Чтение онлайн

Египет и Сирия, включая Палестину, оказались в IX—X вв. под властью династий сначала Тулунидов, потом Ишхидов.

Раздоры не миновали и шиитский мир. Около 760 г. шестой имам шиитов Джафар ибн Садик лишил права наследования имамата своего старшего сына Исмаила, как говорили, за чрезмерное пристрастие к вину. Вскоре после этого Исмаил исчез при неясных обстоятельствах. Его сторонники – исмаилиты – объявили, что он скрывается до конца времен, а перед концом света явится в качестве Мессии (Махди). Пока же дух его воплощается в каждом имаме. Потомок Исмаила (действительный? самозваный?) Али Саид Абдаллах ал-Махди в 909 г. захватил со своими приверженцами власть в Марокко и объявил себя не только имамом, но и халифом, основав халифскую династию Фатимидов. Его потомок ал-Муизз в 969 г. овладел Египтом и Сирией, и именно в Египет, в Каир, перенес свою столицу. В Магрибе Фатимиды по степенно уступили власть другим династиям, суннит ским, но в Сирии и Египте остались надолго.

Однако правители разных частей дар-ал-ислама сражались не только между собой. О войнах на Западе христианского мира я вкратце скажу ниже. Сейчас – о Святой Земле либо ее окрестностях, то есть о войнах между христианством и исламом на восточных границах христианского мира, о битвах между арабами и Византией.

Сначала инициатива была у арабов. В 717 г. они осадили Константинополь с суши и с моря, но благодаря мужеству защитников Нового Рима и умелым, энергичным действиям императора Льва III, основателя Сирийской династии [14] , в 718 г. осада была снята. Немало помог византийцам и так называемый «греческий огонь»: некая горючая смесь на основе нефти (историки науки доныне спорят о ее составе). Она выбрасывалась специальными устройствами вроде гигантских сифонов и предназначалась для сожжения кораблей и осадных орудий противника (поскольку пленка нефти может гореть на поверхности воды, некоторые увлекающиеся хронисты утверждали – а легковерные писатели убеждены в этом поныне, – что «греческий огонь» горит и под водой). В 740 г. Лев Сириец одержал победу над арабами при Акроине, после чего их натиск на Империю временно приостановился.

Позднее, пользуясь смутами в распадающемся халифате, император Василий I, выходец из крестьянской семьи в Македонии [15] , в 873 г. попытался захватить ряд территорий в Сирии, и ему сопутствовал успех.

Еще более впечатляющие победы были одержаны византийцами во второй половине Х в. Византийский полководец Никифор Фока в 961 г. отнял у арабов Крит, а в 962 г. сумел захватить Алеппо. В 963 г. он совершил переворот, свергнул и приказал убить императора Романа II и стал василевсом под именем Никифор III. В том же году он снова двинулся на арабов и захватил Антиохию. Тогда же им был взят Кипр. Его, Никифора, военачальник, убийца и преемник Иоанн Цимисхий продолжил политику того, кого он освободил от трона и жизни. Им также были отвоеваны в Сирии города и земли, некогда принадлежавшие Империи. Матвей Эдесский писал, правда существенно позднее: «Цимисхий, которого также называли Кир [16] Иоанн, повел войну против мусульман и прославился блестящими победами, отметив свой путь повсеместным разрушением и кровопролитием. Он уничтожил до основания триста городов и крепостей и дошел до рубежей Багдада». В письме царю Великой Армении Ашоту III Милостивому Иоанн похвалялся, выдавая, впрочем, кое-где желаемое за действительное: «Теперь вся Финикия, Палестина и Сирия освобождены от тирании мусульман и подчиняются правителям римлян. Помимо этого, в нашей власти находится великая гора (так! – Д. Х.) Ливан. Все арабы, занимавшие ее, попали к нам в руки. Наше правление в Сирии было мягким, человечным и благожелательным. Империя Креста простерлась далеко во все стороны. Повсюду в этих местах почитают и прославляют имя Бога. Повсюду установлено мое владычество во всей славе и величии. Наши уста не устают возносить благодарственные хвалы Богу за то, что Он даровал нам столь славные победы».

