Чтение онлайн

После смерти Махмуда в 1030 году последовал подъем сельджуков, которые в течение нескольких лет под командованием таких выдающихся лидеров, как Тогрул-бек, Альп-Арслан и Малик-шах, создали величайшую Сельджукскую империю. А поражение ими сына Махмуда – Масуда – при Данданкане, неподалеку от Мерва, в 1040 году отдало им в руки Хорасан и Хорезм. В 1055 году Тогрул был призван на помощь халифу Аббасидов в Багдад и получил титул царя востока и запада. Его преемник Альп-Арслан уничтожил византийскую армию при Манцикерте – в Армении в 1071 году – и открыл Малую Азию для сельджуков. При Малик-шахе (1072–1092) Сельджукская империя включала практически всю мусульманскую Азию. Газневиды сохранили некоторые фрагменты своей империи, в основном в Индии, но караханиды стали вассалами сельджуков. Их владения были разделены на западную и восточную части, обе раздирались междоусобицами. Когда Малик-шах переправился через Оксус и захватил Бухару и Самарканд, у них не осталось выбора. Пришлось покориться и поклясться в верности завоевателю. К 1092 году власть сельджуков распространилась от Средиземного моря до Кашгара. Однако после смерти Малик-шаха империя распалась. Провинции стали наделами членов правящей семьи, а султан правил неким свободным союзом государств. Санджар, последний великий сельджук, за сорок лет своего правления (1117–1157) напрямую правил только Персией. Но он был ответствен за оборону Трансоксианы, которой все еще правили караханиды, пусть и не слишком эффективно. Эту обязанность, однако, он не смог выполнить, и Трансоксиана во время его правления перешла к язычникам каракитаям. Впервые мусульманская земля была отдана язычникам.

Господствуя в Северном Китае, кидани, вероятно руководствуясь торговыми интересами, медленно двигались в западном направлении к бассейну Тарима с его торговыми оазисами. Когда чжурчжэни вытеснили их из Пекина, наиболее предприимчивые из их лидеров мигрировали в том же направлении и прибыли в Кашгарию в 1128 году. Одна из групп беженцев под руководством Елюй Даши осела к югу от озера Балхаш. Местный вождь-караханид, правивший в Баласагуне, призвал их на помощь против карлуков. И как не раз бывало прежде, спасители навязали свою волю спасенным. Елюй Даши, приняв титул гурхан, основал на востоке Туркестана государство каракитаев. Центр их власти располагался в регионе Кашгара и Иссык-Куля. Его правление было централизованным абсолютизмом в подражание китайской административной практике. Никакие фьефы или другие владения не подрывали государство и не отвлекали власти. Влияние Китая подтверждает тот факт, что все принцы династии нам известны только под китайскими именами. Китайцы включили гурханов в число своих императоров и назвали династию Западная Ляо. Это единственный случай в истории сохранения императорского титула враждебной линией после изгнания из Китая. Гурхан исповедовал буддизм. Правда, Ибн аль-Атир утверждал, что он манихеец. Гурхан терпимо относился к христианству – несторианству и, возможно, втайне исполнял обряды шаманизма. Каракитаи не преследовали ислам, а, предположительно, считали все мировые религии равными, как впоследствии монголы. Превратив в вассалов восточных караханидов, он вторгся в Трансоксиану, перепуганные принцы которой попросили помощи своего сельджукского сюзерена Санджара. Но в сентябре 1141 года султан был решительно отброшен в битве на Катванской равнине. Бухара и Самарканд достались завоевателям. Хорезм был вынужден подчиниться, и Оксус стал западной границей государства каракитаев. Продвижение ислама в Центральную Азию было остановлено. Тюркская власть получила серьезный удар. Мусульманскую землю заняли и осквернили неверные, мечети были заменены буддистскими храмами и несторианскими церквями. Новость об этой тяжелой потере мусульман распространилась на запад и дошла до латинского христианства. Христианские крестоносные армии готовились покинуть Эдессу. У них затеплилась надежда, что в Азии появился новый союзник против сарацин. Так Гурхан, язычник-буддист, трансформировался в пресвитера Иоанна, богатого и могущественного христианского правителя, который, согласно легенде, дошел до Тигра, намереваясь привести подкрепление франкам Иерусалима.

