Чтение онлайн

Памятник в Кушке. Туркестанский Алеша

Анатолий Козинец:

"Памятник солдату поставлен в 1963 г. Изваял его скульптор, солдат-срочник, занимался он этим все три года своей службы. Я служил в Кушке 1960-63 г. в артиллерийском отдельном гаубичном дивизионе, а в соседней казарме стоял зенитный дивизион. Через лощину от нас стоял пехотный полк и памятники КРЕСТ и СОЛДАТ. Крест был установлен к 300-летию дома Романовых и обозначал самую южную точку Российской Империи. По некоторым сведениям, такие кресты были установлены и на самых западной, восточной и северной точках империи, но это еще нужно уточнить".

Кушка. Южный Крест Российской Империи

Так что, отдавая должное основе — ядру полка, трем дивизионам боевых машин реактивных систем залпового огня, их командирам, офицерам, прапорщикам, сержантам и рядовым солдатам, отметим и отдадим должное заместителям командира полка по тылу и начальникам служб обеспечения и обслуживания и подчиненным им подразделениям: связистам, ремонтникам, водителям автороты, инженерно-саперному взводу, медикам, работникам хозвзвода и клуба полка, всем тем, кто достойно нес службу там, где определила ему судьба армейская.

Первая моя поездка за территорию части была на Кушку с колонной автороты, и командиром ее был зампотыл подполковник Бодров. Позже его сменил, прибывший из Союза, майор Жук Виктор Иванович, он тоже частенько водил колонны. Очень был активный товарищ, при погрузке, проходя рядом, не гнушался подставить свое майорское плечо под бревно, заталкиваемое нами в кузов «Урала», но и дюже строг был и зорок, дисциплину блюл и вольности все пресекал, а точнее сказать упреждал.

Рядовой, ст. водитель Марат Калиев:

"При мне командиром полка был п/п-к Ильин, а начальником штаба какое-то время был майор Хубиев (начальник разведки полка). У меня в военном билете он расписывался, как начштаба, когда делал отметку об участии в уничтожении бандформирований. А приехал я в Афган в мае 1981 г. В нашей команде было много волгоградских, а двое с Астрахани — наш призыв, они на неделю раньше нас приехали. Я даже некоторые имена помню: Вася Копченко, Виктор Сальников, Толян с Волгограда. Командиром автороты был к-н Клевцов. Нашим взводным (2-й взвод) был ст. л-т Топоров, потом он стал ротным, а взводным назначили красавчика лейтенанта Павлова. Он и по жизни красавчиком был, и по натуре. Никогда не крысятничал и не жаловался. Сам наказывал, за это уважуха. Один раз приехали с Кандагара и нас тут же назначили в караул, мы не отдыхали. Я охранял медицинские склады и уснул на посту. Он сам наказал, никому не сказал. Когда гепатит был на самом пике мы приезжали с рейса и сразу заступали в караул. В полку было где-то всего 40–45 % личного состава. Много болело гепатитом, тифом, малярией. Один раз даже мы были в карауле на гарнизонной гауптвахте. Помню, в феврале колонну расстреляли с медгрузом, писали об этом в «Комсомолке», там был мой земляк. Еще случай был, наш земляк (по-моему, с танкового батальона) пропал, нашли на другой день погибшего. Мы ездили на Кушку, в Лашкаргах, Кандагар, Джелалабад. Все батареи полка мы обеспечивали всем необходимым. Возили грузы (ящики) иногда с шиндандского аэродрома по полкам и батальонам. С Адраскана возили песок, а за ним с гор возили камни. Говорили для строительства штаба. Я даже две недели (из-за болезни) обслуживал полковой умывальник и там лично познакомился рано утром с Кобзоном.

К нам в полк командир полка п/п-к Ильин много артистов привозил. Всегда к приезду артистов с Кушки привозили вкусняшки, за это таможенникам давали очки, зажигалки, ногтерезки, сигареты «Мальборо» и еще много чего. Иногда приходилось и покрупнее вещи давать. Зато они нас не проверяли. Впрочем, мы всегда возили с Кушки все, что ценилось. Поэтому всегда были вещи на откуп. Помню, раз мы проехали Герат, а на другой день там был мятеж. Мы, вернувшись с Кушки, ждали открытие дороги на дополнительном пункте проверки.

