Чтение онлайн

Литве пришлось объявлять воинские призывы в 1560 и 1561 г. Платежи были санкционированы сеймами 1559 и 1561 г. Растущие государственные нужды не могли насытиться выросшими налогами. Если в 1551 г. серебщина составляла 5 грошей с сохи, то в 1561 г. – 20 грошей. Сигизмунду-Августу удалось предотвратить союз Германского императора с Данией и Швецией. Немецкий рейхстаг принял в 1560–1561 г. несколько постановлений в поддержку Ливонии, но этим и ограничился. Однако дипломатия Сигизмунда-Августа была не в силах остановить действия Дании и Швеции. В мае 1561 г. король Дании Христиан III прислал на о. Саарема своего наместника. Еще более опасной становилась Швеция, тем более, чем позиция Кеттлера не отличалась последовательностью. В 1560 г., после смерти осмотрительного шведского короля Густава, Кеттлер отправил послов к его преемнику Эрику XIV. Уже в конце марта 1561 г. в Таллин прибыл представитель Швеции Николай Христиерсон для переговоров о принятии города под шведский протекторат. Небольшой литовский гарнизон в Таллине был практически изолирован, ему не могли помочь литовцы, укрепившиеся в пярнуском порту. Ничего не удалось достичь Яну Шимкевичу и Яну Гайке, отправившимся в Москву в конце января 1561 г. Подобное развитие событий вселяло в жителей Таллина страх перед Россией. 3 мая 1561 г. город сдался Швеции (4 мая шведам была передана таллинская крепость). 6 мая власть Швеции признала дворянство Харьюской (Хариэн), Выруской (Вирланд) и Эрмской (Гервен) земель. Военные претензии Швеции возрастали: в 1561 г. ее представители вели переговоры с Ригой. Брату Эрика XIV финляндскому князю Иоанну, желавшему сближения с Литвой и Польшей, шведский король осенью 1561 г. помешал жениться на Екатерине, сестре Сигизмунда-Августа. Тем не менее, в сентябре того же года Сигизмунд-Август принял Иоан- /624/ на в Каунасе, а 4 октября в Вильнюсе состоялась помолвка Иоанна и Екатерины. Однако вскоре Эрик XIV заключил Иоанна под стражу. В 1562 г. шведы заняли Пярну (Пернау).

Все эти события не помешали Литве укрепиться на основной части Ливонии. В 1560–1561 г. около 7000 литовских воинов расположились гарнизонами более чем в 20 ливонских замках. Назначенный старостой Дюнабурга и Селбурга (Селпилса) Николай Толвайша утвердился в северном пограничье Литвы, прикрывая страну от внезапных нападений русских. Колеблющийся Кеттлер все-таки держал литовскую сторону. Военная интервенция Литвы на исходе перемирия с Россией в принципе оправдалась: Россия не продлила свои рубежи вдоль северной границы Литвы вплоть до Балтийского моря, и литовские гарнизоны оказались в замках на даугавском торговом пути. /625/

На северо-востоке Литва сделала всё возможное для того, чтобы удержать положение, завоеванное в десятых-двадцатых годах XVI в. До начала шестидесятых влиянием Радзивиллов определялось спокойствие в тылу и на юго-западе. Раде панов Литвы до поры удавалось не спорить с Сигизмундом-Августом относительно Ливонии, где их цели не во всем совпадали. В ту пору польский сенат не был склонен вмешиваться в ливонские дела, поскольку был занят более важными проблемами. Это, однако, не означало нежелания ею завладеть. Сигизмунд-Август учитывал и это, но также руководствовался требованиями династической политики, важной для обеих стран, из которых Польша была на первом месте. Рада панов не могла это игнорировать, и не только потому, что желала получить помощь от Польши: заграница говорила с Сигизмундом-Августом прежде всего как с польским королем.

