История Крестовых походов
Шрифт:
В январе отряды крестоносцев двинулись в путь к Иерусалиму. По дороге граф Тулузский попытался осадить и взять город Триполи. Но Танкред, либо по наущению Боэмунда, то ли питая собственные надежды, всячески мешал ему. Да и рядовые крестоносцы требовали не задерживаться на пути к Иерусалиму. Граф Тулузский подчинился гласу народа. Он так и не получит владений в Святой Земле, ибо погибнет много позднее, в 1105 г., при осаде все того же Триполи. И графом Триполитанским станет его сын.
По мере продвижения к Святому Граду крестоносцы захватывали разные территории и населенные пункты. Пьер Бартелеми постоянно выступал с пророчествами. Он говорил, что ему являлись различные святые и ангелы, указывавшие, кому из военачальников отдать тот или иной город. Эти видения, явно политического характера, вызывали в лагере паломников все более и более скептическое отношение. Поговаривали, что этому «простецу» просто морочат голову, подсказывая его «пророчества», либо он сам оглашает свои «видения» за те или иные блага от тех, кто называется в оных «видениях». Иеромонах категорически отвергал подобные обвинения и заявлял, что все его видения от Бога. В доказательство подлинности пророчеств он был готов войти в огонь и остаться невредимым, ибо Бог не даст погибнуть истинному пророку. Он вошел и… сгорел, доказав этим, что его можно назвать фанатиком или легковерным человеком, но никак не обманщиком.
Взятие Иерусалима
На рассвете 7 июня 1099 г. крестоносцы подступили к Иерусалиму. Город охранял относительно небольшой гарнизон египетских войск, ибо в августе 1098 г. армия каирского халифа отбила Святой Город у турецкого правителя. Местные турки не спешили на помощь городу, а армия великого визиря (то есть главы правительства) Египта была еще далеко.
Взятие Иерусалима в июле 1099 г. Начало XIV в.
Осада оказалась короткой и яростной. Осаждавших приводило в бешенство то, что мусульмане на стенах города оскверняли крест, дабы оскорбить ратников Христовых. 15 июля 1099 г. крестоносное войско под водительством Готфрида Бульонского пошло на штурм. Если верить хроникам, некий рыцарь родом из французского города Турне по имени Летольд первым взобрался на стены Иерусалима. Крестоносцы ворвались в город. Гарнизон сдался графу Тулузскому, который обещал сохранить всем жизнь. Граф сдержал слово, отправив мусульман в целости и сохранности по домам.
Но другие воины Божьи были не столь гуманны по отношению к местному населению. В городе началась страшная бойня. Франки не боялись встретить единоверцев: египетский комендант Иерусалима перед началом осады изгнал всех местных христиан, опасаясь измены с их стороны. Хронист Рауль Канский свидетельствует: «Все защитники города побежали прочь от стен, через город, а наши пустились следом за ними, убивая и обезглавливая их, преследуя вплоть до Соломонова храма (так летописцы крестовых походов именуют мечеть Омара, построенную этим халифом на месте древнего храма Соломона. – Д. Х.) и здесь уж была такая бойня, что наши стояли по лодыжки в крови». Особенно жестокую резню завоеватели устроили в самой этой мечети и в находившейся рядом мечети ал-Акса. Там пытались укрыться старики, женщины, дети, больные. «Одолев язычников, – продолжает свидетель, – наши похватали в храме множество мужчин и женщин и убивали, сколько хотели, а сколько хотели, оставляли в живых». Другой участник штурма, Раймунд Ажильский, все же явно сгущая краски, заявлял, что в «храме Соломоновом кровь доходила до колен всадников и уздечек коней». Кроме убийств, по Святому Граду шли сплошные грабежи. «Пилигримы рассеялись по всему городу, хватая золото и серебро, забирая себе дома, полные всякого добра».
И все же было не только это. Жестокость и жадность соседствовали с искренней верой. Забрызганные кровью, с непокрытыми головами, босиком, ибо, по Писанию, нельзя стоять в обуви на священной земле, «радуясь и плача от безмерной радости, пришли наши поклониться гробу Спасителя Иисуса и вернуть Ему свой долг». Эти грабители и убийцы вряд ли особенно музыкальными голосами пели псалом: «Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя. Прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего» (Пс. 136. 5—6). Они были абсолютно счастливы, ибо сбылись все их чаяния.
