Чтение онлайн

Это был решающий момент. Показать паспорта значило открыться больше, чем хотелось Якову, но и не показать тоже было нельзя: разговор бы на этом прекратился. Яков достал злополучные документы.

– Но это между нами,- снова просительно и настойчиво сказал он.

Мартыныч поморщился: он не привык к такого рода предупреждениям.

– А между кем еще? Мы ж с тобой не на площади торгуем...- и просмотрел документы с дотошностью хорошего пограничника.- Настоящие,- признал он.- И девятки всего две... На. А то ты на месте не сидишь, боишься: отберу я их у тебя. Номера обязательно те же?

– Натюрлих,- сказал Яков, беря паспорта и успокаиваясь.- Кому они нужны с чужими номерами?.. Проверить могут.

Мартыныч покосился на него:

– Все-то ты знаешь... Некоторые так берут - было бы что полицейскому под нос сунуть. А у тебя, гляжу, фирма серьезная.- Он, кажется, принял решение и лишь из приличия тянул время.

– Ну так как?
– подторопил его Яков.- Можно надеяться?

– Надеяться всегда можно,- возразил тот: его снова не устроила неточность формулировок.- Подумать надо.

– Долго думать нет времени. Возвращать надо.

– Ну и верни. Перепиши текст - может, и сделаю.

– Фотокопии подойдут?

– Еще лучше: печати легче срисовывать...У тебя, гляжу, все налажено... Что ж ты своего ксивщика не имеешь?

– А что это?
– Яков вспомнил, что он немец и не обязан знать русскую феню.

– Не понимаешь? Ну да, ты ж германец... Оставь свой телефон или адрес я сообщу, когда соберусь.

– Этого-то как раз у меня и нет,- сказал Яков со вздохом, пряча паспорта во внутренний карман френча.

– Чего у тебя нет?

– Ни телефона, ни адреса.

– На улице ночуешь?.. Ну нет значит нет. Я только с солидными людьми дело имею,- сказал он, хотя предпочитал как раз маленьких клиентов, которые не могли втянуть его в большие неприятности. Якову оставалось лишь криво усмехнуться, пожать плечами и забыть о паспортах - до поры до времени...

После него Яков пошел к двум молодым американцам, которым в этот день была назначена встреча. Собственно, учитывая обстоятельства, можно было перенести ее, но Яков, как было сказано, не любил отменять принятых решений, зная, как расхолаживающе действует это на новичков: революция должна быть подобна поезду и следовать твердому графику, не знающему в пути задержек и опозданий. Американцы были присланы ему из Коминтерна - с советом проверить и прощупать их, прежде чем допустить к делу. Они прибыли из Нью-Йорка и мечтали об участии в китайской революции. Якову они сразу же понравились. Это были энтузиасты, рвущиеся в дело. У них не было за плечами марксистской школы - оба были из интеллигентов: Марк - учитель, Эдвин - юрист, так и не начавший практиковать, но оба возмещали ее отсутствие практической сметкой и развитым классовым чутьем: будто оба вышли из гущи пролетариата, а не из рыхлой безыдейной прослойки американского среднего класса. Следуя полученной директиве, Яков испробовал их в двух делах и недавно назначил последнее испытание: отправил обоих в Кантон - для военной рекогносцировки и зондирования населения. Правда, китайский, с которым они знакомились по самоучителю в Нью-Йорке, они знали лишь настолько, чтоб спросить дорогу от вокзала до отеля, но это ведь не помеха для зоркого наблюдателя: настроение населения можно оценить и по выражению лиц на улицах и по языку жестов.

Они жили в квартире, за которую платили сами: настаивали на этом и говорили, что скопили в Нью-Йорке достаточную сумму, чтоб доставить себе это удовольствие.

– Это у нас политический туризм!
– сказал в прошлый раз, засмеявшись, Марк - из них двоих он был общительнее и вел внешние переговоры: Эдвин же был вдумчив, сосредоточен и расположен к меланхолии.- Подумаешь: пятьдесят долларов! Для нас это небольшие деньги!
– Но пятьдесят долларов были деньгами и для американцев, и Яков все-таки всучил их им: это была оплата проезда и гостиницы в Кантоне. Насколько он был скуп, когда из него вытягивали деньги, настолько же неосмотрительно и безоглядочно щедр, когда от них отказывались; хорошо, что такое случалось нечасто, а то бы он вконец разорился. Сейчас он спешил к ним на свидание, хотя время для этого было самое неподходящее: ему еще надо было поспеть к Элли.

