Чтение онлайн

Взаимная верность этих двух лидеров была поколеблена поведением Ван-хана – престарелого, слабого и нерешительного принца, который не единожды выказывал по отношению к своему партнеру неблагодарность, не говоря уже о предательстве, недостойном анда. Чингисхан сдерживал ярость, пока его не уязвил отказ сына Ван-хана отдать свою дочь Джучи. Это была незаслуженная отповедь и унижение. Вскоре произошел разрыв. Соперники приготовились бороться за главенство. Ван-хан предложил командование своей армией Джамухе, который отверг эту честь. Первые столкновения были нерешительными, но силы Чингисхана оказались в меньшинстве, и, отправив письменную претензию своему бывшему покровителю, в котором он называл его «хан, мой отец», Чингисхан в 1203 году увел своих людей на восток к озеру или реке Балджуна, точное положение которой неясно. Среди тех, кто посетил Чингисхана там, был мусульманский купец по имени Хасан, торговавший собольими и беличьими шкурками. Это был первый мирный контакт великого завоевателя с исламом, который еще не проник в его страну.

У озера Балджуна людей Чингисхана постоянно теснили превосходящие силы врага. Они были вынуждены прятаться и пить воду, выжатую из мокрого ила, но сохранили верность своему лидеру. Впоследствии, когда Чингисхан стал хозяином Азии, все те, кто были с ним у Балджуни, были удостоены самых высоких почестей. Время было на его стороне. Коалиция, созданная против него сыном Ван-хана, распалась. Все больше племен переходили на сторону Чингисхана. Достаточно укрепив свои силы, он спланировал и организовал внезапное нападение на кераитов, которое закончилось полной победой и бегством Ван-хана в страну найманов, где он был убит пограничной стражей. Народ кераитов утратил независимость и был распределен по нескольким монгольским образованиям. Эта политика впоследствии применялась в более широких масштабах и была рассчитана на уменьшение опасности мести и предательства со стороны побежденных врагов.

После падения кераитов одни только найманы могли оспаривать его господствующее положение в степях. Его враги, включая меркитов и вездесущего Джамуху, нашли убежище в лагерях найманов. К ним присоединились онгуты, тюркский народ, принявший несторианскую веру, действовавший как стражи подходов к Цзинь к северу от провинции Шаньси. Чтобы приготовиться к решающему сражению, Чингисхан весной 1204 года созвал курултай, выработавший план кампании. Осеннее сражение, состоявшееся там, где впоследствии вырос Каракорум, закрепило главенствующее положение монголов. После ожесточенной битвы найманы были разбиты, их правитель умер от ран, его сын Кучлуг бежал на запад к каракитаям, а Джамуха, настроивший сначала кераитов, а потом найманов против своего бывшего анда, был схвачен и казнен. Остатки меркитов были подчинены Субэдэем, который позже стал самым блестящим военачальником Чингисхана, и вошли в монгольскую армию. Чингисхан, теперь правивший безраздельно от Алтая до Хингана, был объявлен верховным ханом «всех, кто живет в шатрах из шкур». Соответствующий курултай состоялся в 1206 году на берегах Онона. С этого времени идет отсчет имперского правления Чингисхана.

Власть Чингисхана теперь прочно основывалась на его военной доблести, которую никто не мог подвергнуть сомнению, его происхождении из рода монгольских ханов и его непобедимости, которую люди считали надежным признаком одобрения его действий небесами. Чингисхан обладал полным набором благочестия и предрассудков, свойственным кочевнику. Его поклонение богам и духам было типовым, он никогда не начинал военную кампанию, не обратившись к Тенгри, одобрение которого было непременным условием. Но поскольку даже самый могущественный принц не мог узнать волю небес без посредничества шамана, в руках этих примитивных священнослужителей сосредоточилась очень большая власть. На курултае 1206 года шаман Кокчу, отец которого давал советы Есугею и женился на его вдове, взлетел на небеса на сером коне и, вернувшись, объявил собравшимся, что Тенгри сделал Чингисхана своим представителем на земле. Божественная поддержка, исходившая из такого надежного источника, оказалась весьма кстати. Но Кокчу поступил неразумно, пожелав управлять Чингисханом, получив высокий пост в новом монгольском правительстве. Трудно сказать, знал ли Чингисхан о его интригах, но Бортэ вовремя предупредила мужа. Новый хан, убедившись, что у него появился новый опасный враг, принял срочные безжалостные меры. Когда Кокчу вышел из шатра Чингисхана, стража схватила его и сломала хребет. Это был обычный способ казни для монголов, не желавших проливать человеческую кровь на землю. Судьба шамана испугала людей, вероятно уменьшив фанатичное почитание, которым эти колдуны всегда были окружены, и утвердила автократию Чингисхана, которого больше никогда не отвлекали конфликты между церковью и государством.

