История Крестовых походов
Шрифт:
К реальным фактам, упоминаемым Глабером, относится и сообщение о некотором успокоении на Святой Земле, временном замирении между христианством и исламом. Преемник Хакима халиф аз-Захир вскоре после исчезновения отца восстановил не только мусульманскую веру и знаменитейшие мечети в Иерусалиме, но и право христиан и иудеев исповедовать свои религии. В 1048 г. византийцы, получив разрешение халифа ал-Мустансира, отстроили церковь Гроба Господня (видимо, Глабер что-то слышал о переговорах между византийцами и египтянами и решил, что храм уже восстановлен). Между 1070 и 1080 гг., скорее всего, уже при турках в Святом Граде был основан госпиталь Св. Иоанна Иерусалимского для паломников. Во всяком случае, события 1009 г. не привели к военной экспедиции Запада. Никаких просьб с Востока о помощи не было, наоборот, Василий Болгаробойца, пытавшийся в начале царствования идти походом в Святую Землю, в конечном итоге заключил мир с тем самым ал-Хакимом.Я хочу сказать, что все значительные исторические события никогда не имеют в основах своих одну-единственную причину. Так что следует поискать различные причины (простые объяснения могут прояснить лишь поводы, о которых тоже не следует забывать) крестовых походов в другом месте, причины как долговременные, так и относящиеся именно к периоду, предшествовавшему началу походов, в соответствии с той, если так можно выразиться, теорией причин, которую я обсуждал выше. Начнем со «времени большой длительности», с причин, обусловленных картиной мира, ментальностью средневекового человека.
Крестовые походы и средневековые представления о пространстве
Я говорил выше, что люди, участвовавшие в крестовых походах, не знали, что участвуют в них. Тогда говорили: «принять крест», «пойти за море», «странствовать по стезе Господней», «отправиться в паломничество в Святую Землю» (в том числе если это была вооруженная экспедиция). Это значит, что в сознании людей того времени даже не война за веру, но именно путь, передвижение от дома до святынь было главной целью.
Прибытие пилигримов к храму Гроба Господня. Для посещения этой святыни требовалось купить разрешение у мусульманских правителей. Франция. XV в.
Представления людей Средневековья о пространстве весьма отличались от наших. Пространство для них – никак не бескачественное вместилище тел. Оно наполнено ценностным, религиозным содержанием. Бывали места святые – например, церкви, и места проклятые – например, языческие капища. Останки святых придавали благодать местности, где эти святые захоронены. Центром и нравственным смыслом всемирной истории считались события земной жизни Христа, от Рождества до Вознесения. Ну а центром и нравственным смыслом всемирной географии была та земля, где Христос родился и проповедовал, где принял муки и смерть, где был похоронен и воскрес, – в первую очередь Иерусалим, земное отражение Небесного Иерусалима (Царства Небесного).
Такие представления в Средние века распространены повсеместно. Средневековые карты изображали Землю в виде круга, и центром этого круга был именно Иерусалим. «Иерусалим – это пуп Земли», – говорил в своей речи Урбан II. Земной Иерусалим – самое высокое место, ибо ближе всего к Иерусалиму Небесному, и умерший в Иерусалиме быстрее попадет в рай. Страшный суд начнется в окрестностях Святого Города, в долине Иосафатской, и похороненные там раньше попадут к престолу Грозного Судии. Палестина, по воззрениям эпохи, – Святая Земля в буквальном смысле. Тот, кто придет туда, исполнится благодати. Воды реки Иордан, где Спаситель принял крещение, смывают все грехи, опять же в буквальном смысле: материальное и духовное не были разведены в сознании средневекового человека так резко, как ныне. Так что путь от родины к Земле Обетованной есть одновременно и нравственное, духовное движение от греха к спасению. Все сказанное, однако, делает понятным стремление к паломничеству, но не объясняет жажду военного захвата.
