о погибели Русской земли» (середина XIII в.), перечислив пограничные с русскими княжествами народы, назвала и карелов: «...от немець до корелы, от корелы до Устьюга...». Договор Новгорода с ганзейскими Готским берегом и Любеком (1259-1263 гг.) слагал с новгородцев ответственность за безопасность ганзейских купцов в земле карелов. Знаком новгородского присутствия служила дань, а союзные связи диктовались сложной военно-политической обстановкой в Балтийском регионе Европы и совпадением интересов Новгорода и карелов на Севере.

Первые века II тысячелетия характеризовались активной экспансией государств Северной Европы. В частности, Новгород осваивал не только приполярные пространства, но и территорию, которую ныне занимает Финляндия. С запада, навстречу новгородцам, шел поток шведской экспансии. Новгород наложил дань на корелу и финскую народность емь (hame), а шведы в 1140-е гг. вторглись на юго-запад Финляндии и в результате крестового похода покорили другую финскую народность сумь (suomi). Они же в середине XIII в. совершили крестоносное завоевание еми, что вызвало активное противоборство Новгорода. Не удовлетворившись достигнутым, в конце XIII в. Швеция выступила военной мощью на земли корелы и ижоры.

У народности корелы завершался переход от первобытного общества к классовому. Уже на стадии военной демократии особое место занимала война, участием в которой добывалось богатство и повышался социальный статус общинника. Жизнь в неспокойном пограничье, между двумя соперничавшими государствами, приводила к быстрому вовлечению корелы в орбиту внешней и военной политики Новгорода. То же самое можно сказать и о еми, с той лишь разницей, что в конечном итоге она выбрала сторону Швеции. Условная граница между двумя народами проходила по линии: р. Кюмийоки — Настала — Хейнола — Миккели. Будучи втянутыми в государственную политику обеих держав, корела и емь стали враждовать, что еще более осложняло военно-политическую обстановку.

Впервые русские летописи сообщили о Кореле под 1143 г., когда ее воины совершили морской набег по Финскому заливу на земли еми. В предыдущий 1142 г. емь напала на Приладожье, а шведы совершили неудачное нападение на торговые корабли новгородцев. Очевидна взаимосвязь этих событий. Но вскоре, в 1149/50 г. карелы приняли активное участие уже и во внутренних делах Руси: на стороне Новгорода вместе с его войсками и псковичами они выступили «за обиду новгородскую» против суздальского князя Юрия Владимировича Долгорукова.

Между тем обстановка на Балтике продолжала накаляться. В 1155 г. шведы завоевали сумь, построив на месте новгородской торговой фактории крепость Або (Турку). В 1164 г. шведы на 55 судах-шнеках подошли к г. Ладоге и осадили его крепость. Не сумев взять ее, они отступили на земли веси, но на р. Вороной были разбиты новгородским князем Святославом. Вскоре в Финляндии появился шведский епископ-миссионер Рудольф — глава местной государственной администрации. В ответ в 1178 г. Новгород направил корелу к Або, и епископ был убит.

Следующим убитым карелами шведским «князем церкви» оказался архиепископ Упсальский Ион. Это произошло в 1187 г. во время беспрецедентного нападения корелы на политический и торговый центр Швеции Сигтуну на озере Мелар. Город полностью сгорел, карелы возвратились с богатой добычей.

Несомненно, за дерзким налетом стоял Новгород, карелы же выступали его прямыми представителями и союзниками в сфере внешней политики. Новгородские бояре имели свой интерес на Балтике — им нужен был доходный торговый путь без посредников в ганзейскую Германию, с безопасными стоянками на южном побережье Финляндии, путь, которым шведы, в свою очередь, стремились овладеть и стать посредниками между Новгородом и Ганзой.

Осложнение обстановки заставило Новгород более решительно проявить свое присутствие в землях пограничной Корелы. С этой целью в 1227 г. было проведено массовое крещение карелов. Вероятно, примерно тогда же произошло крещение по православному обряду и других данников Новгорода — еми. Ранее Новгород крестил часть эстонцев (1208 г.). Идею сочетания светской власти с христианизацией Новгород мог позаимствовать у своих соседей — немецких рыцарей в Прибалтике. Но русское крещение проводилось в более мягкой форме. Археологи находят, что присутствие христианских вещей и украшений (нательных крестиков, карельских фибул с выгравированным крестом и подвесок в виде креста) в захоронениях корелы наблюдается именно с этого времени, но ориентировка могил по сторонам света и некоторый погребальный инвентарь продолжали древние традиции местного населения.

Карелов крестили при новгородском князе Ярославе Всеволодовиче, что отражено на страницах летописи и подчеркивает тем самым государственный, политический характер крещения. Крестилось большинство карелов, видимо, проживавших на Карельском перешейке и по границе с емью, вплоть до области Саво (Саволакс, Савилахти).

Крещение означало и скорое появление на землях корелы структуры погостов. По новгородскому государственному обычаю церкви стояли в центрах погостов — сельских судебно-фискальных округов. Процесс создания внутреннего административно-территориального деления уже к концу века имел успех. Известно, что на рубеже XIII-XIV вв. существовали три погоста в западной, порубежной части Корелы: Яяски, Эюряпяя и Савилахти, границы которых были четко определены; Ореховецкий мирный договор 1323 г. впервые указал и официальное название новой административной области Новгородского государства — Корельская земля. Не составляя ни одну из девяти областных тысяч, земля корелы напрямую вошла в состав «всей волости Новгородской» (1270/71 г.), так же как Псковская и Двинская земли, Великие Луки, Торжок и Волок Ламский.

Все не входившие в структуру тьмы земли имели собственные феодальные корпорации. И напротив, в областях-тысячах, как и в самом Новгороде, первые роли играло сильнейшее новгородское боярство. Выявляется четкий критерий административного разделения на тысячи и окраинные земли, в тысячах единолично заправляли бояре Новгорода, а на окраинах они делили власть с местной феодально-вотчинной аристократией. Принадлежность Корельской земли ко второй группе административных единиц еще раз доказывает наличие у карелов своих влиятельных феодалов. Феодализация же веси не достигла таких вершин, и Обонежье составляло одну из тысяч.