Чтение онлайн

Ягеллонскому двору понадобилось два года для того, чтобы осознать опасность сближения Англии и России. Смерть Варвары Радзивилл не устранила влияния на монарха ее двоюродного брата Николая Черного. Именно против Радзивиллов обратилось острие /616/ всей габсбургской агентуры, на которую опиралась королева Екатерина. Николай Радзивилл Черный чутко отреагировал на шаги этой агентуры и постарался парализовать ее деятельность. Для Литвы было актуально, чтобы Польша, не втягиваясь в борьбу Габсбургов и Турции из-за Венгрии, оказала Литве помощь в случае возобновления войны с Россией. В 1554 г. Николай Черный одержал тактическую победу: когда Сигизмунд-Август убедился, что болезненная Екатерина не родит ему наследника, влияние Радзивиллов на властителя еще более усилилось. Король в 1554–1555 г. многое сделал, чтобы Польша собрала все силы и ресурсы для войны с Россией. Поскольку у Иоанна IV были свои проблемы, литовской дипломатии довольно неожиданно удался пробный ход: на исходе перемирия, в начале 1556 г. посольство в Москве под началом Степана Збаражского продлило его срок до 1562 г. Между тем, в Литве удалось схватить английского агента Олкока, пытавшегося через территорию Великого княжества пробраться из России на родину. Агенты Сигизмунда-Августа начали отслеживать деятельность «Московской компании» в странах Европы. Во всех этих проявлениях политика монаршего двора была полезна для Литвы. В 1557 г. умерла Бона, и со сцены сошел, пусть изолированный, но потенциально опасный для Радзивиллов противник.

Избежав прямого столкновения с Россией в самое близкое время, Литва не избавилась от московской угрозы. Охваченная реформацией Ливония стремительно слабела, и сам собой напрашивался вопрос: кто из соседей возобладает в ней? Россия в 1554 г. навязала Ливонскому ордену договор, по которому он обязывался не заключать никакого союза с Литвой. В ответ на это Сигизмунд-Август при поддержке герцога Альберта, используя традиционное для литовских правителей право протекции, «подкрепил» Рижского архиепископа Вильгельма коадъютором Кристофом Мекленбургским. Вильгельм надеялся, что, приняв реформацию и распустив Ливонский орден, он – по Прусскому образцу – сможет стать светским князем. Рада панов Литвы и Сигизмунд-Август поддерживали этот план, который позволил бы превратить Ливонию в лен Великого княжества. Это был один из вариантов Николая Радзивилла Черного по завладению Ливонией. Кристоф прибыл в Ригу в ноябре 1555 г. Уже в феврале 1556 г. магистр Ливонского ордена Генрих Гален на собрании сословий в Вольмаре (Валмиере) добился того, чтобы деятельность Кристофа Мекленбургского была запрещена. Престарелый магистр своим коадъютором избрал не маршала Каспара Мюнстера, благосклонного к Литве, но сторонника соглашения с Россией Вильяндского комтура Фюрстенберга. После того как архиепископ Вильгельм не признал Вольмарских постановлений, началась т. н. война коадъюторов, которую не уда- /617/ лось прекратить посланнику Литвы Домановскому. В июне 1556 г. Генрих Гален заключил под стражу архиепископов Вильгельма и Кристофа. В итоге разразившейся смуты был убит литовский посланник Каспар Лонцкий, следовавший к Рижскому архиепископу. Действия Ливонского ордена развязали руки раде панов Литвы. Накопилось достаточно поводов для начала акции, задуманной Николаем Радзивиллом Черным. Настроение Сигизмунда-Августа позволяло надеяться на помощь Польши. Дворяне, заинтересованные в проходимости экспортных торговых путей, не были против того, чтобы несобранные налоги были использованы на «Ливонском направлении». Планы Литвы поддерживал Прусский герцог Альберт. Однако военная интервенция Литвы могла натолкнуться на ответные шаги России, побудить ее к заключению союза с Германским императором. Поэтому Литва поначалу удовлетворилась предъявлением требования об освобождении Рижского архиепископа и его коадъютора. В июле в Вильнюс прибыла делегация под руководством Таллинского епископа, представлявшая Ливонский орден. Переговоры ни к чему не привели, и рада панов решила объявить сбор войска. Во второй половине 1556 г. у ливонской границы (преимущественно близ Салочяй) было сконцентрировано около 10 тыс. воинов (помощь прислал и герцог Альберт). Ими командовали Николай Радзивилл Рыжий и Иероним Ходкевич. Ливонский орден мог выставить лишь около 5000 воинов. Перевес Литвы был очевиден, однако Сигизмунд-Август медлил: следовало обратить внимание на предложение Дании о посредничестве (осенью 1556 г.) и реакцию Германии на отзвуки ливонских событий. На сей раз Ягеллон не ошибся: ситуация складывалась всё удачнее. В конце мая 1557 г. умер Генрих Гален, и магистром стал Вильгельм Фюрстенберг, еще более упорный в противостоянии Литве. В том же месяце Россия начала концентрацию войск на литовской границе. Представителям Германского императора и Померанского герцога, пытавшимся выступать посредниками летом 1557 г., можно было указать на российскую угрозу и несговорчивость Ливонского ордена перед лицом подобной опасности. Тем же летом свеженабранные литовские силы были снова сосредоточены на ливонской границе. Войском командовал великий гетман Николай Радзивилл Рыжий. Николай Черный замещал польного гетмана и мог радоваться при виде того, как реализуются его планы. Он привел с собой 1340 воинов с 10 пушками, хотя обязан был снарядить не более полутысячи. Литовцев поддерживали силы Прусского герцога Альберта и поляки; последними командовал Ян Мелецкий. На ливонской границе сосредоточилось несколько десятков тысяч воинов. Сигизмунд-Август прибыл в лагерь и считался номинальным главнокомандующим. Он обосновался в Пасвалисе. Прибытие /618/ великого князя стало своеобразным предупреждением Ливонии, что на этот раз Литовское войско собрано не только для демонстрации. Хотя Фюрстенберг был готов сопротивляться, но – располагая лишь 12 000 весьма пестрого войска – вынужден был уступить.