Крестовые походы и средневековые представления о конце света
Как в свое время показал А. Я. Гуревич, пространство и время в сознании средневековых людей были тесно переплетены. Он даже предлагал использовать введенный знаменитым отечественным литературоведом М. М. Бахтиным термин «хронотоп», то есть «время-место», для описания такого пространственно-временного единства. Согласно М. М. Бахтину, в любом литературном произведении, в частности в романе, время и место действия неразрывно связаны. А. Я. Гуревич придал этому термину несколько иное значение. Он на обширном материале выявил, что время нередко воспринималось пространственно: так, будущее находится на востоке. Средневековые соборы ориентированы по сторонам света. Алтарь находится в восточной части храма; входя в церковь, мы идем к алтарю, что значит – к спасению, которое нам только предстоит в будущем. В определенном смысле будущее уже присутствует в настоящем, неявно, сокрыто, но присутствует. На западных, то есть обращенных к востоку, порталах соборов находится, как правило, изображение Страшного суда, то есть нашего грядущего, которое уже здесь.
Страшный суд. Миниатюра из часослова герцога Беррийского
Но что есть будущее? Если самое важное событие прошлого для христианина есть все связанное с Первым пришествием Спасителя, то главное в будущем – Его Второе пришествие. Новый Завет пронизан ощущением конца мира. Проповедь Иоанна Крестителя начинается со слов: «…покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3. 2). Иисус постоянно говорит о близящемся светопреставлении, Сам Он явился в мир «в последние времена для нас» (1 Пет. 1. 20), для того чтобы спасти людей именно в преддверии Страшного суда, который «близко, при дверях» (Мк. 13. 29). Описание конца света, данное в Апокалипсисе, представляет собой яркое видение, картину последних и страшных бедствий человечества – голода, войн, болезней, огня небесного и вод морских. Явится антихрист, «зверь, выходящий из бездны» (Апок. 11. 17), он же «человек греха, сын погибели» (2 Фес. 2. 8). Он воцарится над миром, истребит праведников, но его «Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фес. 2. 8). В великой битве войско ангелов победит сатану, после чего тот будет связан и брошен в бездну, а все не поддавшиеся антихристу праведники воскреснут (но это еще не всеобщее, это – первое воскресение [Апок. 20. 5]) и «будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Апок. 20. 6). После этого дьявол освободится, попытается вернуть власть, но будет со своими присными поражен огнем небесным. Затем все воскреснут – «и судим был каждый по делам своим» (Апок. 20. 13) – это уже второе воскресение. Воскресшие праведники перейдут в иной мир: «се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними: они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их» (Апок. 21. 3). Грешников же ждет «участь в озере, горящем огнем и серою» (Апок. 21. 8). Земной мир прекратит свое существование. Все вышеописанное есть Второе, последнее и окончательное пришествие Христа, тогда как Его земная жизнь, деяния, крестная смерть и Воскресение – Первое пришествие.
Представления о грядущем Страшном суде пронизывают все Средневековье, люди тогда жили, по выражению Августина Блаженного, «в тени будущего». Несмотря на то что конец света все не наступал, его ждали буквально со дня на день. Прославленный историк XII в., дядя императора Фридриха Барбароссы Оттон Фрайзингенский завершил свою «Историю о двух градах» описанием Страшного суда: он столь близок и столь неотвратим, что его можно включать в описание текущих событий. Но и его современник, безвестный анонимный летописец, составлявший хронику своего монастыря, дойдя до момента, в который эти строки писались, отсчитал несколько пустых страниц, оставив их для описания грядущих событий, явно в небольшом числе, и приступил к повествованию о Втором пришествии Христа, по просту пересказывая Апокалипсис. В своей знаменитой поэме «Божественная комедия» великий итальянский поэт Данте Алигьери рассказывает, как пребывающая в Раю его покойная возлюбленная Беатриче показывает ему Райскую Розу, то есть особенное место в Царствии Небесном, где вокруг Господа пребывают рассевшиеся в виде розы праведники. Так вот, число мест в этой Розе ограничено, незанятых осталось совсем немного, а после заполнения их и произойдет светопреставление (Рай, ХХХ, 131—132).