В этих тонкостях хорошо разбирался Николай Радзивилл Черный. Он стремился использовать безнадежное положение Ливонии для ее окончательного присоединения. Того же хотел и Сигизмунд-Август, но детали присоединения не полностью совпадали. Николай Черный желал заполучить Ливонию только для Литвы, а Сигизмунд-Август, хотя и не препятствовал этим стремлениям, собственного твердого мнения не имел. Подобная позиция государя не мешала канцлеру, и он не замедлил ею воспользоваться. 30 мая 1561 г. по просьбе Николая Радзивилла Черного Сигизмунд-Август из Вильнюса написал Кеттлеру, что договор от 1559 г. уже не отвечает реальности, поэтому необходимо новое соглашение. 8 июня он указал, что литовский канцлер не прибудет в Ливонию (Николай Черный собирался предпринять это еще в мае месяце), пока не поступит ответ. Литовская дипломатия могла выдвигать такие условия, поскольку войско продемонстрировало способность сдержать российское наступление. И не ошиблась: ливонцы сделали выбор в пользу Литвы. В начале июля 1561 г. в Ливонию вступили значительные литовские силы во главе с великим гетманом Николаем Радзивиллом Рыжим. Он провел тут два месяца, решительно стабилизировал положение, и это позволило Николаю Черному энергично вести переговоры. Николай Рыжий направил письма городу Таллину и дворянам Северной Эстонии, которые передались Швеции. В августе 1561 г. в Ливонию вступил Николай Черный с 3000 воинов. 23 августа он в сопровождении впечатляющей свиты в 900 человек вошел в Ригу. Козыряя военными успехами и дипломатическими достижениями Сигизмунда-Августа, он не скупился на обещания перед рижанами, гарантировал, что будет получено отпущение Германского императора, освобождающее от присяги на верность ему. 8 сентября Николай Радзивилл Черный издал акт о предоставлении рижанам политических и кон- /626/ фессиональных гарантий. Рижский совет 19 сентября выдвинул требования касательно свобод судопроизводства и торговли, а также исключительного штапельного права. 20 сентября Рига получила гарантийный акт от Сигизмунда-Августа.

Николаю Радзивиллу Черному не удалось убедить рижан присоединиться к Литве, однако они уже не стали категорически отвергать эту идею. Тем самым было устранено рижское препятствие в ливонском вопросе, и 10 тыс. золотых, потраченных Радзивиллом на эту экспедицию, не пропали даром. Была подготовлена почва для переговоров с представителями всей Ливонии. В середине октября 1561 г. в Вильнюс прибыли Готард Кеттлер, архиепископ Вильгельм, представители дворян Ливонии и города Риги. В Вильнюсе собрался сейм Литвы, на который прибыл Сигизмунд-Август. Сценарию Николая Радзивилла Черного на сей раз никто не помешал осуществиться. Краковский епископ Филипп Падневский заявил, что представители Польши не располагают полномочиями. Требование рижан о том, чтобы на них была распространена и польская опека, повисли в воздухе и литовскую сторону не сковывали. Готарда Кеттлера и архиепископа Вильгельма связывали с Литвой прежние договоренности и тесное сотрудничество, к ним примыкали дворяне, а также города Цесис и Валмиера. Литовские дипломаты, не в силах устранить польский фактор, старались отодвинуть его в неопределенное будущее, над которым был невластен сейм Польши. Сигизмунд-Август этому не противился. Напоминание о том, что монарх торопится отбыть в Польшу, помогло завершению переговоров. Магистр Ливонского ордена и Рижский архиепископ приняли литовские условия. Рига их отвергла и в соглашении не участвовала.

28 ноября 1561 г. был заключен договор. Все представители Ливонии (за исключением Риги) присоединились к Великому княжеству Литовскому на правах автономной провинции. Ей были гарантированы уже существующий строй, право и свобода исповедовать Аугсбургскую веру (лютеранство). Установление связей с Польшей было отложено на будущее. Рижский архиепископ присягнул лишь от своего имени, поскольку не имел полномочий от всего архиепископства (оно признало договор 4 марта 1562 г.). Территория Ливонии была поделена на две части, которые рассекала р. Даугава (Рига осталась независимым городом). По левую сторону было образовано герцогство Курония, или герцогство Куронское (Курляндское) и Земгальское. Им должны были править представители семейства Кеттлеров вплоть до полного прекращения рода. Став Курляндским герцогом и вассалом Великого княжества Литовского, Готард Кеттлер сделал здесь в 1561–1562 г. то, что Альберт Гогенцоллерн предпринял в 1525 г. в Пруссии. Как /627/ Польша получила Восточное Поморье в 1466 г., так теперь Литва приобрела земли, находившиеся по правую сторону от Даугавы. Эта область, подпавшая под непосредственную власть Литвы, была названа Задвинским княжеством. Ее администратором был назначен Кеттлер.

В 1561 г. Вильнюсский договор не мог быть применен к ливонским землям, занятым Россией, а также к управляемой Швецией Северной Эстонии и принадлежащим Дании Саарема и Пилтене (бывшим владениям Курляндского епископа). Генеральным уполномоченным Сигизмунда-Августа по делам Ливонии был назначен Николай Радзивилл Черный. Он в конце января 1562 г. прибыл в Ригу. В орденском замке 5 февраля Радзивилл от имени Сигизмунда-Августа принял вассальную присягу Кеттлера. Готард Кеттлер перешел в лютеранскую веру, объявил об упразднении Ливонского ордена и стал светским герцогом Курляндским. Столицей герцогства была избрана Митава (Кеттлер еще некоторое время жил в Риге). 17 февраля литовский гарнизон занял замок Дюнамюнде (Даугавгрива) в устье Даугавы. На сей раз переговоры литовского канцлера с рижанами проходили успешнее. Они получили от него второй акт о гарантиях и 17 марта присягнули на верность Сигизмунду-Августу с условием, что Риге будет обеспечена опека не только Литвы, но и Польши. Не получив ее, город оказывался не связанным никакими обязательствами. Подобная позиция Риги во всяком случае не мешала Литве присоединить Ливонию.