Когда Монголия была у его ног и все тюрко-монгольские народы покорились его правлению, Чингисхан нацелился на оседлые сообщества, жившие за степями, пустыней и Великой стеной. В отличие от ранних завоевателей-варваров, его целью было именно завоевание, а не примитивный грабеж. Из трех царств, на которые был разделен Китай, самым слабым было Си Ся. В нем жили тибетцы по расе и буддисты по религии. Чингисхан, хотя еще не умел осаждать укрепленные города, настолько полно разорил окрестности, что заставил противника пойти на переговоры и признать его верховную власть. Поражение тангутов дало ему контроль над связями Китая с западом и позволило напасть на своих главных врагов, Цзинь, с запада и севера. Разрыв с дзинями, традиционными врагами монголов, был естественным развитием событий. Чингисхан получил посольство из Пекина, уведомившее его о восхождении на престол нового суверена, которому он должен был поклониться перед послами. Вместо этого Чингисхан воскликнул: «Разве такой глупец достоин трона? Почему я должен унижаться перед ним?» И он стал готовиться к войне. Но предварительно он обратился к Богу с просьбой признать справедливость его дела и необходимость отомстить за кровь дяди Амбакая. Как обычно, он не тронулся с места, пока не убедился, что политическая и дипломатическая ситуация достаточно благоприятна. Онгуты, тюрки, охранявшие границы империи Цзинь с севера, теперь были на его стороне, и можно было не сомневаться, что они откроют монголам путь в сердце Китая. Кидани – племя монгольской группы – были рады воспользоваться возможностью отомстить захватчикам Пекина. Кампания против Цзинь приняла характер национальной или расовой войны, в которой тюрко-монгольские народы севера объединились против тунгусских оккупантов северных провинций Китая.

Борьба началась в 1211 году, продолжалась двадцать три года и завершилась только в 1234 году, после смерти Чингисхана, ликвидацией режима Цзинь. Она началась с серии набегов вглубь страны к югу от Великой стены. Затем был разработан систематизированный план кампании. Три армии начали наступление в Хэбэй и Ляонин. Когда угроза нависла над Пекином, двор Цзиней перебрался на юг в Кайфын. Такое дезертирство, несомненно, лишило мужества защитников. Чингисхан к этому времени сформировал отряд инженеров, опытных в осадном деле. Пекин был плотно окружен. Правитель совершил самоубийство, в стенах были проделаны бреши, и монгольская армия ворвалась в северную столицу. Это было в 1215 году. Заметим, что Пекин в то время был лишь небольшим пограничным городом. Монголы разграбили и сожгли дворцы и общественные здания, убили многих жителей. Амбакай был отмщен, и первая из многих столиц цивилизованного мира пала под натиском диких кочевников, которые боялись и ненавидели образ жизни, непонятный для них. О массовых убийствах «Тайная история» благоразумно умалчивает. Она была составлена во время правления Хубилая, который пытался загладить преступления своего деда, приняв китайские манеры и культуру. После этого военный пыл пошел на убыль. Чингисхан отправился на запад, ведя кампании против каракитаев и хорезмийцев, Цзини вернули себе некоторые утраченные территории, и конфликт выродился в затяжную и вялую осадную войну, в которой больше отличились инженеры иностранного происхождения, чем исконно монгольские лучники.

