Чтение онлайн

(Собственно говоря, ходить к ним они не имели права - это не дозволялось правилами, но они делали друг другу поблажки, принимая известные меры предосторожности: приходили к друзьям поздно, когда на улицах никого не было, оглядывались в поисках слежки, заходили, при необходимости, в тупики и подворотни и выныривали на соседних улицах.. В любом мало-мальски нормальном государстве за официальными представителями чужой страны устанавливается наблюдение, и разведчики должны держаться от них за версту и дальше, но Китай был страной особенной. В Шанхае иностранцы чувствовали себя хозяевами. В случае ареста их передавали их миссиям - надо было только предъявить паспорт, вовремя зарегистрированный в консульстве. Советских людей это не касалось, но наши нелегалы прикрывались западно-европейскими паспортами и вели себя, как их законные владельцы: юридическое двоевластие избаловало приезжих и вконец испортило шанхайскую полицию, и без того поголовно коррумпированную.)

Муравьевы: Александр Иванович и Зинаида Сергеевна - жили в удобной двухкомнатной квартире возле советского консульства: с этим кварталом Рене познакомилась во время своего вынужденного сидения в гостинице. Это были спокойные, благожелательные и приветливые люди, относившиеся к Якову с невольным почтением: как относятся к нелегалу разведчики, пользующиеся официальным прикрытием. О Рене они были наслышаны и встретили ее радушно и с любопытством. Яков был увлечен своей спутницей, гордился ею и ввел ее в дом с особенным чувством, которое хозяева сразу распознали и про себя отметили. Они угощали их сибирскими пельменями: Зинаида Сергеевна была из Томска, и в их доме это было фирменным угощением.

– Подруга твоя, наверно, никогда их не ела?
– спросила хозяйка.- Как звать ее? Ты ведь нам ее не представил? Или у вас это не принято?

– Элли,- ответил за Рене Яков.

– Элли - так Элли,- не стала спорить Рене. Хозяева засмеялись.

– Ну что?
– спросил Муравьев.- Пойдем за стол? Или Абрам нам лекцию сначала прочтет?

– Лекцию, конечно,- сказала его супруга.- Ты же мне ничего не рассказываешь. Вот Элли - счастливица: с утра до вечера может слушать...

Встреча их начиналась обычно с того, что Яков давал краткий обзор происшедшего в мире за неделю: он ежедневно слушал английское радио, которое опережало газетные новости и было кратким и всеобъемлющим. Зинаида Сергеевна, выслушав его, восклицала:

– Интересно-то как! А мы живем - ничего не знаем. Ты все это знал? спросила она мужа.

– Слышал кое-что в консульстве. Нам тоже по утрам политинформацию читают.

– А почему мне не рассказываешь?

– Не думал, что это тебе так интересно. В следующий раз доложусь.

В следующий раз было то же самое, да и в восклицаниях Зинаиды Сергеевны Рене слышала наигрыш и дань гостеприимству.

– Ты лучше нам расскажи теперь,- говорил хозяин, когда Яков заканчивал свой облет земного шара и приземлялся в Шанхае,- кого ты еще разыграл? Мы с Зиной в прошлый раз смеялись очень.

– Ах это?!
– засмеялся и Яков: он сам любил рассказывать о своих проделках и даже гордился ими.- На днях был на выставке - меня водила по ней очень серьезная особа...

– Кто?
– Александр Иванович любил в таких делах точность.

– Приятельница Сун Цинлин,- пояснил ему Яков: женщины могли не знать связанных с этим именем обстоятельств, Александр Иванович же кивнул, подтверждая, что ему все понятно.- Весьма утомительная особа. Сун Цинлин, собственно, сплавила ее мне: англичанка, занимается историей живописи, может назвать наперечет всех художников эпохи Мин и знает о них столько, что никакого китайцу не снилось. Тут полно европейцев, помешанных на китайской культуре,- сказал он Рене.