В этих словах звучат не только нотки самовосхваления, когда император ставит рядом имя Бога и собственное, не только удовлетворение ввиду восстановления власти Империи в отпавших от нее землях. Разговор идет и об освобождении народов от ига магометан и новом утверждении в завоеванных землях христианской религии. И даже более того. Еще Никифор Фока, собрав народ Константинополя на ипподроме, где люди сходились не только смотреть конные состязания, но и общаться с властью, обратился к константинопольцам по поводу взятия Алеппо: «Слава Господу, победившему агарян! Я пойду в Мекку, взяв с собой великое множество солдат, подобных темной ночи. Я овладею этим городом, дабы воздвигнуть там трон лучшему из сынов человеческих (то есть Христу. – Д. Х.). Затем я направлюсь в Иерусалим. Я завоюю Восток и Запад и повсюду распространю веру Христову». Вот уже и упомянут Иерусалим. Цимисхий в цитировавшемся выше письме к царю Ашоту заявлял: «Мы желали освободить Гроб Господень от поругания мусульман». Вот и программа будущих крестовых походов. Правда, Киру Иоанну выполнить ее не удалось. Далее он пишет: «Если бы проклятые африканцы не укрылись в прибрежных крепостях (имеются в виду расположенные там гарнизоны войск египетских халифов. – Д. Х.), мы бы вошли, с Господней помощью, в Святой Град Иерусалим и смогли бы помолиться в этих почитаемых местах».

Более или менее прочно на деле византийцы сумели укрепиться в Антиохии, которую потеряли только во время турецких нашествий. Остальное заняли арабы уже при преемнике Иоанна Цимисхия, законном василевсе из Македонской династии (правда, династия эта тоже пришла к власти путем переворота) Василии II. Этот император, прославленный среди прочего тем, что в его правление Владимир Красное Солнышко принял крещение и христианское имя Василий, не мог вести войну на два фронта. Он поставил себе целью уничтожить Болгарское царство [17] окончательно (восточная часть его была завоевана еще Цимисхием в 971 г.). Победа его в 1018 г. сопровождалась большой кровью и страшной жестокостью. Пленные болгары были ослеплены, а каждому десятому из них оставлен один глаз, чтобы он мог служить поводырем полностью слепым. За это государь получил прозвище Болгаробойца. Но для осуществления цели он к 995 г. оставил все владения в Сирии, кроме Антиохии, оставил не без сопротивления (василевс даже попытался совершить оказавшийся в итоге неудачным поход в Сирию), но все-таки и не сражаясь до последнего.

На Западе, впрочем, Иерусалим еще не стал мечтой в это время, так же как никто не думал там о судьбе Греческой империи и восточных христиан. Нет, это не значило, что и на дальнем Западе Европы не было битв между христианами и мусульманами. Еще в 711—714 гг., как я говорил выше, мусульмане захватили почти всю Испанию. На не занятом арабами северо-западе Пиренейского полуострова образовалось в 718 г. христианское королевство Астурия, которое попыталось остановить исламское нашествие. Именно оттуда началось то растянувшееся на столетия контрнаступление христиан, получившее название Реконкиста, то есть по-испански «обратное отвоевание». Натиск арабов на Европу не закончился с первыми победами астурийцев в 718 г. Набеги и даже завоевания к северу от Пиренеев продолжались, пока майордом (военный правитель страны при практически безвластных королях) Франкского государства Карл Мартелл не нанес в 732 г. мощное поражение арабам на равнине между городами Тур и Пуатье (впрочем, отдельные набеги, но уже с целью скорее грабежа, нежели завоевания, продолжались до Х в.). Внук Карла Мартелла Карл Великий предпринял девять походов против мусульманской Испании в 778—809 гг., которые он возглавлял лично (первый) или через своих полководцев. В 810 г. области между Пиренеями и рекой Эбро отошли к Франкскому государству (потом они отпали от него, но под власть мавров не вернулись). Другие западнохристианские государи (да и византийские василевсы) стремились отбить Сицилию.Однако все это не имело никакого отношения к Святой Земле, да и к восточным христианам. Отношения между императорами Запада и Востока, начиная с Карла Великого, были, как говорилось выше, весьма напряженными из-за непризнания василевсами титула римских императоров за франками. Кроме того, были трения и по поводу италийских владений Византии, усилившиеся после восшествия на императорский трон в Риме германского короля Оттона I, короновавшегося короной Италии в 952 г., а императорской – в 962 г. Кстати сказать, борцу за христианское дело Карлу Великому ничто не мешало обмениваться дружескими посланиями и дарами с Харун ар-Рашидом (халиф даже прислал императору живого слона, что вызвало прямо-таки ажиотаж среди современников).