Обеим сторонам было на руку посредничество представителей Германского императора. Фюрстенберг получил возможность прибыть и продемонстрировать свою уступчивость, а Сигизмунд-Август – воздержаться от военных действий. В Пасвалисе (Посволе) магистр Ливонского ордена появился 14 сентября. Он попросил извинений у Сигизмунда-Августа. Рижский архиепископ и его коадъютор были освобождены. Прозорливый Ягеллон хорошо понимал, что владеет ситуацией и не упустил случая продиктовать свои условия. Расходы на призывные кампании 1556 и 1557 г. требовали максимальной сатисфакции, поэтому следовало, получив ощутимый результат, распустить войско, успевшее разорить собственную приграничную территорию. Желания Сигизмунда-Августа в этом случае целиком совпадали с чаяниями рады панов Литвы.

Соглашение, заключенное между Литвой и Ливонским орденом в Пасвалисе, было описано тремя грамотами. Согласно первой, датированной 5 сентября, Ливонский орден обязался восстановить ситуацию, сложившуюся перед войной коадъюторов, признал Кристофа Мекленбургского, но Рижскому архиепископу запрещалось принимать лютеранскую веру и объявлять себя мирским князем. Это была компромиссная уступка, сделанная в отношении Ордена благодаря усилиям Прусского герцога. Второй акт от того же дня фиксировал соглашение о границах на основе договора 1541 г., обеспечивал купцам обеих стран свободные транзит и торговлю, гарантировал неизменность пошлин и сборов. Акт предусматривал возврат конфискованных товаров и решение возможных споров на встречах представителей обеих сторон в Обяляй и Курцуме (близ Дюнабурга). Подобное соглашение создавало благоприятные условия для экспорта литовских товаров. Желания Сигизмунда-Августа определили невыгодную для Литвы клаузулу этого акта: верховным посредником признавался Гнезнинский архиепископ. Третий акт, от 14 сентября, провозглашал военный союз Ливонии, Польши и Литвы против России одновременно с его неприменением вплоть до окончания срока перемирия с последней. Согласно этому акту определялось совместно воевать и сообща договариваться с Россией. Ливонский орден в этом случае мог еще использовать как прикрытие Германского императора: в грамоте предусматривалась необходимость подтверждения с его стороны. Добрые отношения Сигизмунда-Августа с Габсбургами помогли 15 октяб- /619/ ря получить одобрение императора Фердинанда I. Комтур Розитена (Резекне), считавшийся главным виновником гибели Каспара Лонцкого, должен был лично испросить прощения в Вильнюсе.

Пасвальский договор защищал сторонников Литвы в Ливонии и позволял Литве вмешиваться в дела последней, т. е. Ливония попала под влияние Литвы. Это, естественно, было вызовом России. Прерывать действие перемирия до 1562 г. не были заинтересованы ни Россия, ни Литва, однако это не мешало Иоанну IV напасть на Ливонию. В январе 1558 г. 70-тысячное русское войско перешло границы Ливонии – началась т. н. Ливонская война. 11 мая русские взяли Нарву, порт которой позволил им беспрепятственно торговать со странами Европы. 19 июля пал Дорпат (Тарту). Осенью 1559 г. русские уже закрепились на всем участке от Нарвы до Мариенбурга (Алуксне). В первой половине 1559 г. русские войска совершали рейды до Риги и Куронии. У Ливонии не было сил для серьезного отпора. Магистр Ливонского ордена Фюрстенберг и Рижский архиепископ Вильгельм уже в 1558 г. просили Сигизмунда-Августа о помощи, которую предусматривал Пасвальский договор. Однако 2 августа архиепископ был вынужден сообщить представителям Риги, что помощь не пришла.