О пресвитере Иоанне впервые услышали в Европе в 1145 году, когда сирийский епископ, прибывший в Италию, рассказал в Витербо германскому хронисту Оттону Фрейзинскому, что правитель-несторианин по имени Иоанн разгромил царей Персии и проследовал к Тигру на помощь иерусалимской церкви. Но он не смог переправиться через реку и вернулся. Здесь, безусловно, имеется в виду поражение Санджара в 1141 году. Также нет оснований сомневаться, что в окружении гурхана были несториане. Оттон, судя по всему, был впечатлен рассказом. В 1165 году по Европе циркулировало письмо, якобы от пресвитера Иоанна, адресованное византийскому императору Мануилу Комнину. Настоящий автор его неизвестен, но легенда распространилась и укрепилась. Сохранилось более сотни манускриптов этого письма! В 1177 году папа Александр III послал письмо из Венеции «царю индийцев», но адресатом, который нигде не назван пресвитером, вероятнее всего, был Негус из Абиссинии.

Надежды христиан рухнули. Эдесса пала, и от латинских территорий в Леванте осталась лишь узкая полоска на сирийском побережье. А мусульмане оплакивали потерю Трансоксианы. Законы священной войны требовали, чтобы они сражались с неверными и вернули землю исламу. В течение нескольких лет не появилось ни одного активного поборника веры, но в середине XII века правоверные увидели таких мстителей в лице хорезмшахов, которые накануне монгольских завоеваний создали в Западной Азии недолговечное государство. Шахи возвышались из правителей городов и областей в цари. Основателем династии стал слуга сельджуков. Являясь наместниками богатых провинций, шахи имели приверженцев из числа солдат и чиновников. Шах Атсыз, первый из них, завоевавший известность и репутацию, периодически объявлял себя то вассалом, то независимым правителем, по мере того, как менялось положение его номинального хозяина султана Санджара. Он умер в 1156 году, султан – в следующем году, и преемник Атсыза Арслан (1156–1172) пожелал заполнить вакуум, созданный смертью последнего великого сельджука. Титул шах, который они приняли, наследственный или удерживаемый, подразумевал претензию на суверенитет над землями Древнего Ирана. Но на практике все они были вассалами каракитаев. Будучи людьми осторожными, шахи не могли отказаться от лояльности варварам, пока им угрожали карлуки, тюркское племя кочевников, обитавших в степях, к северу от Каспия, и гуриды, которые из своих горных цитаделей в Афганистане правили долиной Инда и Восточной Персией. Тем не менее, благодаря ловкой дипломатии и успешной войне, шахи сумели значительно упрочить свое положение. Шах Текеш (1172–1200) навязал свою власть Хорасану. Он сражался с каракитаями и покорил их. Он разгромил и убил последнего сельджука при Рее в 1194 году. Продвижение власти Хорезма в Западную Персию встревожило халифа Насира, который на протяжении всего своего долгого правления, продлившегося более сорока лет (1180–1223), старался восстановить светское господство Аббасидов над Ираком и Хузестаном. Он предложил Текешу уйти. Текеш потребовал, чтобы халиф сдал ему Хузестан и довольствовался чисто духовным господством над мусульманской умой. Спор не был доведен до конца. В 1200 году Текеш умер, оставив свое государство и свои амбиции сыну Мухаммеду, которому пришлось за двадцать лет испытать более радикальные перемены, чем большинству принцев его ранга в истории Азии.

Вначале Мухаммед направил свои усилия на устранение власти Гуридов, которая стояла между хорезмийцами и покорением Персии и Ирака. С помощью гурхана он уничтожил их армии при Балхе в 1204 году, а захват Герата в 1206 году позволил ему продвинуться в горы Афгана против гуридов. Индийские владения врага были покорены и переданы в управление его сыну Джелал ад-Дину, а после падения Газни, старой столицы Махмуда, в 1215 году был свергнут последний султан из Гуридов. Махмуд почувствовал себя достаточно сильным, чтобы открыто пренебречь своими каракитайскими хозяевами, и пожелал, с помощью местных мусульманских принцев, вернуть исламу утраченные земли Трансоксианы. Но успехом он был обязан не так своей отваге, как подъему монголов на восточных границах владений гурхана. Чингисхан покорил найманов, вождь которых, Кучлук, бежал к каракитаям, где явно намеревался занять место гурхана. Последний не имел возможностей защитить Трансоксиану, куда вторглись хорезмийцы, но местные мусульмане нашли правление своих собратьев по религии более суровым, чем язычников. Самарканд взбунтовался против шаха в 1212 году и был наказан трехдневным разграблением и массовыми убийствами. Кучлук, ставший фактическим хозяином государства каракитаев, начал совершать набеги на границы территории Мухаммеда. Операции против тюрок-кипчаков в степях тоже были необходимы, и летом 1216 года Мухаммед оказался в конфликте с самими монголами, которые преследовали разгромленных меркитов в стране кипчаков. Столкновение было вялым.

