Чтение онлайн

Был не ночь и не день, но теперь, попав туда, Лизи этому нисколько не удивилась. Два прежних раза она переносилась в Мальчишечью луну аккурат перед сумерками. Так чего удивляться, если и теперь оказалась там именно в это время суток?

Солнце, ярко-оранжевое, стояло над горизонтом в конце бескрайнего люпинового поля. А над противоположным горизонтом как раз всходила луна, огромная, гораздо больше самой большой луны, какую Лизи доводилось видеть в своей жизни.

Это не наша луна, правда? Но как такое может быть?

Ветерок шевелил мокрые от пота кончики волос, и где-то, не очень далеко, звенел колокольчик. Она помнила звук, она помнила колокольчик.

Тебе бы лучше поторопиться, или у тебя есть другое мнение на этот счет?

Да, конечно. У пруда безопасно, так, во всяком случае, говорил Скотт, но тропа вела через Волшебный лес, а вот там безопасностью и не пахло. Пруд находился неподалеку, но все равно тянуть время не стоило.

Она чуть ли не бегом направилась вверх по склону к деревьям, ища крест на могиле Пола. Поначалу не нашла, потом заметила… крест сильно наклонился в одну сторону. У нее нет времени выпрямлять крест… но она потратила на это время, потому что так поступил бы Скотт. На мгновение рассталась с серебряной лопатой (она действительно перенеслась с ней, вместе с желтым вязаным квадратом), чтобы использовать обе руки. Должно быть, краски той стороны не выдерживали здешних погодных условий, потому что единственное с таким трудом написанное слово «ПОЛ» сильно выцвело и едва просматривалось.

Скорее всего я выпрямляла его и в прошлый раз, думает Лизи. В 1996-м. И наверняка хотела поискать шприц, да только не было времени.

Нет времени и теперь. Это ее третье путешествие в Мальчишечью луну. Первое было самым лучшим, потому что она попала сюда со Скоттом, и они добрались только до сломанного указателя с надписью «К ПРУДУ», после чего вернулись в их номер в отеле «Оленьи рога». Второй раз, в 1996 году, ей, однако, пришлось в одиночку войти по тропе в Волшебный лес. Она не могла вспомнить, каких волевых усилий ей это стоило, не зная, как далеко пруд и что она там найдет. Но и это, третье, путешествие отличалось своим набором проблем. Она была голой по пояс, в изуродованной левой груди вновь начала пульсировать боль, и один только Бог знал, каких тварей мог привлечь запах крови. Впрочем, с волнениями на этот счет она уже опоздала.

Если какая-то тварь набросится на меня, подумала Лизи, вновь берясь за короткий черенок серебряной лопаты, к примеру, один из хохотунов, я просто огрею его «Надежной персональной дубинкой маленькой Лизи», изобретено в 1988 году, защищено патентным законодательством, все права охраняются.

Где-то впереди вновь зазвенел колокольчик. Босиком, с голой грудью, перемазанная кровью, в одних только старых джинсовых шортах, сжимая в правой руке лопату с серебряным штыком, Лизи двинулась на звук по тропе, которую быстро окутывали сумерки. Пруд лежал впереди, на расстоянии не более полумили. Там было безопасно даже с наступлением темноты, и там она собиралась раздеться и омыть себя его водами.

Вокруг заметно стемнело, едва она вошла под деревья. Лизи ощутила еще более сильное желание прибавить шагу, но когда ветер вновь шевельнул колокольчик (очень близко, и она знала, что он подвешен на ветке на крепкой веревке), она остановилась, захлестнутая воспоминаниями. Она знала, что колокольчик висит на веревке, потому что видела его, когда побывала здесь в прошлый раз, десятью годами раньше. Но Скотт повесил его много раньше, даже до того, как они поженились. Она знала, потому что слышала звон колокольчика и в 1979 году. Даже тогда звук показался ей знакомым, неприятным, но знакомым. Неприятным потому, что она возненавидела звон этого колокольчика задолго до того, как впервые попала в Мальчишечью луну.

– И я говорила ему об этом, – пробормотала она, перекидывая лопату в другую руку и приглаживая волосы. Желтый вязаный квадрат лежал на ее левом плече. Вокруг, как шепчущиеся голоса, шуршали кроны деревьев «нежное сердце». – Он ничего мне на это не сказал, но, думаю, запомнил.