Сигизмунд-Август медлил не только по привычке. Он навязал Пасвальские соглашения Ливонии не столько для того, чтобы ее защищать, а чтобы ее поглотить. Действия России вызвали реакцию Дании и Швеции, а обманутые надежды постаревшего Фюрстенберга на соглашение с Россией позволили активизироваться сторонникам Литвы, лидером которых стал маршал Ордена Готард Кеттлер, летом 1559 г. избранный коадъютором магистра. И Сигизмунд-Август, и рада панов Литвы понимали, что в случае конфликта с Россией потребуется помощь Польши. Между тем, дела в самой Польше складывались неблагоприятно для Литвы. По мере того, как голос шляхты и сейма делался всё более весомым, менялось воззрение на унию. Если аристократия уже привыкла не обострять ситуацию великодержавными декларациями и была более озабочена фактической гегемонией, – то напористая мелкая шляхта, возродив аннексионистские претензии, обратила взор на Волынь, Подолье и Киев. Участились литовско-польские пограничные столкновения. На Петроковском сейме 1558 г., в преддверии Пасвальского договора, шляхта выдвинула вопрос об унии, понимаемой как присоединение Литвы к Польше. Растущие претензии польского сейма становились для Литвы более опасными, чем позиция сената, которая под нажимом сейма, в /620/ свою очередь, делалась всё острее. Эти перемены требовали пристального внимания. Ливонии, при посредничестве Дании, удалось в апреле 1559 г. заключить шестимесячное перемирие с Россией. Руководивший российской политикой Алексей Адашев понимал, что захват Ливонии вызовет соответствующую реакцию не только Литвы, но также Дании и Швеции. Во избежание этого он был склонен удовлетвориться достигнутыми успехами. Полученную передышку враждующие ливонские группировки использовали каждая по-своему. Эзельский (Сааремский) епископ в сентябре 1559 г. передал свои владения Дании. Активнее стал действовать и Готард Кеттлер. Уже в феврале 1559 г. он прибыл к Сигизмунду-Августу в Краков просить о помощи. Лавировавший между Турцией и Габсбургами польский сенат не был готов вмешаться в дела Ливонии, а находившиеся при монархе литовские паны именно этим и желали воспользоваться: в подобных обстоятельствах лишь Литва получала влияние на Ливонию. Сигизмунду-Августу не оставалось ничего иного как указать (в апреле месяце), чтобы переговоры с ливонцами были перенесены в Вильнюс. Это была победа литовской дипломатии. В июле в Вильнюс прибыли великий князь и Кеттлер. Тем временем Николай Радзивилл Черный начал переговоры с Ригой, предлагая ей признать власть Литвы на условиях, которыми располагал Данциг в Польше. Переговорам поначалу способствовал протестантизм Радзивилла, но успехом они не увенчались. Рижане не верили, что Литва способна защитить их в одиночку. Не верил в это и Кеттлер, продолжавший переговоры с польскими представителями. И все же литовская дипломатия сумела использовать создавшееся положение и отвлеченность Польши. В конце августа 1559 г. в Вильнюсе был созван сейм, посвященный делам Ливонии. Созыв сейма совпал с окончательным удалением престарелого Фюрстенберга: в сентябре магистром Ливонского ордена стал Готард Кеттлер. Представителям Ливонии, прибывшим в Вильнюс под его началом, было разъяснено, что ситуация не позволяет ждать решения Польши. Близилось окончание перемирия с Россией, и желание немедленно получить поддержку Литвы сделало свое дело. Этим желанием были продиктованы и дальнейшие уступки ливонцев. /621/

31 августа 1559 г. в Вильнюсе был заключен договор между Литвой и магистром Ливонского ордена, а 15 сентября – Рижским архиепископом. Магистр Кеттлер и архиепископ Вильгельм со всеми своими владениями отдавали себя под опеку Сигизмунда-Августа в обмен на его обязательства оборонять своих подопечных от России. Для обеспечения этой обороны Орден передавал Литве свои замки в Бауске, Дюнабурге (Даугавпилсе), Люцине (Лудзе), Розитене (Резекне), а архиепископ – Вилякский и Леневарденский (Лиелвардеский) замки, а также Лубанское и Берзаунское (Берзавненское) поместья. Они сохраняли право по окончании войны выкупить собственные владения соответственно за 600 тыс. и 100 тыс. флоринов (в случае невозобновления войны выкуп не требовался).

