Чтение онлайн

2. Единство Китая было восстановлено почти тогда же, когда его утратили тюрки. При новой местной династии Суй, которая взошла на трон дракона в 589 году, возродилась традиционная политика китайского чиновничества; варварам, кочевавшим за стеной, то противостояли силой оружия, то заманивали богатствами и должностями в лоно цивилизации, и их домашних врагов либо подкупали, либо уговаривали отказаться от лидерства. Когда Тарду попытался захватить восточное ханство, племя толосов, или телешей (предки уйгуров), подняло восстание и в 603 году свергли его, после чего его собственное ханство распалось на части.

3. Преждевременное падение династии Суй могло оживить надежды тюрок, но Суй сменилась династией Тан, которая правила почти 300 лет (618–907) и подняла Поднебесную на новые высоты славы. Ли Шиминь, сын основателя династии, был великолепным солдатом, о подвигах которого рассказали хронисты. Во время стычки с тюрками внезапно начался сильный ливень с ураганом, стрелы варваров намокли и раздулись, и ими стало тяжело стрелять. «Друзья! – воскликнул принц. – Вся степь превратилась в одно большое озеро. Наступает ночь. Скоро стемнеет. Мы должны атаковать немедленно. Тюрок стоит бояться, только когда они могут выпускать свои стрелы. Давайте обрушимся на них с мечами и пиками и отбросим их раньше, чем они сумеют наладить оборону». Его люди откликнулись, и тюрки были отброшены в Монголию. Двумя годами позже (626) Ли Шиминь взошел на трон под именем Ли Тайцзун. Он энергично продолжал войну. Каган Сели попал к нему в плен. Тюркские лидеры признали власть Сына Неба, и более пятидесяти лет (630–682) восточный ханат был зависимым от Китая. «Сыновья тюркской знати, – сказано в орхонской надписи, – стали рабами китайского народа, и ее невинные дочери были обращены в рабство. Благородные, отказавшись от своих тюркских титулов, приняли титулы Китая и выразили покорность китайскому кагану, посвятив свои труды и силу его службе в течение пятидесяти лет». Тень династии Тан пала на Азию. Четыре города-оазиса – «царства» бассейна Тарима – Кашгар, Хотан, Яркенд и Куча – получили китайские гарнизоны. Китайское оружие, принесенное на запад до самого Памира, казалось готовым объять западную часть тюркской нации, если бы в Западной Азии не появилась новая сила – арабы.

4. Проект тюрко-византийского сотрудничества так и не был реализован, а поражение и смерть Тарду в 603 году оставили деморализованных западных тюрок не в том состоянии, чтобы они могли получить выгоду от последней великой дуэли между византийцами и персами, которая тянулась с 603 до 628 года. Эта борьба принесла крах Сасанидам и обеспечила арабам легкий доступ на иранское плато. Арабы вторглись в Персию в 633 году. Последний сасанидский шах был убит возле Мерва в 651 году, и армии халифа переправились через Оксус в 667 году. Впервые между арабами и тюрками начался вооруженный конфликт. Если бы тюрки были сильным и единым народом, они могли бы изгнать арабов из Трансоксианы и захватить ценные фрагменты исчезнувшей персидской монархии. Но их весьма свободная конфедерация раскололась еще в 638 году на две группы, из пяти племен каждая. Их разделяла река Чу. Вождь одного из племен, тюргешей, узурпировал титул кагана и устроил свой лагерь – орду – в районе Суяба, что недалеко от современного Токмака, к западу от озера Иссык-Куль. Пример успешного восстания оказался заразительным. Теперь каждый город или регион управлялся собственным ябгу и как минимум один – хатун, царицей. Арабы пришли в раздробленный и отчужденный мир, и вскоре новые противники – халифы и династия Тан – встретились на Памире.