Она двинулась дальше. Тропа нырнула вниз, потом поднялась на вершину холма, где деревья росли реже, и яркого красного света прибавилось. То есть до заката было еще далеко. Хорошо. И здесь висел колокольчик, чуть покачиваясь из стороны в сторону, но и этого хватало для едва слышного звона. Когда-то, давным-давно, он стоял у кассового аппарата в кафе «У Пэт» в Кливс-Миллс. Не тот колокольчик, по которому ударяют ладонью, что стоят на регистрационных стойках в отелях и издают одинокий «динь», после чего замолкают, а уменьшенная копия серебряного школьного колокольчика с ручкой, который динь-динькает, пока тебе не надоест его трясти. И Чаки, повар, который более года работал с Лизи в одной смене, обожал этот колокольчик. Иногда – она помнила, что говорила об этом Скотту, – звяканье колокольчика преследовало ее и во сне вместе с громким хриплым голосом Чаки: «Заказ готов, Лизи! Поторопись! Голодные люди ждать не могут!» И да, в постели она говорила Скотту, как ненавидит маленький колокольчик Чаки, как он ее раздражает, должно быть, говорила весной 1979 года, потому что вскоре после этого колокольчик исчез. Она не связывала Скотта с исчезновением колокольчика, даже после того как впервые услышала его, попав в Мальчишечью луну (слишком много тогда происходило событий, чтобы обращать внимание на такие вот мелочи), и он не сказал ей ни слова. Потом, в 1996 году, отправившись на поиски Скотта, она вновь услышала давно потерянный колокольчик Чаки, и на этот раз

(поторопись голодные люди заказ готов)

поняла, что к чему. Идиотизм, конечно, но в духе Скотта. В конце концов, Скотт Лэндон был мужчиной, который думал, что «Обурн новелти» – лучший магазин во Вселенной. Разве он не мог решить, что это отменная шутка – перетащить колокольчик, который так раздражал его подругу, в Мальчишечью луну? И повесить аккурат возле тропы, чтобы он звенел на ветру?

В последний раз на нем была кровь, прошептал голос воспоминаний. Кровь в 1996 году.

Да, и ее это испугало, но она все равно пошла дальше… а теперь кровь исчезла. Природные условия, благодаря которым выцвела надпись на кресте, поспособствовали и очищению колокольчика. И веревка, на которой Скотт повесил его двадцать семь лет назад (при условии, что время здесь текло с той же скоростью, что и на другой стороне), практически истлела. Еще чуть-чуть, и колокольчику предстояло свалиться на тропу. Вот тогда в шутке Скотта и будет поставлена точка.

И внезапно интуиция дала о себе знать, да так мощно, как никогда в жизни, не словами, а картинкой. Она увидела, как кладет серебряную лопату у подножия Колокольчикового дерева, что она и сделала без запинки или вопросов. Даже не спросила себя почему. Лопата идеально смотрелась у толстого шишковатого ствола. Серебряный колокольчик на ветке, серебряная лопата на земле. И почему это идеал… но с тем же успехом она могла спросить себя, а почему существовала Мальчишечья луна. Она-то думала, что предназначение лопаты – защищать ее. Видать, ошиблась. Бросила на лопату еще один взгляд (больше уделить времени не могла) и двинулась дальше.

Тропинка вновь привела в густой лес. Здесь яркий вечерний свет потускнел до мутно-оранжевого, где-то впереди, возможно, в темной чаще, проснулся первый из хохотунов, и от его жуткого, почти человеческого голоса по рукам Лизи побежали мурашки.

Поторопись, любимая.

– Да, хорошо.

Второй хохотун присоединился к первому, и хотя Лизи чувствовала, что и спина покрылась «гусиной кожей», она понимала, что пока ей ничего не грозит. Потому что впереди тропа обегала большую серую скалу, которую она очень хорошо помнила. За скалой лежала глубокая каменная долина и пруд. А у пруда она была в безопасности. Местечко, конечно, страшноватое, но при этом и безопасное. Там ей…

Внезапно Лизи поняла, более того, ощутила всем телом, что ее преследует какая-то тварь, не просто преследует, но выжидает, пока день окончательно превратится в ночь, чтобы перейти к решительным действиям.

Чтобы прыгнуть на нее.

Когда Лизи огибала огромную серую скалу, сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался болью в изувеченной груди. А потом она увидела пруд, лежащий внизу, как мечта, ставшая реальностью. И пока она смотрела на призрачно мерцающее зеркало, последние воспоминания встали на место, как недостающие элементы картинки-головоломки, и, вспомнив все, Лизи испытала безмерное облегчение, словно вернулась домой.

Она выходит из-за серой скалы и забывает о пятне засохшей крови на колокольчике, который когда-то так ее доставал. Она забывает ревущий ледяной ветер и яркое северное сияние, оставшиеся на другой стороне. На мгновение она забывает даже Скотта, за которым пришла сюда, чтобы увести назад… исходя из предположения, что он хочет вернуться. Она смотрит вниз на призрачно мерцающее зеркало пруда и забывает все остальное. Ибо пруд прекрасен. И хотя ничего подобного она в жизни не видела, ощущение такое, словно она пришла домой. И даже когда одно из этих существ начинает смеяться, ей не страшно, потому что это безопасное место. И говорить ей об этом не нужно, она знает это каждой клеточкой своего тела, как знает, что именно об этом месте Скотт долгие годы говорил на лекциях и писал в своих книгах.