История Любви. Предварительно-опережающие исследования
Шрифт:
И уже на пороге пятернёй всей за задницу и назад: «Стой, Марьюшка! Стой! Сейчас только увидел. Алый дым! Это же ты сиськами пол коридора ведь перекрыла мне поутру?».
– Я! – Марина клацнула ладошкой по расходившейся лапе, и та оторвалась, оставив след пятерни на заднице под халатиком. – Старый ты мудак, Михалыч! К тебе женщина может быть с чувствами приходила, а ты «только увидел»…
Марина успела захлопнуть дверь до того, как у Михалыча сверкнула мысль в голове, что он чего-то тут не доебал…
Ийечка на ночь
Наташа и Ийечка сидели друг напротив друга, нежно касаясь коленками и увлечённо болтали о чём попало, когда каким-то ураганным порывом в купе внесло Марину.
– Девочки! А что я вам в клювике принесла! – восторгу её не было предела, а подрагивающим ногам покоя: она уже разворачивала коленки перед слегка опешившими девушками.
– Интересно! – Наташа подвинула левую коленку Марины поближе к себе. – Отправлялась ты, вроде бы, не для этого…
Из губок Марины выглядывала жемчужная капелька спермы Михалыча. Две аналогичные подсыхали на развёрнутых ляжках. «Дай, попробую!», Наташа притянула Марину к себе за задницу под улыбку и распахнутый взгляд Ийечки. Глубоко засунув язык Марине в легко расступающееся влагалище, Наташа полноценно лакнула и заурчала, покусывая подтекающую горячую пизду. Когда её губы обняли в тугой засос сморщенный клювик клитора, Марина засмеялась:
– Ох, Наташенька! Не выйдет ничего! Я спокойна, как море Флоренции. Этот троглодит выебал меня, как волк овечку! …Ийечка, извини, пожалуйста! Но он действительно ебётся, как полинезийский аллигатор! – добавила она, заметив вспыхнувшие при таких высказываниях о её дядечке ушки Ийечки.
– Прелесть моя… – Марина уже вновь зажимала Ийечку на своей подушке. – Михалыч… Дядя Женя твой мне сказал, что тебе бы он не отказал и так… Ебалась из-за тебя!
Ийечка смущённо зарделась, а Марина радостно теребила уже пуговки у неё на грудке: «Ты на всю ночь свободна, как пёрышко, моя ласковая! Я люблю тебя…».
Язык Марины блуждал вокруг остреньких сисечек Ийечки, а Наташа рылась в Марининой сумочке в поисках фотоаппарата. Закинув полы халатика Марине чуть ли не на плечи, Наташа блицнула вспышкой, и «Кодак» запечатлел раздевающую Ийечку искусительницу в самом развёрнутом виде. Ийечка легонько сопротивлялась и чуть отталкивала Маринины руки, голову, губы, что приводило Марину в возбуждающееся неистовство. Она, подолгу задерживаясь, целовала Ийечку в губки, в шейку, в грудки, в подмышки и во впадинки изящно-тонких ключиц. Когда алчущий ротик добрался до крошечного пупка, Ийечка сама уже беспокойно раздвигала ножки под натягивающейся всё сильней жёсткой форменной юбочкой. Но сил у Марины достало только на лифчик и форменные белые гольфики. Она стянула с Ийечки белоснежные носочки и принялась выцеловывать пальчики на ногах. Бедная девочка застонала и заёрзала попкою. От пальчиков Марина перебралась к лодыжкам, к коленкам, к… тут тёмно-синяя юбочка положила чёткий предел её радости. Тогда Марина задрала юбочку на пупок и не в силах больше удерживаться прильнула к заветным тёплым губкам Ийечки прямо через мягкие трусишки. Некоторое время она лизала и посасывала их тёплую влажную ткань, отрываясь лишь на короткие мгновения, чтобы предоставить Наташе возможность сфотографировать всё сильней намокающий вид. А затем, поддев двумя острыми коготочками за краешки, Марина просто разорвала трусики Ийечки в промежности и припала к показавшимся розовым губкам всем своим жаждущим алым ртом. Ийечка в блаженстве, улыбаясь, прикрыла глаза и высоко закинула головку – её ручки прижимали за волосы голову любящей её Марины к животику. Марине показалось, что она почти достала до дна узенькой писечки, и её возбуждённый язык заметался в восторге и нежности по сжимающему его со всех сторон ущелью Ийечкиной пизды. Ийечка вся задрожала попкою и сильно напряглась животиком: бедный ребёнок, она ещё не умела долго переносить мук любви. Пися Ийечки сильно сжалась, почти выталкивая ласкающий её язычок, и Марине в ротик спустились скромные капельки девичьего оргазма… Наташа крупным планом сняла мокрые пятна подмышек синего форменного пиджачка Ийечки, её раскрытые губки в разорванных трусиках и безумное выражение полуприкрытых в радости глаз…
За окном уже стояла по южному чёрная летняя ночь с россыпями звёзд на небе и с созвездиями жёлтых электрических огоньков на земле. Тёплый ветер играл с давно высохшими Маринкиными простынями на верхней полочке.
– Девочки, сил уже нет! Я покурю! – жалобное обращение адресовалось в основном Наташе.
Наташа согласно кивнула и продолжила фоторепортаж, снимая расслаблено сидящую с сигаретой в пальчиках голую Марину, всё тело которой покрывала нежными поцелуями благодарности Ийечка в своей окончательно расхристанной железнодорожной форме. Форма сильно мешала, и Ийечка сама легко справилась с ней. Наташа последовала её примеру, и через минуту в купе засияли прекрасной наготой сразу три женских тела.