Так что хотя отношения между мусульманами и христианами, как в Святой Земле, так и иных местах, где сталкивались приверженцы Христа с последователями Мухаммада, никак не были безоблачными, все же рассказы о неисчислимых бедствиях, которые христианам нес ислам, особенно передаваемые в «письме Алексея» и в «Истории» епископа Тирского, являются сильно преувеличенными. Да и на межгосударственном уровне отношения исламских и христианских государств и государей были не только конфликтными.

О событиях в Святой Земле в эпоху, предшествующую крестовым походам еще до сельджукских завоеваний, то есть в X – середине XI в. следует сказать особо.

Сумасшедший халиф, или опять о недостаточности простых объяснений

Я уже упоминал о том, что относительно недавно обращенные в ислам турки-сельджуки могли чинить различные препятствия паломникам и портить жизнь местным христианам, пусть рассказы об этом и содержат значительные преувеличения. Но ведь кое-что подобное было в Святой Земле и ранее, на рубеже I и II тысячелетий. Я говорил, что со второй половины Х в. Палестина с Иерусалимом принадлежала Фатимидам, то есть, с точки зрения ортодоксального ислама, еретикам. Так вот, в 1009 г. египетский халиф Хаким, судя по всему, психически больной человек, по мнению ряда исследователей, подстрекаемый исмаилитскими проповедниками, возглавляемыми персом ад-Дарази и нашедшими себе место при дворе халифа, начал гонения на христиан и иудеев. Он приказал разрушить все синагоги, церкви и монастыри, и в первую очередь церковь Гроба Господня. По сведениям позднейших хронистов, в которых трудно отличить правду от легенды, христианам предписывалось носить на шее медный крест, весивший десять фунтов (свыше 3 кг). От иудеев же требовалось волочить за собой плахи в форме почему-то телячьей головы. В 1020 г. гонения неожиданно прекратились. Хаким заодно с христианством и иудаизмом решил упразднить и ислам. Он запретил Коран, отменил все мусульманские повеления и запреты (обрезание, паломничество в Мекку, посты, категорический отказ от алкоголя и свинины и т. д.), повелел разрушить теперь уже мечети, в том числе знаменитейшие – Куббат ал-Сахра и ал-Акса в Иерусалиме, а заодно и бани в Каире. Хаким объявил, что существует только единый Бог, воплощением которого и является сам Хаким. Год спустя Хаким таинственно исчез. Скорее всего, его убили, но один из исмаилитских проповедников, приверженец ад-Дарази, бежал от восстановивших ислам в Египте и Сирии преемников Хакима в Ливан, где основал религиозное течение, адепты которого назвались по имени Дарази – друзы. И доныне существует в Ливане, Сирии, Израиле и Палестине секта друзов, которые верят, что Хаким был Богом, принявшим человеческий вид и не умершим, а вернувшимся в божественное состояние. Друзы чтут его заповеди, вернее, отсутствие таковых.