Монголы, которыми командовал сын Чингисхана Джучи, сделали вид, что не ссорились с мусульманами, и под покровом ночи ушли. Год или два Мухаммед правил, не имея соперников в Западной Азии: правители и атабеки фрагментов сгинувшей сельджукской империи почитали его. Персия подчинилась его военачальникам, и его имя произносилось по пятницам в хутбе далекого Омана. Только халиф отказался уступить требованиям завоевателя, которые, по сути, являлись повторением тех, что выдвигал отец Мухаммеда Текеш: Насир должен отказаться от светской власти в пользу шаха и согласиться с положением, которое занимали его предшественники при Бундах и сельджуках. Мухаммед решился на радикальные меры. На основании документов, найденных в Газни в 1215 году, он обвинил халифа в подстрекательстве гуридов против него и высокомерно поинтересовался у своих теологических советников, имеет ли принц, столь отважно сражавшийся за веру, право свергнуть такого недостойного имама. Те дали утвердительный ответ – а кто бы рискнул с ним спорить? Шах немедленно объявил халифа свергнутым, объявил Алида предводителем правоверных и повел армии на Багдад. Но его наступление зимой 1217/18 года было остановлено сильными снежными буранами. Большой отряд был разбит племенами в курдских горах. После столь неудачного начала и унизительного отпора кампания была отложена до следующего года. К этому времени Мухаммед уже ввязался в конфликт с грозным Чингисханом и его государство оказалось на грани краха. Багдад был спасен, Насир сохранил свой трон и преданность мусульманского мира, и существование халифата было продлено еще на сорок лет.

За четыре века после краха первой тюркской империи облик Азии существенно изменился. Разные ветви тюркской расы распространились по Западной Азии за счет иранских народов, чей язык и культура исчезли из региона, теперь получившего название Туркестан. Два цивилизованных государства (Тан в Китае и государство Саманидов в Трансоксиане) пали, и в образовавшуюся брешь хлынули варвары. Тем не менее высокая культура Китая и Персии, как правило, была чрезвычайно привлекательна для сынов степей, и продолжение ее существования было гарантировано. Тюрки до самого Алтая и Кашгара приняли ислам и, в некоторой степени, науки и искусства арабов и персов, а китаи (кидани) и цзинь быстро скопировали платье, манеры и отношения мандаринов Срединного царства. Однако многочисленные вторжения нанесли ущерб цивилизации, если не уничтожили ее вообще. Влияние пастухов-скотоводов на оседлое аграрное общество, которое они презирали, едва ли можно было назвать благоприятным. Структура политической организации ухудшилась. Таким образом, быстрый успех монголов отчасти объяснялся полным отсутствием на обширных пространствах между Желтой рекой и русскими равнинами сильного, централизованного и цивилизованного государства, способного их остановить.

Монголия, навсегда прославившаяся как страна Чингисхана, после изгнания в VIII веке уйгуров была населена практически только одними племенами, говорящими по-монгольски и имеющими примитивные манеры. Они вели жизнь охотников и скотоводов. Собственно говоря, иного выбора у них не было, поскольку земля там была совершенно непригодной для земледелия и использования недр. Климат высокогорья суровый и континентальный. В году, состоящем из двух сезонов, только три месяца можно по праву назвать летом. От июня до августа степь становится зеленым ковром, покрытым цветами. Их росту способствуют сильные дожди. В сентябре уже холодно, а в октябре выпадает снег. К ноябрю реки и озера замерзают, и до следующего мая выпадает много снега, а ветер бывает таким сильным, что выдувает всадника из седла. Высота и разреженная атмосфера может вызывать головокружение и утомляемость, а нехватка кислорода нередко заставляет кочевника воздержаться от попыток развести огонь. Монотонный пейзаж степи известен всем: всюду, насколько хватает глаз, видна только ровная пустыня. Иногда на ней встречаются только овраги или каменистые холмы, но деревьев нет. За пределами степи располагаются высокие горные хребты. На горных склонах растут сосны и лиственницы, во впадинах раскидывают свои ветви кедры, а в самом низу, вдоль рек, встречаются тополи и ивы.