– Отдохнём хоть немножко! – Наташа на четвереньках возилась под Марининым диванчиком, а Марина, пользуясь случаем, щекотала ей кончиками пальцев мягкий чёрный пушок в щелке. – А то… мне из-за вас и любить будет скоро нечем… У меня живот уже к спине прилипает!
В результате Наташиных усилий на столе появилась ушедшая днём в андеграунд бутылка «Московской». Действительно, об ужине в любовных треволнениях все просто забыли. Кефир у Наташи давно закончился, поэтому было решено выпить «по маленькой» понятно за что.
Через час тостирование любви достигло трёх раз и было единодушно прекращено, «чтоб не усыпила». Марина вспомнила, что ей «надо» и, накинув халатик, скрылась за дверью купе, а Наташа с Ийечкой принялись без излишних посягательств целоваться «только в губы», лёжа на Наташином диванчике и скользя чуть прохладными голыми телами друг о дружку.
В коридоре вагона было уже по ночному пусто и все двери были плотно закрыты. Тревожились хлопающие занавески на открытых фрамугах, и один из неоновых плафонов загадочно кому-то подмигивал. Совершенно случайно с Мариной произошла лёгкая оказия. «Надо» Марине было в одной стороне, но понесло её почему-то совершенно в другую. «Блин!», подумала она, обнаружив себя перед дверью купе проводников, «Я ж не сюда ещё!». Но на её счастье туалет был открыт и в этой части вагона. Вздохнув свободно и умывшись, Марина почувствовала прилив самых что ни на есть животворных сил природы. На обратном пути мимо купе проводников она уже не прошла…
Михалыч изучал передовицу «Известий» в свете настольного ночника, когда в дверь купе осторожно постучали. «Открыто! Входи!», по ночам во время дежурств Михалыч был рад любому гостю. «Можно?», Марина мягкой красивенькой кошкой проскользнула в ночное купе. «Ты? Чего? Неужто соскучилась?», Михалыч сдвинул очки на нос, «Тогда дверь хоть щёлкни там за собой!..». «Михалыч, а скоро станция?», Марина спешно снимала халатик, путаясь в как на зло затянувшемся пояске. «Утром…», пошутил Михалыч, смеясь сквозь очки, «Не волнуйся. Минут через сорок лишь будем в Аврораграде… И то, если нагоним график ещё!». «Раз..здевайс..ся уже…», Марина голая уже сидела рядом с ним, прижимая крепкую мозолистую пятерню Михалыча к своей пизде и сама стараясь пробраться ладошкой к нему в надувающиеся штаны. «На службе, извини, не могу! Разве что китель», Михалыч сбросил дорожный пиджак и, подумав, форменную рубашку, под которой оказалась черно-полосатая тельняшка, так и оставшаяся на нём. Расстегнув ремень на штанах, Михалыч сунул под нос Марине вздутую голову своего промысловика: «Ну, соси!». «Ммм…михалыч», заоблизывалась Марина с головкой крепко сжимаемого ею члена, «Я не сказала… тебе… Там-ммм… в тамбуре… обе двери нараспашку…». «Иди ты!», Михалыч даже опешил от такой служебной неприятности и опять растеряно заморгал, как дитё: и нашла ж, умница, время вспомнить – ну куда теперь вот с таким хуем идти! Михалыч крякнул с досады: «Эк..к-ха! Не врёшь?». «Мих..халыч…», Марина томно закатила глаза, хватаясь языком за надутые щёки головки, «Ммм..михалыч, пожалуйста!.. Ммихалыч… выеби меня, пожалуйста, в задницу, если я вру!». Михалыч облегчённо вздохнул женской шутке и засмеялся:
– Ну нет уж, Марьюшка! В задницу – профиль не мой! Это куда-нибудь на сторону. Да ты сама посмотри, ну куда мне такого совать в тесный лаз?! Он в основной-то ход не ко всем заходил, а ты удумала вывернуться – жопою до судьбы!
– А может войдёт?
– Марина несколько деловито отстранилась от хуя и стала мерить его кулачками.
– Не войдёт, и не мылься! Давай лучше заново надвигай своё тёплое гнёздышко, покачаемся…
– Михалыч, один момент!
– Марина схватила с полки какую-то простыню и одновременно со звуком дверной защёлки исчезла из поля зрения чуть обалдевшего ветерана-проводника…
Ийечка тихонько ойкнула, а Наташа запустила ей средний пальчик в порядком намокшие лепесточки влагалища, когда это кутающееся в простыню привидение влетело в купе. Марина спешно копалась в сумочке. «Ага, вот…», в руках её матово блеснул здоровенный загрансамотык. Ийечка даже онеметь не успела от удивления, а Наташа хихикала уже вслед вновь столь же молниеносно исчезнувшей Марине.
…– Михалыч, а ну приложи! – Марина, запыхавшись, сравнивала размеры двух практически одинаковых агрегатов. – Этот входит…
– Ядрён пизда с дыркой круглою! – Михалыч даже обомлел. – Это ж где ты такое удрала чудовище? Никак – самотык!
– Самотык… самотык… – Марина уже отбросила резиновую свою игрушку в угол и перекидывала ногу над торчащим хером Михалыча, закусив озабоченно губку и осторожно присаживаясь жопою на его торчащего вверх елдака, – давай, милый, давай… Покачаемся…
– Покачаемся, так покачаемся… – Михалыч понял, что заново недооценил способности этого беложопого урагана и во второй раз уж решил не совсем осторожничать.