– Так что же удалось выяснить?
– спросил он, когда они все уселись за столом в маленькой квартирке во французской концессии, на улице маршала Ош (французы любили называть улицы именами своих маршалов: в память о своем боевом прошлом и в назидание прочим). Жилье было сдано на одно имя, потом переуступлено в аренду последовательно четырем контрагентам: чтобы сбить с толку полицию и задержать дознание, если таковое начнется.

– Съездили!
– Марк весело, во весь рот, заулыбался, будто речь шла об увеселительной прогулке, а не боевом задании.- За неделю через вокзал прошло восемь составов с пехотой и артиллерией. На каждом примерно по триста солдат: плюс-минус двадцать - и с десяток пушек.

– Но мы не знаем их калибр и назначение,- оговорился, склонный к педантической точности, Эдвин.- Были крупные и мелкие.

– Больше крупного калибра,- примирительно сказал Марк.- Судя по тому, что торчало из-под брезента. Может быть, гаубицы?
– предположил он, обратившись к Якову, который был для них высшим авторитетом во всех вопросах, включая военные. Они знали, что он воевал в Гражданскую, но Яков был там политкомиссаром и, хотя и дошел до звания бригадного комиссара, вряд ли мог бы сам отличить гаубицу от миномета. Но он не сказал им этого.

– Напишем, крупного калибра - этого достаточно,- снисходительно сказал он.- Это интересно, что вы говорите. Я пошлю это в Центр и китайским товарищам. И все двигались в северном направлении?

– Ну да. Там одна ветка всего... Готовят заслон перед коммунистическими районами?
– Марку не терпелось ввязаться в бой на стороне красных.

– Или готовятся к высадке японцев,- сказал Яков.- Им будет трудно воевать на два фронта, а Европа и Америка помогать не станут. Гражданская война в Китае тесно связана с противоречиями между империалистическими державами, и наша задача - этим воспользоваться. Я вас просил поэтому, когда вы уезжали, прощупать антияпонские настроения в населении. Удалось что-нибудь в этом смысле?
– и глянул пытливо сначала на Марка, потом на Эдвина.- Сейчас это очень важно.

– По-моему, есть.- Марк глядел на жизнь с неодолимым природным оптимизмом.- Если судить по тому, что наш рикша назвал их япошками.

– Но он на пиджин-инглиш говорил.- Эдвин олицетворял в этой паре скепсис и осмотрительность.- У него и американцы америкашками были.

– Значит, он так и к американцам относится,- сказал Марк.- Для него все иностранцы - империалисты.

Яков, как бы ни хотелось ему, чтоб подтвердились его догадки, предпочитал все-таки голые факты.

– Без языка, конечно, судить трудно... Но мне отсюда кажется, что так оно и есть. Должно быть, во всяком случае.- Молодые люди выслушали это как высказывание пророка, Якову стало неловко, и он улыбнулся, чтоб сгладить это впечатление.- А как вам удалось это? Ходили каждый день на вокзал? Могли же примелькаться?

– Мы и примелькались.- Марк снова заулыбался, вспоминая поездку.-Узнавать стали.

– Что вы на это говорили?

– Что встречаем знакомую из Шанхая и не знаем, когда она приедет. Ходили каждый день к шанхайскому поезду. Поскольку он всякий раз опаздывал, то времени было предостаточно. Прогуливались по перрону и на задние пути ходили - потому как скучно целый час по одной платформе топать.

– Это хорошая легенда,- признал Яков.- А кто вас приметил? Полицейский?

– Этим как раз все безразлично. Они как наши копы: ждут, когда за ними придут, а не ищут себе приключений на голову. Военные патрули были, но мы не производим впечатление злоумышленников, а с американскими паспортами можно вокруг любой базы ходить... Дежурный по станции нас разглядел: назвал нас по-китайски,- и Марк выговорил тут нечто гортанное и трудно произносимое.

– Что это означает?

– Шанхайская парочка. А если чуть-чуть в другом ключе выговорить, тоном повыше, то ключ с замком,- и Марк огласил вторую версию своей легенды, произнеся ее немного иначе.- Занятный язык. Все зависит от того, говоришь ли в ты нос или в глотку.

– А это откуда вы узнали? Перевод, я имею в виду, и лингвистические тонкости.- Яков тоже был дотошен в установлении истины.- И как запомнили эту ахинею?
– Сам он был не в состоянии воспроизвести ни одного китайского звука.