Китайцы проникли вглубь владений западных тюрок еще в 656 году. Хаган был разбит в сражении к западу от Иссык-Куля, и территория получила статус имперского протектората. Тем не менее в течение нескольких лет тюрки востока и запада вернули свои богатства и стали наслаждаться последней эрой успеха и блеска. В 665 году западные тюрки восстали против назначенных китайцами ханов. В 670 году обитатели Тибета вторглись в бассейн Тарима и нарушили китайские связи с западом. В 682 году восточное ханство вернуло независимость, о чем подробно рассказано на известных орхонских монументах, возведенных веком позже при новом кагане по имени Кутлуг – «счастливчик». Его соратник Тоньюкук, которого соплеменники считали мудрейшим из тюрок, получил образование в столице китайской империи Тан. Гробница, два столба и шестьдесят четыре строки надписей, найденные в районе Урги (Улан-Батор) в 1897 году, увековечивают память тюркского государственного деятеля, умершего в 730 году в возрасте более 70 лет. В правящем доме Тан началась вражда после смерти Тай-цзуна. В 690 году трон был захвачен его бывшей наложницей, знаменитой императрицей By, которая с помощью уйгуров вытеснила тибетцев из оазисов Тарима, но не сумела сокрушить тюрок. Те за двадцать пять лет правления брата и преемника Кутлуга, которого звали Мо-чо (691–716), стали сущим бичом Китая. (Понятно, что Мо-чо – китайская транскрипция; правителя звали Капкан.) В 699 году этот способный и амбициозный принц был признан своими западными соплеменниками как верховный каган, и единство нации на короткое время было восстановлено. Он погиб в 716 году, попав в засаду на реке Тола в Монголии, и его племянники Кюльтегин и Бильге, судя по всему бывшие соправителями, были последними эффективными каганами древних тюрок. Отметим, что имя Бильге в китайской транскрипции было Мо-лш-льен, а на памятниках он фигурирует как Бильге-каган – «мудрый каган». Покоренные племена восстали против братьев. Престарелый Тонью-кук отговорил Бильге от вторжения в Китай, где тогда правил Сюань-цзун (712–756). Он настоял, что нет смысла без необходимости увеличивать число своих врагов, и, возможно, в 722 году договорился о мире с династией Тан. Кюльтегин умер в 731 году, и его брат возвел на берегу озера Кочо-Цайдам в долине Орхона погребальный комплекс с записью панегирика, которая является старейшим образцом тюркского письма и ценным памятником тюркской древности. Такое свидетельство культурного роста вроде бы предрекало тюркам цивилизованное будущее, однако, когда Бильге в 734 году был отравлен, его ханство распалось. Три мятежных племени – уйгуры, басмилы (басмылы) и карлуки – разделили между собой территории. Последние представители дома Бумина бежали в Китай, и титул кагана присвоил вождь уйгуров, которые правили в Монголии почти целый век (744–840).

Почти в то же самое время пришел конец господству тюрок на западе. Амбиции тюргешей давно подрывали устои западного ханства. А все тюркские племена оказались между китайцами и арабами, соперниками за господство в Центральной Азии. Арабы переправились через Оксус в 667 году. Их продвижение, задержанное гражданскими войнами в халифате, возобновилось в начале VIII века. Его возглавил Кутайба ибн Муслим, который за десять лет (705–715) захватил всю Трансоксиану, проник в Фергану и угрожал Кашгару. Об этом подробно пишет Гамильтон Гибб. Тюрки, раздробленные и ослабевшие, попросили китайцев о помощи, но династия Тан была занята разборками с агрессивными тибетцами, захватившими регион Гильгит, расположенный в Гиндукуше, и только в 747 году Сюань-цзун отправил корейского генерала Гао Сяньчжи, чтобы восстановить китайскую власть на всем протяжении Шелкового пути и остановить наступление арабов. Тюрки оказались не более чем зрителями мощного столкновения двух могучих противоборствующих сил. В районе Таласа на Памире (Талас (Тараз) располагался возле современного города Джамбул в Казахстане) летним днем 751 года арабы с помощью карлуков уничтожили силы Гао Сяньчжи, и китайцы навсегда отказались от претензий на землю, впоследствии ставшую Западным Туркестаном. Таким образом, через два века после свержения жужан Бумином тюркская конфедерация распалась, и в степях осталось множество племен, которые все еще говорили на тюркских диалектах, но быстро забывали о великих днях каганов.