Согласно Писанию, последние дни, как говорилось, будут временем бедствий: «Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство, будут глады, моры и землетрясения по местам; все же это начало болезней» (Мф. 24. 7—8). Средние века, эпоха постоянных войн, голода, эпидемий, давали обильную пищу для усмотрения в современных событиях знаков близящегося конца света. Средневековье, помимо того, эпоха традиционализма, преклонения перед прошлым, а значит, и представлений о том, что, говоря современным языком, «раньше было лучше». И это накладывается на убеждения о непрерывно ухудшающемся состоянии мира, что есть неотъемлемая черта любой эсхатологии [22] . «Как ныне все стало иначе, – писал Ордерик Виталий, – любовь остыла, зло одолевает. Чудеса, бывшие прежде залогом святости, прекратились, и на долю историков осталось только описывать всяческие преступления… Близится время антихриста».
Образ антихриста интересовал людей, как в восточном, так и в западном христианском мире. Христиан ский писатель IV в. Сульпиций Север, ученик одного из прославленнейших святых Галлии, а потом и Франции, святого Мартина Турского, записывал поучения и пророчества своего учителя. Согласно св. Мартину в конце света явятся сразу два супостата христианства. Одним из них будет воскресший гонитель христиан Нерон, другим – собственно антихрист. Нерон воцарится на Западе, в Риме, а антихрист – в Иерусалиме. В Х в. аббат монастыря Монтье-ан-Дер в городе Туль в Лотарингии Адсон (да-да, именно это имя дает своему герою прославленный Умберто Эко в романе «Имя розы») пишет сочинение «О времени и месте антихриста». Сочинение это стало невероятно популярно на Западе, до нас дошло девять вариантов оного трактата, созданных в XI—XII вв., то есть в то время, которое здесь и описывается. Там говорится, что антихрист родится в Вавилоне, но прибудет в Иерусалим и «сядет на троне в святом Храме» и «нападет на святые места, где ходил Господь Христос, и разрушит то, что Бог сделал известным» (прямо-таки пророчество о злодеяниях безумного Хакима). Когда же все это произойдет? «Сказал апостол Павел, что антихрист не придет в мир, “доколе не придет прежде отступление” (2 Фес. 2. 3), то есть пока все царства, которые прежде были подчинены, не отложатся от Римской империи. Но времена эти еще не настали, ибо, хотя мы видим Римскую империю большей частью в руинах, все же до тех пор пока существуют цари франков [23] , которые ныне обладают империей по справедливости, до тех пор достоинство Римской империи не полностью погибло, потому что им обладают ее цари. Некоторые из наших ученых мужей говорят, что один из царей франков овладеет всей Римской империей. Он будет самым великим и последним из всех царей. После того как закончится его успешное управление империей, он прибудет в Иерусалим и на Елеонской горе сложит с себя скипетр и корону – и это будет концом и завершением Римской христианской империи. И тогда, как предсказано апостолом Павлом, появится антихрист».
Мы видим, что здесь уже для исполнения предсказанного апостолом, для наступления Второго пришествия, для завершения земной истории оказывается просто обязательным приход христианского монарха в Иерусалим и даже, поскольку Святой Город некогда находился во владениях Империи, завоевание его, хотя прямо об этом и не говорится.Рассмотрим, впрочем, и иные причины крестовых походов, более кратковременного характера.
«Край плодороднейший» и испанские замки
В некоторых вариантах речи Урбана II, донесенных до нас различными хронистами, звучат не только духовные мотивы. Впрочем, иные современные историки считают, что наиболее адекватный текст речи тот, где ничего не говорится о материальных благах. Но даже если это и так, то позднейшие летописцы вкладывали в уста Папы слова, которые от него ждали.
Папа заявляет, что все отправившиеся отвоевывать у мусульман Святую Землю, получат отпущение грехов, а павшие в бою с неверными – вечную награду на небесах. Победа же принесет и земные блага воителям за веру: «Кто здесь горестен и беден, – так, если верить Фульхерию Шартрскому, перефразировал Урбан евангельское изречение, – там будут радостны и богаты! Пусть увенчает двойная награда тех, кто не щадил себя в ущерб своей плоти и душе». Земля, на которой почиет благодать, не может не быть благодатной в земном смысле, плодородной, даже сверхплодородной. «Реки там текут млеком и медом, с каждой травинки капает масло, это край плодороднейший в сравнении с другими, это второй рай», – настаивал Урбан II.