История "не"решительной аристократки
Шрифт:
Чуть позже, спускаясь в кухню, уловила наивкуснейшие ароматы выпечки.
— Тетушка? — удивилась я.
Часы показывали пять тридцать утра. Вчера она не собиралась так рано вставать.
— Ох, Лисонька, — суетилась Тариана на кухне, только успевая залепливать пирожки, смазывать их и укладывать на лист. — Хорошо, что ты проснулась, дитя.
— Что-то случилось? — спросила я взволнованно, мгновенно бросаясь на помощь.
— Да, — кивнула она, пряча взгляд. — Ты вчера отправилась спать и спустя несколько минут Эрэю пришло письмо по маг почте. Принцесса не стала останавливаться на ночлег, а проехала мимо города, направляясь к нам.
— Получается, что она… — слова застряли в горле.
Я не хотела ее видеть. Не хотела, чтобы избалованная жизнью леди, ведь именно такой описала ее тетушка, увезла Лероя. Да, я понимала, его отъезд неизбежен и все же не была к нему готова.
Знала, буду мучиться и страдать, не смогу найти себе места, сгорая от вспыхнувших чувств, которые не звала, но ничего другого мне не оставалось.
— Скоро она подъедет к городским стенам Сонной лощины, — недовольно поджала губы тетушка.
И вот это скоро настало.
Заметив за окном какое-то движение, я подошла ближе, чувствуя, как сердце сжимается…
— Едут, — сорвалось обреченное с моих губ.
— Едут! — тетушка всполошилась пуще прежнего. — Лисонька, дитя, — кинулась она ко мне, — старайся не попадаться этой гадине на глаза. Пообещай!
— Я тебя не брошу одну, — мотнула я головой, неотрывно смотря на Лероя, возглавляющего шествие.
«Конечно… ты ее сопровождаешь. Она, наверное, рада…»
Было так больно, что не передать словами. Не хватало сил отвести взгляд. Я все смотрела и смотрела, откладывая в памяти каждое движение главнокомандующего.
«Вот он, здесь. Такой родной и желанный… но не мой…»
И вновь ком встал в горле. Часто заморгав, не позволила слезам сбежать со щек.
— Я пойду, встречу ее, — вздохнула тетушка, смотря на меня с тоской. — А ты накрой на стол, будь добра.
— Хорошо, — кивнула я.
Тариана ушла, а я, открыв шкафчик, достала три мешочка с сушеными травами, которые поспешила заварить для чая.
Не знаю, сколько прошло времени, но тут слух уловил цокот каблуков.
«Принцесса идет… Я смогу. Смогу не показать своей боли. У меня получится».
Какая она? Красива ли? Какой у нее голос? Мне было интересно посмотреть на дочь короля, которая по словам отца не имела ни стыда, ни совести.
И вот цокот каблуков стал громче.
Я обернулась, наблюдая небольшого роста красивую девушку в пышном, богатом платье. Ее огненного цвета волосы были уложены в сложную прическу, украшенную заколками, которые, что скорее всего, стоили целое состояние. А на шее и пальцах рук переливались драгоценные камни, говоря о величии своей хозяйки. Она смотрела свысока, надменно, брезгливо морщась. Ей не доставляло удовольствие находиться в этом доме.
«Так возвращайся к себе в замок!» — кинула я мысленно в сердцах.
Не дожидаясь, когда она обратит на меня свое внимание, я присела в реверансе, как учила тетушка.
— Что за вонь? — послышался недовольный голос.
«Вонь? — ахнула я. — Какая еще вонь?! Тариана всю ночь пекла пироги с разнообразными начинками, чтобы угодить тебе!»
— Надеюсь, в доме нет детей?
От ее слов дыхание сбилось, а желание, метнуться к спящей Ясеньке, едва не взяло надо мной верх.
— Есть, ваше высочество, — сдержанно ответила великосветской стерве тетушка.
Моего слуха коснулось раздраженное цыканье, а за ним и вздох.
— Я люблю тишину! Ребенок должен молчать!
Пораженная наглостью принцессы, я вскинула взгляд, встречаясь с ней глазами.
— Как посмела?! — взвизгнула она, гневно щурясь. — Я не давала разрешения таращиться на меня!
— Ваше высочество! — кинулась к ней в ноги тетушка, колени которой болели. — Прошу, не сердитесь! Алиса так старалась! Столько пирогов к вашему приезду напекла!
— Я не ем мучное! Тем более с таким омерзительным запахом!
Не отрывая взгляда, смотрела, как королевская тварь наступила на юбку тетушки, сидящую на коленях у ее ног, а затем вытерла о ткань подошвы своих туфель.
«Ах ты мерзавка!» — рыкнула я, чувствуя, что закипаю.
— Веди уже, старуха, в комнату, — высокомерно фыркнула гадюка. — А ты, — стрельнула она в мою сторону взглядом, — наполни мне ванну горячей водой. Да поживее, если жизнь дорога!
48. Открыть глаза на очевидное
Алиса
Я слышала, принцесса та еще тварь, но не думала, что настолько.
«Красивая снаружи, но гнилая внутри! И эта гадкая девица станет супругой Лероя?»
Зубы стиснулись, а глаза злобно прищурились.
Я спокойный человек по натуре, но внезапно захотелось подойти к этой мерзавке и, намотав огненные волосы на кулак, познакомить ее физиономию со стеной, оставляя на ней отпечаток безупречно наложенного макияжа.
«Не будь у меня семьи, не пострадай из-за меня те, кто мне дорог, я бы в землю тебя втоптала!»
— Что стоишь? — вякнула камеристка принцессы, которая, судя по всему, была такой же высокомерной тварью, как и ее хозяйка. — Шевелись! Моя госпожа едва на ногах держится!
Столько бранных слов рвалось с языка, а зуд в ладонях, желающих схватить половник и отделать до неузнаваемости этих двух жаб, был почти нестерпимым. Но я не посмела возразить, ведь у ног дочери короля находилась тетушка. Моя боевая старушка, которая сейчас преклонила свои больные колени перед мерзавкой.
Подавшись вперед, я помогла Тариане подняться.
— Прошу, следуйте за мной, ваше высочество, — низко склонилась она.
Меня возмущало поведение бездушной особы, как и приводило в ярость, что Тариане приходится пресмыкаться перед ней.
«Высокомерная пиявка! Где бы ты была, если не твой отец-король, которого народ презирает?!»
Но, что-то мне подсказывало, Алексию этот вопрос никогда и не интересовал вовсе. Она даже не задумывалась об этом, наслаждаясь жизнью и третируя тех, кто ниже ее по статусу. Высокородная мерзость творила что хотела, зная — ее никто не осудит. Не посмеют. Каждый дорожит биением своего сердца, поэтому и терпит унижения, какими бы они не были.