Иерусалимское королевство
17 июля 1099 г. вожди похода собрались, дабы оформить результаты завоевания и вручить одному из своей среды власть как над покоренными землями, так и над теми, которые еще предстояло покорить. Раздавались голоса в пользу того, чтобы сделать новообразованное государство церковным, передав управление им патриарху Иерусалимскому. Но бесспорный духовный авторитет среди крестоносцев, папский легат Адемар Монтрейский умер при осаде Антиохии. Новый легат, епископ Пизанский Даимберт, который все же станет в том же году католическим патриархом Святого Града, пользовался далеко не столь единодушной поддержкой. Так что остановились на создании светского государства, Иерусалимского королевства. Среди претендентов на трон наиболее подходящими казались Готфрид Бульонский, Раймунд Тулузский, упоминавшийся выше в связи с письмом императора Алексея граф Фландрский Роберт II, прозванный впоследствии Иерусалимским, и герцог Нормандский Роберт II Коротконогий. Раймунд отказался, оба Роберта засобирались на родину, так что остался лишь Готфрид. И именно он был избран королем Иерусалимским 22 июля. В качестве уступки Церкви было решено, что Иерусалим будет находиться под управлением патриарха. Впрочем, впоследствии Даимберт получит лишь четверть Святого Града.
Самый благочестивый из крестоносных вождей заявил, если верить позднейшим хронистам, что он «не станет носить золотой венец там, где Спаситель носил терновый». Потому Готфрид отказался от королевского сана (но не королевской власти) и принял титул «защитник Гроба Господня». Преемники Готфрида, начиная с его брата Балдуина, ставшего правителем Иерусалимского королевства в 1100 г., были не столь щепетильны и носили звание королей. Но слова Готфрида и его титул не были просто формулой смирения, уничижением паче гордости.
Современному человеку может показаться удивительным, что после взятия Иерусалима большинство воинов Христовых стали готовиться к отъезду. Ведь местные турецкие и арабские государи не смирились с захватом их земель, да и завоевания крестоносцев еще продолжались. «Так колониальные войны не ведутся», – скажет наш современник и будет прав. Но в том-то и дело, что крестовые походы не были колониальными захватами в нынешнем понимании. Франки не ставили себе целью «колонизовать» Святую Землю. Они не собирались внедрять чиновников и военных из метрополии, привлекать колонистов, которые стали бы эксплуатировать землю и, соответственно, ее обитателей. Словом, в их планы не входило все то, что делали европейцы в Новом Свете в XVI—XVII вв. и в Африке и Азии в XIX в. Им нужно было именно защитить Гроб Господень. Как раз этим и объясняется слабость государств, созданных крестоносцами на Востоке, – отсутствием идеи подчинения Востока, превращения его в колонию в римском ли, позднейшем ли смысле. Да ведь и метрополии в современном значении не существовало! Крестоносцы ощущали себя частью христианской, точнее, латинской христианской Европы. Но именно всей Европы, а не одного какого-то государства.
Крестовый поход для многих оказался действительно паломничеством, соединенным с исполнением обета освобождения Гроба Господня. Обет исполнен, Святому Гробу поклонились, в Иордане омылись, можно и домой. Особенно если захватить с собой награбленную здесь добычу. Нет, естественно, кто-то оставался из соображений благочестия, для защиты Гроба Господня, как тот же Готфрид. Кто-то обрел здесь давно чаемые феоды и тоже оставался (стоит отметить, что владения Готфрида, Раймунда, Боэмунда и ряда других на родине были много большими, нежели в Святой Земле). Может быть, для многих были равно важны обе причины – вспомним о слабой разделенности материального и духовного. Но все равно на всех этих самых феодов не хватит, да и не все пилигримы являлись теми младшими сыновьями, которым были так нужны владения. Так что большая часть ратников Божьих засобиралась на родину, где их ждали семьи, и лишь некоторые остались стеречь Святую Землю. Готфрид, провожая отъезжающих в Европу, заклинал их: «Не забывайте нас, изгнанников в Святой Земле». Как мгновенно поменялись взгляды! Совсем недавно Иерусалим – «пуп земли», центр мира, и вот он уже становится местом изгнания, то есть, по смыслу слова «изгнание», какой-то землей, далекой от мест, так сказать, постоянного пребывания.
Конечно же, дело не только в охране, какая-то организация завоеванных земель должна была существовать. Создавалась она постепенно, ибо само завоевание еще не закончилось. В 1100—1101 гг. состоялся так называемый «арьергардный» поход на помощь Святой Земле. Дело в том, что, когда известия о взятии Святого Града достигли Европы, кое-кто там почувствовал угрызения совести: они освободили Гроб Господень, а что же мы? Этот поход, однако, фактически окончился неудачей. Новые ратники Божьи не выдерживали перехода через Малую Азию, гибли от голода и жажды, падали под ударами стрел и мечей сельджуков. Из нескольких десятков тысяч человек (иные хронисты утверждали, что их было более 200 тысяч) до Иерусалима дошло не более нескольких сотен.