Завоевание Китая прервали события в Центральной Азии, которым Чингисхан не мог не уделить должного внимания, чтобы не утратить свои позиции. Кучлук, бывший правитель найманов, нашел убежище у каракитаев, китаизированной монгольской аристократии, навязанной мусульманским тюркским народам Алтайских степей, которая создала свой центр в Баласагуне, к западу от озера Иссык-Куль. При последнем из их елюев, гурхане Чилуку (1178–1211), их власть уменьшилась, а вассалы, уйгуры и карлуки, отвергли их господство и обратили свои взоры на восходящую звезду Чингисхана. Кучлук, коварный и некомпетентный принц, сверг своего благодетеля гурхана, который умер в плену в 1213 году. Однако его правление вызвало возмущение подданных. Он спровоцировал восстание в Кашгарии, где преследовал мусульман, в Хотане казнил главного имама, обвинив его в неверности, а принц Или был умерщвлен за то, что перешел на сторону Чингисхана. Монгольский хан никак не мог игнорировать подрывную деятельность своего старого врага, теперь управлявшего большим царством, а обращения его угнетенных подданных ускорили интервенцию. Джэбэ был послан с 20-тысячной армией против Кучлука. Баласагун пал, не оказав сопротивления. Мусульмане повсюду приветствовали монголов как освободителей. Кучлук бежал на Памир, где был убит в 1218 году, и бывшие владения каракитаев присоединились к монгольской империи. Кучлук умер в Сарыкуле (желтое озеро), регионе, названном в честь озера, которое дает начало рекам Памира. Так утверждает Рашид ад-Дин. Согласно Джувейни, он встретил свой конец в Бадахшане. Падение государства каракитаев приблизило границу владений Чингисхана к владениям шаха Мухаммеда, высокомерного и амбициозного правителя Хорезма. Вождь монголов изначально не имел относительно этого государства никаких враждебных намерений. Он даже направил посольство к Мухаммеду, предложив организовать взаимовыгодную торговлю. Однако хитрые и умные действия Чингисхана были широко известны, и хорезмийцы заподозрили, что под обличьем мирных купцов будут скрываться лазутчики. Монгольская миссия, якобы имевшая только торговые цели, достигла пограничного поста Утрар на Сырдарье в 1218 году. Хорезмийский правитель, убежденный, что ее цель – выяснить военные силы государства, захватил все товары и казнил всех членов миссии, среди которых был высокопоставленный монгольский дипломат. Чингисхан потребовал возмещения ущерба, получил отказ и объявил войну. Так впервые монгольская военная машина была приведена в действие против мусульманского государства. Заметим, что монголы называли мусульман sarts. Это тюркское слово, означающее «торговцы», кочевники применяли ко всем представителям персидско-мусульманской культуры, которые прибывали к ним, как правило, с деловыми целями. Поскольку торговцы прибывали в основном из исламских стран, постепенно им стали именовать всех мусульман. Пролились реки крови, прежде чем исламу удалось укротить и обратить диких язычников.

В этой ужасной войне, в которой, вероятно, погибло больше людей, чем в любом другом конфликте такой продолжительности (около трех лет), преимущества снова оказались на стороне монголов. Грубое насилие в Утраре, где был убит посол, позволило Чингисхану выглядеть не агрессором, а мстителем. Его новый враг оказался могущественным только внешне. Хорезмийское государство было свободной и непрочной структурой. Тюркский правящий класс был непопулярен, персидское население открыто презирало его. Армия набиралась из наемников, верность которых исчезала после первого же поражения. Люди были обложены тяжелыми налогами, верующих беспокоила ссора с халифом, а султан, тщеславный, легкомысленный и некомпетентный, не был ни государственным деятелем, ни солдатом. Он, конечно, страстно желал править, как великие сельджуки, самые значительные суверены ислама, но явно не годился для этой роли. Именно на его совести ужасные бедствия, обрушившиеся на городские центры Восточного Ирана. Холодный и намеренный геноцид, который практиковали монголы, не имевший равных в истории, за исключением разве что древних ассирийцев и современных нацистов, возможно, основывался на смешанных мотивах – военное преимущество и суеверные страхи. Монголы не привыкли воевать в густонаселенных землях. Хотя они уже приобрели немалый опыт в осадной войне, подавление укрепленных городов было делом дорогостоящим и трудоемким. Кочевники, привыкшие к бескрайним степным просторам, презирали обитателей городов, чувствовали себя несвободными в стенах. Терроризируя народ убийствами, они желали ускорить сдачу очередного города и покорение всего региона. Но и о своих материальных интересах они не забывали. Из тысяч беззащитных горожан, погибших от их рук, они предварительно выбирали полезных для себя людей – ремесленников, мастеровых, инженеров. Их монголы увозили с собой и заставляли работать. Хотя их стремление к разрушению было сильным, они, как правило, через некоторое время позволяли вновь отстраивать города. Ведь руины не приносят дохода, а процветающая торговля и производство – очевидные источники богатства.