Монголию описывали многие авторы, но лишь очень немногие сумели превзойти точные наблюдения двух путешественников XIX века. Французский миссионер Гук исследовал Тартарию и Тибет, и его описания открыли Азию европейцам. Пржевальский, офицер русской армии, совершил научное путешествие по Азии в 1870–1873 годах.

Исконные обитатели этой неприветливой земли уже давно исчезли, когда в китайских анналах впервые встретилось название «монголы». Это было при династии Тан, когда анналисты упоминали о племени Монту или Монгра. Монгольский язык, как и тюркский, старше, чем название расы. Возможно, авары и эфталиты говорили по-монгольски. Истинные монголы, несомненно, пришли из тайги – сибирских лесов, где водятся такие покрытые мехом животные, как медведь и рысь, лиса и белка. Легенды об их расе, воплощенные в знаменитой «Тайной истории», созданной в эпоху завоеваний (предположительно в середине XIII века), прослеживают их происхождение от союза самки оленя и волка, которые встретились и спарились у истоков реки Онон, рядом со священной горой Бурхан-Халдун, где живет небесный бог Кок-Тенгри. Первым человеком – прародителем монголов считается Добун Мудрый, который женился на Алан Гоа, женщине из племени лесных жителей, обитавших вдоль западного побережья озера Байкал. Она родила ему двух сыновей, а после его смерти – еще трех, как она сказала старшим, благодаря чудесному зачатию от Тенгри. Бог вошел в ее шатер с солнечным лучом, погладил ее живот, и луч света проник внутрь – в ее лоно. Монгольские сказители всячески воспевали этих побочных детей Тенгри, явившихся воплощением наличия интимной связи между божеством и его народом, завоевания которого впоследствии велись по указанию и в честь вечного бога неба. Когда национальная сага переходит от легенды к истории, она связывает деяния монголов с беспорядками, последовавшими за падением Тан и подъемом Цзинь и чжурчжэней. Монгольский вождь умер, оставив вдову и семь сыновей. Номолун, чрезвычайно энергичная вдова, время от времени управлявшая племенем, подняла штандарт – тук, – украшенный хвостами яков, и вступила в бой с жалаирами, племенем, которое было вытеснено из долины

Керулена и теперь посягало на монгольскую территорию. В этой войне она сама и шесть ее сыновей погибли, седьмой, Начин, выжил вместе с племянником Кайду, тогда еще младенцем, которого спрятали под кучей хвороста, пока враг не уйдет. Когда Кайду вырос, дядя признал его вождем. Он прославился как отважный воин и был первым монголом, получившим от китайцев в 1150 году титул хана. Его внук Кабул был приглашен в Пекин правительством Цзинь, которое считало его ценным союзником против чжурчжэней. Его осыпали дарами и признали правителем монголов. Преемником Кабула стал Амбакай, другой внук Кайду. В его время монголы впервые вступили в конфликт с татарами, людьми родственного племени, название которых оказалось навеки связанным с ними.

Название татар впервые было обнаружено в орхонской надписи 734 года. В ней, согласно Томсену, упоминается две группы: «тридцать татар» и «девять татар». Название появляется в китайских текстах 842 года в форме «Та-та». Возможно, это общий термин, обозначающий племена, говорящие на монгольском языке до тех пор, пока завоевания Чингисхана не привели к его замене названием завоевателей. Тем не менее монголов повсеместно называли татарами, и, когда монголы ворвались в Европу, этому в немалой степени способствовало смешение названия «татары» с Тартаром – адом из древнегреческой мифологии. И то верно: откуда еще могли появиться эти дикие орды? Так появилось название «тартары» – с двумя «р». Впоследствии название «татары» ошибочно применялось к некоторым тюркским народам в Российской империи – например, волжские татары, крымские татары и т. д. Татары, судя по всему, монгологоворящий народ, живший вблизи озера Буйр (Буюр) – Нур, куда впадает река Халка, и озера Кулун. Земля вокруг озер, если не заболочена, является полупустыней, но растительности становится больше по мере приближения к подножию Хингана. Высокая трава сменяется рощами берез и ясеней, и горы, поднимающиеся до высоты 2000 метров, покрыты лиственными лесами. О ранних татарах ничего не известно, но к началу XI века они уже были союзниками