Чтение онлайн

Вот и всё богатство.

***

Дэвона ни разу в жизни не плакала. Ни в три года, когда впервые упала с лошади, разбив в кровь колени и сломав правую руку. Ни в пять лет, когда старшие братья на всю ночь заперли маленькую сестру в тёмном подвале (родители ездили на ярмарку с ночёвкой и заступиться было некому). Ни в десять лет, когда братья с родителями погибли во время нападения разбойников на их небольшую деревню, приютившуюся в лесу недалеко от домена Зидор. Ни позже, когда работорговцы везли девочку и ещё около пятидесяти молоденьких дроу, собранных в пределах Зидора, в припортальный бордель.

В окрестностях порталов Тамхаса располагались самые злачные места, а рабство в мире дроу являлось узаконенным средством для заработка. В первую очередь страдали дети, потерявшие семьи, ибо никто не вступался за них перед жестокими работорговцами. В итоге имущество, оставшееся от родителей, отбирали, а самих сирот продавали…

Тогда ей удалось сбежать из каравана работорговцев, благодаря вовремя открывшемуся магическому дару огневика, а потом чудом войти порталом в Наос. С тех самых пор, уже почти двадцать лет, Дэвона выживала, как могла. Сначала побираясь возле магазинчиков у добросердечных женщин и бабуль, а позже нанимаясь в качестве лучницы в дешёвые караваны для защиты противных, разжиревших от хорошей жизни торговцев. Регулярно выслушивая похабные предложения, всегда отказывалась от дополнительной монеты, предпочитая голодать, но не продавать честь — единственную оставшуюся ценность.

И даже в самые тяжёлые времена, будучи беззащитной девочкой, Дэвона ни разу не заплакала.

А сейчас наступил какой-то предел. Дэвона чувствовала себя совсем, абсолютно, беспросветно несчастной, и несмотря на то, что несчастье для неё давно стало нормальным состоянием, нынешнее состояние несчастья отличалось от обычного, как семечко таширата от мощного дерева.

Противная толстая деваха, из-за которой её чуть не казнили, бесила одним фактом своего существования, а тут ещё возле неё непрерывно вились особи мужского пола. И неважно, что это отвратительный эльф и не менее отвратительный демон, мужчины-то очень даже видные, у Дэвоны таких никогда не было. И чего они нашли в этой девке? Ну румяная, ну весёлая — и что?

Дэвона с отчаянием смотрела на собственное понурое отражение в озерке, неподалёку от которого их компания разбила очередной привал. Кожа синюшного оттенка, огромные глаза с тёмно-фиолетовыми провалами вокруг и прямые, как пакля, блестящие чёрные волосы.

Крупные слёзы тихо капали в прозрачную воду, на глади которой один за другим появлялись и исчезали ровные круги.

Девушка никогда себе не нравилась, и наверно, это тоже в какой-то степени определило её несчастливую судьбу в любви. Ни один мужчина, способный заинтересовать, не отвечал на чувства дроу, а немногочисленные поклонники (который поместились бы на пальцах одной руки) совсем не волновали её.

В Дэвоне прочно поселились ненависть и зависть — очень неприятное сочетание для любого существа, а для дроу просто-таки взрывоопасное. Оттого она не могла и дня провести без конфликта с Сали, Лэйсом или Тэрмодом, а чаще — со всеми тремя, потому что, кого ни зацепи, двое других незамедлительно подтягивались на разборки.

Со временем Дэвона сообразила, что для неразлучной троицы скандалы с ней — всего лишь развлечение, но не могла перестать злиться и задевать Сали, называя её шлюхой, а её мужчин жалкими подхалимами, ублажающими одну дырку.

Вдобавок, спустя пару недель совместного путешествия, Сали подлила масла в огонь, подойдя с милой улыбкой, от которой хотелось завыть дурниной:

— Я подумала, может быть, ты так нервничаешь, потому что у тебя давно не было мужчины? Лэйс и Тэрмонд — оба согласны, ну… сама понимаешь… Я их спросила. Выбирай любого.

Дэвона полагала, что Сали уже достаточно уязвила её самолюбие, став «спасительницей», ан нет. И пока дроу, поражённая нелепым предложением, хлопала глазами, впервые в жизни не зная, как реагировать, Сали сделала из её молчания собственный вывод:

— А хочешь, можешь и с обоими.

Воображение без промедления подкинуло яркую картинку: Лэйс чувственными поцелуями осыпает её лицо, а сзади демон языком ласкает шею, в порыве страсти сжимая горячими руками живот, талию, бёдра, неспешно проводит пальцами по самому сокровенному… От непрошенной фантазии между ног вспыхнул неприличный жар, Дэвона помотала головой, прогоняя сладкий морок, и ничего не ответив удивлённой Сали, убежала прочь.

С тех пор Тэрмод начал подмигивать Дэвоне, кивая в сторону лесной чащи, отпуская шуточки, одна похабнее другой. Лэйс лишь понятливо улыбался, но это бесило гораздо сильнее.

Ситуация осложнялось тем, что дроу понимала — её ненависть на самом деле служила привычной ширмой, а зависть была не только завистью. Постепенно, день за днём она всё больше интересовалась эльфом, ненавидела себя, прикипая к мужчине всё сильнее, и в ссорах выплёскивала чувство, несмело проклёвывающееся в её израненной душе. Больше всего Дэвона опасалась — вдруг Лэйс поймёт, что с ней происходит, но он ни словом, ни взглядом не показывал, что догадывается о чувствах дроу. И за это (согласно старой доброй женской логике) она ненавидела его ещё сильнее.

Временами Дэвона в отчаянии думала — погибни тогда Сали, всё было бы намного проще — смертная казнь оборвала бы невыносимую тоску под названием «жизнь».

Она давно не радовалась, что приняла предложение Фаррела, и уже не верила, что в Конне действительно станет свободной. Самого мага дроу откровенно боялась. В тот момент, когда Фаррел упомянул облачный ошейник, на секунду её шею, запястья и ноги стянули невидимые холодные цепи, напомнив о днях, проведённых в караване работорговцев. И на несколько долгих мгновений остановилось сердце…

Здоровенный Велим пугал тяжёлым взглядом и всегда мрачным лицом, из-за него она опасалась подходить к Мире.

А самые противоречивые чувства вызывали Тритис и Вита — Дэвона ненавидела их и одновременно хотела стать ближе. Она не хотела признаваться даже самой себе, что ищет дружеского тепла и участия, потому что раскрывать сердце и душу перед чужими нельзя. Ни в коем случае. Дэвона иногда набрасывалась и на Тритиса, и на Виту, чтобы остальные спутники не подумали, что на самом деле эти двое ей интересны.

А утром произошло непредвиденное — оборотень обнаружил, что Вита пропала.

— Я не понимаю, она исчезла с того самого места, где спала. Но это невозможно, летать умеют только драконы, а Вита — не дракон, я бы сразу понял это.

— Ты уверен, что она не ушла? — спросила Сали.

Тритис не стал отвечать, лишь выразительно глянул и отвернулся.

— Если она просто исчезла, значит, исчезла во сне, — задумчиво покачал головой Фаррел, — и это означает, что искать её бессмысленно. Надо ждать, когда она уснёт там и вновь проснётся здесь.