Храм Гроба Господня. Иерусалим

Известия о происходящем в Египте вызвали шок в Европе, толки о близящемся конце света и о явлении антихриста в виде халифа Хакима. Более того, эти известия породили своеобразную реакцию. Рассказывает хронист Радульф Глабер: «В это же время, а именно в 1009 г., церковь Иерусалимская, заключавшая в себе гробницу Господа нашего Спасителя, была разрушена до основания по приказанию вавилонского владетеля [18] . Теперь (Глабер пишет это около 1047 г. – Д. Х.) сделались известны причины этого печального события. Вот как началось это: изумительное стечение верующих со всех концов земли в Иерусалим, желавших узреть священный памятник, оставленный Спасителем на земле, привело в зависть дьявола, который решился на этот раз обратиться к евреям, своему любимому народу, и излить яд своей злобы на служителей истинной религии. В королевском городе Орлеане [19] жило большое число евреев, еще более завистливых, гордых и дерзких, нежели весь остальной их народ. Посовещавшись вместе о своем преступном замысле, они подкупили за деньги какого-то бродягу по имени Роберт, беглого раба из монастыря Св. Марии в Мутье, который, переодевшись в другую одежду, скрывался; евреи отправили его тайно к владетелю Вавилона с письмами на еврейском языке (видимо, Радульф Глабер предполагает, что все противники христианства должны знать языки друг друга, то есть халиф просто обязан читать на древнееврейском. – Д. Х.); они тщательно вложили их в посох и прибили гвоздями из опасения, чтобы они случайно не выпали. Посланный отправился и передал поручение в руки владетеля. Это было дело самое вероломное и злодейское: они предупреждали халифа, говоря, что если он не разрушит священный храм христиан, то христиане вскоре овладеют его государством и лишат его всех почестей. Прочитав это, владетель Вавилона пришел в ярость и отправил в Иерусалим воинов с приказанием разрушить храм до основания. Его воля была исполнена в точности, и клевреты его пытались даже разбить молотом саму гробницу, но их усилия были тщетны. В то же время они срыли в Рамле церковь блаженного мученика св. Георгия, бывшего прежде страхом сарацин, ибо, говорят, он поражал зрение их всякий раз, когда они намеревались овладеть церковью и ограбить ее. Некоторое время спустя узнали наверное, что в том бедствии виновата злоба евреев, и когда тайна их обнаружилась, все христиане решили единодушно изгнать евреев до последнего человека из своих земель и городов. Таким образом, они сделались предметом всеобщего отвращения. Одни из них были изгнаны, другие умерщвлены мечом, потоплены в воде или преданы всякого рода пыткам. Многие решались на самоубийство; так что вследствие такой справедливой мести во всем римском мире [20] едва насчитывали несколько человек из евреев. Предписания епископов запрещали христианам всякую торговлю с ними. От такого приговора освобождались только те евреи, которые изъявили желание обратиться к благодати крещения и совершенно отречься от еврейских обычаев. Многие подчинились этому условию, но более по любви к земной жизни и из страха смерти, нежели в надежде вкусить радость вечной жизни; ибо все те, которые домогались тогда с ложной ревностью такой благодати, вскоре самым бесстыдным образом возвратились к своим древним заблуждениям.

Эти примеры правосудия не должны были внушить мысли о безопасности посланному Роберту, когда он возвратился на родину. Однако он начал заботливо отыскивать, не встретится ли ему кто-нибудь из его соучастников. Он нашел в Орлеане весьма небольшое число, да и те жили в постоянной тревоге; с ними Роберт вступил в прежние отношения. Но один чужеземец, бывший с ним всю дорогу и знавший хорошо цель его путешествия, случайно явился в Орлеан; заметив тесную дружбу Роберта с евреями, он немедленно объявил всем о том преступном поручении, которое было возложено на этого презренного человека ценой денег евреев. Его немедленно схватили, наказали розгами немилосердно, и он сам признался в своем преступлении. Королевские служители вытащили его за город и там на глазах всего народа бросили в пламя, где он и сгорел. Между тем евреи, пережившие ту катастрофу, сначала блуждали и бегали из одного места в другое, скрываясь в отдаленных убежищах; но вскоре, лет пять спустя после разрушения храма, они снова стали появляться небольшими группами в городах; необходимо, чтобы несколько их всегда оставалось на земле; пусть они служат живым доказательством того срама и преступления, с которым они пролили божественную кровь Христа; вот почему Божеское правосудие приостановило на время раздражение христиан против них. Как бы то ни было, по Божественной благости мать вавилонского князя Мария, бывшая ревностной христианкой, приказала в тот же год выстроить из ровных и обтесанных камней храм, разрушенный ее сыном. Говорят, что ее муж, отец вавилонского князя, как второй Никодим [21] , втайне исповедовал христианскую веру. С этого времени можно было видеть, как бесчисленные толпы верующих торжественно стекались со всех сторон в Иерусалим и охотно делали пожертвования для восстановления храма Божия».

За очень малыми исключениями рассказ брата Радульфа есть чистый вымысел. Да, погромы действительно имели место, но мы не знаем, насколько в реальности по влияли на это слухи о разрушении храма Гроба Господня и вине в том евреев, да и вообще насколько эти слухи были известны в народе. У нас нет никаких свидетельств о существовании некоего беглого серва Роберта, хотя не исключено (но и никак не доказано), что какого-то беднягу схватили и долго пытали, пока не выбили из него нужные показания для оправдания факта погрома. Не было у Хакима матери Марии, ревностной христианки, и отца, тоже христианина, только тайного. Но интересно другое: стремление видеть во всех бедах руку евреев, при том, что даже объяснений, зачем они творят всякие пакости, какая им польза от разрушения храма, не требуется. Они ведь пособники дьявола, его любимые помощники, действующие из бескорыстной ненависти к христианам. Так что убийства детей Израилевых есть лишь защита истинной веры от поругания, есть справедливая месть за все свершенные ими злодейства. «Бей сами знаете кого, спасай христианство!» Впрочем, об этих материях мы еще поговорим ниже.