Произошло то, к чему стремились литовские рати еще в начале XIII в., о чем время от времени вспоминала литовская дипломатия в позднейшие века. Литовское государство овладело обширным побережьем Балтики на тех или иных юридических условиях. Однако в этническом отношении это овладение было совершенно иным. Договор 1561 г. был соглашением сословий – употреблявшего польский язык дворянства Литвы и немецкого дворянства Ливонии. Это соглашение не ослабило национального угнетения крестьян – латышей, ливов и эстонцев, тем более оно не устранило социального гнета. К Литве была присоединена не Латвия, а именно Ливония.

Российские удары по Ливонии увеличили территорию не Российского, но Литовского государства. Но это завоевание следовало отстоять в боях с той же самой Россией.

Вильнюсский договор 1561 г. был удачным компромиссом с немецким дворянством Ливонии. Обороняя мелкими гарнизонами ливонские замки, Литва сумела сдержать давление превосходящих /628/ сил России. В 1562 г. литовцы заняли Роненбург, были впущены даже в Ригу. С 1561 г. литовская казна начала получать платежи из Ливонии (уже в 1559 г. на вильнюсском сейме Сигизмунд-Август согласился с тем, чтобы сборы, стекавшиеся в управляемые литовцами замки Ливонии, доставались Литве). Сейм Литвы объявлял серебщину в 1561 и 1563 г. Во второй половине 1561 г. налоги были собраны в количестве 111 тыс. коп грошей, в 1562 г. – 228 тыс, в 1563 г. – 230 тыс. Однако война давала о себе знать, и бюджет всё это время был дефицитным. В 1562 г. не хватило 16 тыс. коп грошей, в 1563 г. – 477, в 1564 г. – 16,6 тыс. Великому князю, как и в первой четверти XVI в., пришлось закладывать /629/ дворы и староства. Города были обложены принудительными займами. Ежегодно объявляемые всеобщие призывы утомили дворян. В 1562 г. возникла угроза шведско-российского союза.

В марте 1562 г. закончился договор о перемирии с Россией. Фронт протянулся по всему восточному приграничью, многочисленные русские силы получили огромный простор для маневра, что ставило перед меньшим литовским войском серьезные проблемы. Этот фактор угрожал изменить весь ход Ливонской войны. В том же году обозначились стремительно растущие гегемонистские претензии Польши, в которых усилилась тема аннексии. В апреле 1562 г. собравшийся в Петрокове польский сейм выказал возмуще- /630/ ние относительно предоставляемой помощи Литве, которая отказалась заключить унию. Польское дворянство обрело известный политический вес и вновь заострило вопрос, давно не омрачавший отношений между обоими государствами. Он осложнился еще одним обстоятельством: так и не дождавшийся наследника от Екатерины, Сигизмунд-Август жил с ней порознь. Развестись не позволяли страх перед Габсбургами и католическая вера, а переходить в протестантство Ягеллон не решался. Стало очевидно, что он умрет бездетным и на нем прервется персональная уния Литвы и Польши. Этого страшилось не только польское дворянство, не желавшее утратить гегемонию над Литвой, но и дворянство Литвы, лишавшееся польской помощи. Наихудшим было то, что Сигизмунда-Августа перестали связывать династические интересы, служившие для Литвы своеобразным щитом. Ленивый и бегущий сложностей гедонист шел по пути наименьшего сопротивления – флирта с крепнущим польским дворянством.

В сентябре 1562 г. под лозунгами «экзекуции» начали собираться польские дворянские отряды (экзекуцию, т. е. изъятие присвоенных польскими магнатами земель, дворяне объединяли с претензиями к Литве). Всё это ослабляло влияние Николая Радзивилла Черного на Сигизмунда-Августа. Тем временем, по окончании договора о пограничном перемирии, русские разорили окрестности Орши, Витебска, Копыля, Шклова, Дубровно. Сближение Сигизмунда-Августа с польским дворянством стало очевидным в ноябре 1562 г. на Петроковском сейме. К этому его побуждали и неудачи во внешней политике. В 1562 г. Дания, отвергнув предложения Литвы о союзе, заключила его с Россией. К счастью, шведско-российский союз не сложился, а в 1563 г. началась война между Швецией и Данией.