Вильнюсский договор 1559 г. фактически провозглашал сюзеренитет Литвы над Ливонией, но сохранял государственность последней. Дворянство Великого княжества Литовского в отношении Ливонии было настроено так же, как польская шляхта – по отношению к Литве. Уже на Вильнюсском сейме к великому князю поступали просьбы: землями в Ливонии наделять лишь литовских подданных. Ответ Сигизмунда-Августа не был однозначным. Он указывал, что земли в Ливонии получены лишь в качестве залога, однако пообещал откликнуться на пожелания подданных Великого княжества. Он согласился, что доходы от заложенных ливонских земель должны поступать в литовскую казну. Так или иначе, Вильнюсский договор усилил расположение литовского дворянства сражаться за Ливонию. Это было сделано очень вовремя, ибо в ноябре 1559 г. военные действия в Ливонии возобновились.

Договор о перемирии между Литвой и Россией позволил до 1562 г. ограничиться лишь ливонским театром военных действий. В конце ноября 1559 г. в Ливонию вошли 1000 литовских наемников для занятия уступленных замков. Ими командовал стольник Иван Ходкевич, прошедший суровую военную школу при дворе Германского императора Карла V. Литовские гарнизоны обосновались в замках Бауски, Дюнабурга, Лудзы, Мариенхаузена, Розитена. /622/ В конце 1559 г. был объявлен всеобщий воинский призыв под знамена великого гетмана Николая Радзивилла Рыжего, и собравшиеся призывники в начале 1560 г. выступили в Ливонию. Войску было приказано не обижать местных жителей (ибо они рассматривались как население собственной, а не вражеской страны). 22 октября 1559 г. Сигизмунд-Август обратился к магистру Ордена и Рижскому архиепископу с просьбой о размещении литовских гарнизонов, и его просьба была удовлетворена. Литовцам удалось согласовать свои действия с ливонцами, а Россия не имела большого военного перевеса.

Как предусматривал Вильнюсский договор, в январе 1560 г. в Москву отправились посланцы Сигизмунда-Августа, предупредившие русскую сторону, что Ливония является протекторатом Литвы. Договориться с Россией не удалось. Иоанн IV был недоволен уступками Адашева. Если последний стремился обратить российскую экспансию в сторону Черного моря, продолжая и развивая направление, ознаменованное присоединением Казанского и Астраханского ханств, то царь желал завладеть всей Ливонией с ее балтийскими портами. После того, как гарнизоны первого призыва вернулись домой, летом 1560 г. их подменил второй контингент призывников. Иван Ходкевич привел с собой новый отряд наемников. Как и раньше, качественное превосходство литовского войска противостояло количественному перевесу русских. Вильнюсский договор позволил литовскому войску вступить на территорию Ливонии в качестве защитника страны. Тем самым был расчищен путь для того, чтобы ливонской агонией, которая для всех являлась очевидной, воспользовались Дания и Швеция. Для этих стран возникла возможность прибегнуть к услугам различных группировок, но у группы Кеттлера, за которой стояла Литва, был явный перевес. У нее самой не было иного выбора как положиться на поддержку Литвы. Наличие Вильнюсского договора не оставляло императору Фердинанду I ничего другого как в начале 1560 г. просить Сигизмунда-Августа о защите Ливонии.

В 1560 г. литовские гарнизоны заняли замки: Эрмес, Кархус, Пярну, Шваненбург, Трикатен, Пайде, Венден (Цесис) и Вольмар (Валмиера). Гарнизон из 160 литовцев в январе того же года расположился в Ревеле (Таллине), препятствуя замыслам шведов. В этом месте следовало действовать решительно и осторожно (еще в июле 1558 г. Таллин признал власть короля Дании, но в конце года Кеттлер занял Таллинский замок). Поскольку Ливония превратилась в узел международных противоречий, события стали развиваться сложнее, чем предполагал сценарий Николая Радзивилла Черного. В начале 1560 г. русские возобновили наступление, взяли Алуксне и Вильянди (Феллин), провели рейды в Куронию. На /623/ литовское посольство (январь 1560 г.) было отвечено лишь спустя несколько месяцев. Царский посол Сучев повторил, что Ливония принадлежит России. Литовскому посольству, прибывшему в Москву в июле месяце, даже не предоставили письменного ответа. Некоторые надежды вселила российская делегация, прибывшая в августе 1560 г.: были сделаны намеки относительно женитьбы царя на какой-либо из сестер Сигизмунда-Августа (Анны, хотя более желательной названа Екатерина). Однако стороны понимали вопрос совершенно по-разному: Иоанн IV видел тут способ овладения Ливонией, которую рассматривал в качестве приданого. Возникла перспектива долгой войны с Россией.