В общем контексте мировой истории эпизод с первой тюркской империей имеет большую важность.

Тюрки показали, что хорошо организованная конфедерация кочевых племен может захватить контроль над практически всей евразийской степью от Монголии до Украины. Средства, с помощью которых они это сделали, остались нам неведомыми. Их успех не был связан с использованием новых военных техник, да и лидера масштаба Аттилы или Чингисхана у них не было. Вероятно, они создали политическую и военную систему, которая была выше, чем у хун-ну, сяньби, эфталитов и жужан, чье господство в степях было более ограниченным и эфемерным.

Тюрки были первыми варварами, создавшими настолько обширную империю, что она граничила в разных местах с четырьмя великими цивилизованными государствами: Китаем, Индией, Персией и Византией. Их отношения с этими государствами были иногда дружественными, иногда враждебными, но и в мирное, и в военное время поток торговли и идей, который тек через сердце Азии, был намного глубже, чем в другие века. Под покровительством каганов число купцов и миссионеров на дорогах постоянно увеличивалось. Через тюркский канал несторианцы (первые несторианские миссионеры прибыли в Китай в 636 году и были приняты Тай-цзуном, вторым императором династии Тан), манихейцы и буддисты попадали из Западной в Восточную Азию. Любопытно, что в обратном направлении религиозного движения не было.

Контакты с грамотными народами стимулировали тюрок, и они быстро научились писать. Возможно, китайские идеограммы были за пределами их необходимости и возможностей, но они позаимствовали своего рода рунический алфавит у некоего иранского сообщества в Центральной Азии, возможно у согдийцев. Согдийцы – ираноговорящие зороастрийцы, жившие в Трансоксиане. Они создали торговые колонии в долине Чу и, если верить Пеллио, на востоке до самого Лобнора. Профессор Э. Пуллейбланк приводит свидетельства их присутствия в Монголии в дни тюркского господства там. Надписи вырезались на прочных камнях нанятыми китайскими ремесленниками. В надписях фиксировались деяния выдающихся каганов и их советников. Заметим, что каганы четко обозначали границы своих завоеваний: «Я лишь немного не дошел до Тибета», предостерегали свой народ против китайцев, «которые говорят гладко, словно льется молоко», и требовали, чтобы люди избегали ловушек и соблазнов цивилизованной городской жизни. В одной из надписей сказано: «О, тюркский народ, для вас будет смерть, если вы скажете, давайте устроимся на юге, не в лесах, а на равнине». Эти надгробные плиты, более скромные и реалистичные, чем обычно бывают подобные памятники, были найдены на берегах рек Орхон, Енисей и в других местах в Монголии. Они дают нам самые древние известные примеры тюркского языка. Енисейские надписи, короткие и без дат, были обнаружены в 1721 году на территории современных Хакасии и Тувы. Великие Орхонские стелы, раскопанные в 1889 году, состоят из трех датированных памятников Бильге-кагану, его брату, отчиму и Тоньюкуку. Онгинский камень, найденный в 1891 году у притока реки Онгин, был поставлен в 723–724 годах безымянным сыном, пожелавшим увековечить память безымянного отца. С этого времени азиатские кочевники перестали быть полностью неграмотными, и искусство письма начало медленно проникать на обширные пространства между Китаем и Персией.