– Коммунисты их, между прочим, вербуют,- сказал Александр Иванович, а Рене подумала, что то же происходит с любителями русского во Франции, но говорить об этом не стала.- Ладно, давай дальше.

– Так вот, повела она меня по картинной галерее, называет всех авторов по имени...

– А ты, небось, спросил, как они переводятся на английский?
– попытался угадать хозяин.

– Нет. Слушал, слушал, потом спрашиваю: я все это понимаю, мне одно непонятно - как эти картины держатся на стене и не падают.

Они засмеялись, и больше всех - Яков.

– Не поняла?
– спросил Александр Иванович.

– Нет, конечно,- я ведь с серьезнейшей миной спросил это. Каждая картина, говорит, прикреплена шпагатом к гвоздю - все десять раз проверено.-И не падают?
– спрашиваю.- Нет. Вы же видите, висят. Я, говорит, извините, мысль потеряла и не помню, на каком из художников остановилась...и Яков снова заразительно засмеялся.

Однажды и Рене стала жертвой такого розыгрыша. Яков позвонил ей из города, представился хозяином жилища и, изменив голос, начал выспрашивать, чем они занимаются и не нарушают ли китайских законоположений. Рене насторожилась, отвечала со всей доступной ей вежливостью и беспечностью, а у самой кошки скребли на сердце - пока Яков не засмеялся, не выдал себя и не похвалил ее за выдержку. Она сильно тогда разозлилась:

– Ты что?! Разве так можно?! Я уже черт знает что подумала!
– но он так и не понял неуместности своего озорства...

Потом мужчины уединялись в кабинете хозяина: чтобы обсудить то, что не предназначалось для ушей женщин. Зинаида Сергеевна оставалась наедине с гостьей. Она хотела бы задать ей сотни вопросов, но знала, что это не положено, и потому разговор вертелся вокруг невинных тем: вроде того, где они с Яковом едят и где покупают продукты. Иногда, впрочем, она не выдерживала и осторожно выспрашивала ее о прошлом. Рене говорила то, что не могло навести на ее след: она и прежде была сдержанна на язык, а теперь вовсе замкнулась. Но о своих злоключениях на "Полковнике ди Лина", о том, как ее раскусили два итальянских морских офицера, она все-таки рассказала. К этому времени подошли мужчины. Зинаида Сергеевна пришла в ужас:

– Так и спросили - из какой вы разведки?!

– Да. У них спор был: один считал, из английской, другой не знал сказал только, что на русскую разведчицу я не похожа. На русских, говорит, работают одни евреи и коммунисты, а я на ни к тем, ни к другим отношения не имею.

– Интересное замечание,- сказал Александр Иванович.- Ценный работник у тебя. Ты-то Абрам, похож на того и на другого - тебя бы сразу вычислили.

– Раскусили,- сказала Рене.- Хотя я ничем особенным там не занималась.

– Способные ребята,- признал хозяин.- От таких подальше надо держаться.

Яков принял все близко к сердцу, посерьезнел, сделался озабочен.

– Надо менять паспорт. Они могут сообщить по приезде в итальянскую контрразведку.

– Не думаю,- сказала Рене.- У них не было ничего - одни предположения. И не будут они впутывать в это дело своего капитана: ему ж в первую очередь влетит, если выйдет наружу. Эти ребята из тех, кому своя рубашка ближе к телу. Говорят так по-русски?

– Именно так и говорят!
– поздравил ее с успехами в изучении русского Александр Иванович.
– И главное думают!
– а Яков не унимался:

– Ты уверена?

– Абсолютно. Половина людей такова.

– Если не девять десятых,- сказал хозяин.- Как вот только с ними социализм строить?

– Ничего!
– Яков не унывал.- Десять процентов, если они организованы и сжаты в кулак, могут все. Остальных уговорят или заставят.

– Вопрос только в том, что из этого выйдет,- сказал Александр Иванович, и Яков поглядел на него в минутном замешательстве.- Дай-ка им с собой икры,-распорядился он жене, и та принесла большую банку, наполненную красными зернами.