Чингисхан готовился к новому конфликту, как всегда, хладнокровно. В конце 1219 года в верховьях Иртыша была собрана армия, в которую вошли уйгуры и карлуки, составлявшие вспомогательные войска монголов. Общая численность армии – около 200 тысяч человек. Хорезмийская армия была больше, но Мухаммед не верил в ее преданность и не желал вступать в открытые сражения. Вместо этого он распределил людей по гарнизонам крупных городов империи, считая, что монголы не умеют осаждать и захватывать крепости. Мусульмане, по утверждению Бартольда, демонстрировали героизм, однако дисциплина и организация были на стороне монголов. Противостояние началось с осады Утрара, возмутительной сцены, которая ускорила войну. Два сына Чингисхана, Чагатай и Угэдэй, руководили этой операцией. Другой отряд, под командованием Джучи, спустился вниз по Сырдарье, чтобы осадить Ходженд (Худжанд). А сам Чингисхан со своим младшим сыном Толуем отправились к Бухаре, самому богатому и густонаселенному городу Трансоксианы. Тюркский гарнизон предпринял попытку вырваться, горожане сдались (февраль 1220 года), город был разграблен, однако сожжение мечетей и дворцов могло быть ненамеренным, да и массовых убийств не было. Персидский историк Джувейни рассказывает, что Чингисхан поднялся на кафедру главной мечети и произнес политическую проповедь – предупреждение испуганной толпе. В ней он заявил, что является бичом Божьим, посланным, чтобы покарать их за грехи. Бартольд считает, что никакой проповеди в Бухаре не было, поскольку о ней не упоминает Ибн аль-Атир. Аргументы, основанные на отсутствии информации, всегда являются рискованными. История не представляется неправдоподобной.

Из Бухары Чингисхан проследовал в Самарканд, где к нему присоединились Чагатай и Угэдэй, которые взяли Утрар и покарали вероломного правителя города, залив ему в глотку расплавленное золото. Пленных, взятых в Бухаре, гнали перед воинами в боевом порядке, чтобы создать впечатление большой армии. Через пять дней (март 1220 года) Самарканд капитулировал. Жителям приказали покинуть город, который легче было грабить в их отсутствие. Тюркский гарнизон был умерщвлен, а ремесленники и мастеровые числом более 30 тысяч человек уведены в Монголию. Священнослужителей пощадили. Но убийств было много, и, когда горожанам позволили вернуться, только четвертая часть жилищ была заселена. Перепуганный разрушительной лавиной, обрушившейся на его государство, султан Мухаммед бежал на запад в надежде собрать новую армию в персидском Ираке, несмотря на попытки его отважного сына Джелал ад-Дина переубедить отца. Юноша утверждал, что такое поведение будет трусливым дезертирством в глазах страдающего народа. Чингисхан приказал своим командирам Джэбэ и Субэдэю гнать несчастного суверена из города в город, из провинции в провинцию. Монгольская кавалерия преследовала его в Тусе (где Субэдэй сжег гробницу Гарун ар-Рашида), Рее и Хамадане, где контакт был потерян. Беглец сумел добраться до каспийского побережья в Абаскуме, возле которого находится небольшой островок, на котором он в декабре 1220 года нашел убежище и смерть. Преследователи, несомненно, были вдохновлены успешным продвижением по деморализованному и почти беззащитному государству. Если верить персидскому историку XV века Мирхонду, монголам существенно помог раскол внутри ислама. Историк предполагает, что их попросили суннитские мусульмане очистить от еретиков-шиитов город Кум, который находился у них на пути. Монголы продолжали рваться вперед. Они совершили то, чему не было прецедента раньше и что практически никому не удалось повторить впоследствии. Направляясь на север в Азербайджан, богатые пастбища которого всегда привлекали кочевников, они ворвались в христианское грузинское царство, армия которого была разгромлена в феврале 1221 года у Тифлиса. И первая новость о монголах достигла Западной Европы в 1224 году в письме царицы Грузии Русудан папе Гонорию IV. Монголы разрушили город Марата, древнюю столицу Азербайджана. Этот город находился на плодородных, хорошо орошаемых склонах, в нескольких милях от Тебриза. Монголы, как это уже вошло у них в привычку, заставили пленных идти перед армией и, захватив город, убили население. Через некоторое время они вернулись и добили тех людей, которые успели спрятаться и после ухода врага выбрались из укрытий.

Конец ознакомительного фрагмента.