При тюркском правлении в Азии была принята не только письменность, но и новая система летоисчисления. В некоем неведомом месте и в неизвестное время, возможно в начале христианской эры, возник лунно-солнечный календарь, основанный на двенадцатилетнем цикле. В нем каждый год назывался по названию животного (мышь или крыса, бык, тигр или пантера, заяц, дракон или крокодил, змея, лошадь, овца или коза, обезьяна, курица, собака, свинья или кабан), всегда в одном и том же порядке. Известно, что в VI веке он использовался в Китае. Некоторые авторы склонны считать его изобретением кочевников, а не китайцев. Его изобретение приписывается аварам, индийцам и тибетцам. Самый ранний пример его использования можно видеть в письме, написанном в 564 году регенту Северной Чжоу его матерью. Та напомнила сыну, что он родился в год Змеи, а его братья – в годы Крысы и Зайца соответственно. Тюрки его тоже приняли, пример можно найти в Орхонской надписи. «В год Собаки, десятую луну, двадцать шестой день, мой отец каган покинул этот мир». Вместе с распространением тюркской власти календарь распространился на запад, за Алтай к Уралу.

Поскольку тюрки создали величайшую азиатскую империю раньше, чем это сделали монголы, сравнение между этими двумя великими агломерациями власти кочевников может оказаться весьма полезным. Они обе поднялись очень быстро, воспользовавшись преимуществами, которые им давали беспорядки у соседей и врагов. В обоих случаях Китай был слаб и раздроблен. Тюрки использовали вражду между Византией и Персией, монголы – политическую анархию на Руси и конфликт между хорезмским шахом и халифом. И те и другие стремились к всемирной монархии. Заявлению Истеми византийскому послу Земарху о том, что тюрки получили мандат свыше на завоевание всего мира, вторит письмо великого хана Гуюка Иннокентию IV (1246), где сказано, что, являясь наместником Бога, он имеет право претендовать на мировое господство. Кстати, еще Аттила мнил себя всеобщим правителем. И тюрки, и монголы доказали, что армия легкой кавалерии, хорошо обученных конных лучников, может легко одержать верх над плохо оснащенными и недисциплинированными крестьянами, временными солдатами, набранными с ферм. Именно они долгое время составляли оборонительные силы цивилизованных государств. Но на этом сравнение заканчивается. Невозможно отрицать, что достижения монголов были намного внушительнее. Какими бы ни были достоинства Бумина, он – смутная фигура, во всем уступавшая могущественному Чингисхану. Ни один тюркский каган не достиг калибра Угэдэя, Гуюка, Мунке или Хубилая. Хотя тюрки часто совершали набеги на Китай, Трансоксиану и Крым, они ни разу не подчинили себе цивилизованную страну, а монголы навязали свое иго Китаю и Персии и правили от Сирии до Кореи и от России до Аннама (Вьетнама). Тюрки беспокоили, не нанося серьезного ущерба государствам, с которыми имели дело. Монголы потрясли мир. Они громили империи, стирали с лица земли города и убили больше людей, чем любые завоеватели до них. Ранние тюрки не были особенно жестокими, и их экспансия не сопровождалась ужасными бойнями, которые устраивали монголы. Их операции обычно ограничивались открытыми степными пространствами, и они редко захватывали города. Монголы, судя по всему, намеренно взяли на вооружение политику террора, чтобы заставлять укрепленные города сдаваться.

Распад империи тюрков отделяет от подъема империи Чингисхана период в четыре с половиной века, во время которого ни одно из племен и ни одна из конфедераций не господствовали в степи. Этот период характеризовался местным и временным господством уйгуров в Монголии, их вытеснением в бассейн Тарима, откуда их влияние глубоко проникло в тюрко-монгольский мир, беспорядками в Китае после падения империи Тан (907) и разделением империи на враждующие территории тангутов, хитанов, Цзинь и Сун. Также в этот период шло распространение ислама на земли западных тюрок, имел место крах арабо-персидского барьера против тюркской экспансии после свержения династии Саманидов в 999 году и вход каракитаев (черных киданей) в мусульманскую Трансоксиану, что стало предвестником вторжения язычников-монголов в те же регионы веком позже.