У нас в роте было много узбеков, а нас с Казахстана 12 человек. Шесть казахов и шесть русских. Пришлось самоутверждаться, помогли белорусы во главе с сержантом Глинским. Нас стало большинство, поэтому они побаивались конфликтовать, но драться приходилось. А предыстория такова: весной 1981 года ушли на дембель чимкентские казахи, которые прессовали узбеков, и потом мы пришли - 12 человек с Восточного Казахстана, шесть казахов и шесть русских. Было не сладко первую неделю, пока славяне (белорусы, украинцы, русские) не подрались с узбеками. Мы стали нейтралитетом и узбеки стали бояться, что мы перейдем к славянам. Через три месяца многих узбеков куда-то дели и стало абсолютно комфортно. Так что дедовщина была и это печально.

Поездили по Афгану много. Еще мы иногда возили грузы на точки, но это место плохо помню. Помню, разгружались на точке и потом к следующей ехали и там разгружались. Только на Кушку я ездил где-то 15 раз. Мы редко ночевали с этой стороны, всегда старались перебраться на Кушку. С этой стороны на дополнительном пункте оставались машины БМД сопровождения и неисправные машины (по каким-то причинам: сломались или подбили и т. д.)".

Марат Калиев, да и некоторые другие мои однополчане, принявшие участие в создании данной книги, в своих воспоминаниях упомянули о таких явлениях в Армии, как дедовщина и неуставные взаимоотношения между военнослужащими. Что ж, тема болезненная и в той или иной мере коснулась очень многих, проходивших срочную службу по призыву, а для некоторых солдат, закончившаяся нанесением существенного вреда здоровью, а то и смертельным исходом. Неуставные взаимоотношения, к которым относились и морально-психологическое унижение, и физическое воздействие (как со стороны одного сослуживца, так и группы), могли привести к самострелу, или побегу военнослужащего за пределы части, а то и к расправе, доведенного до отчаяния бойца над своими обидчиками с применением оружия, в том числе и огнестрельного. Ибо, как мудро замечено у народа, палка-то о двух концах. Солдаты - не запрограммированные роботы под одну копирку. Разные и по национальности и по уровню образования, психическому, интеллектуальному и физическому развитию и другим человеческим достоинствам и недостаткам, что порой и порождает непонимание, неприятие друг друга, а в дальнейшем и ненависть и презрение. В большинстве же своем «два года в сапогах», переносимые трудности армейской службы закаляют морально и физически и остаются в памяти мужчин достойной, запоминающейся страницей прожитой жизни, но, как говорится: «из песни слов не выкинешь», все могло произойти за эти два года.

Прапорщик Ольга Лаптева-Панченко, фельдшер 3-го дивизиона:

"Что стало с тем солдатом, который стрелял в карауле по старикам, не знаю. Это было утром, конец июня, я шла в казарму проверять порядок, офицеры все были в штабе на совещании. Почему-то солдаты в палатке караула были одни, и старики решили поприкалываться над молодым, а он автомат в руки и очередь, те в рассыпную, а очередь у меня около ног прошла. Я опешила от неожиданности, бежать неловко, да и куда, но все, что было и что забыто, вспомнилось в один миг. Поворачиваюсь, высокий пацан с автоматом стоит и дуло на меня конкретно смотрит, я пошла на него и несла всякую неразбериху: и что мама всех дома ждет, и что крови много будет, сама смотрю в дуло, как будто пулю глазами остановлю, а солдат с обезумевшими глазами, я поэтому и редко в глаза ему смотрела, так и подошла вплотную, ну он и кинул автомат мне под ноги. И тут со всех щелей эти козлы старики повылезли и к нам, автомат я отдала какому-то сержанту, солдата в медпункт и корвалолом напоила, и сама выпила. Потом в штаб отвела, так замполит сказал, чтобы никогда никому не рассказывала. Пацана на губу посадили, ну а я через несколько дней в Союз уехала. Начмед Васильев сказал: "Хорошо, что ты ему попалась, а если бы кто-то из офицеров, всех бы перестрелял". Видимо очень обидели, парень гордый".

Запомнился и мне один случай. Между торцами двух модулей (в одном было офицерского общежитие, а в другом располагался штаб с санчастью) был сделан небольшой бассейн, он являлся собственностью медиков полка и купаться в нем можно было остальным смертным только с разрешения начмеда и начальника ПМП. Так вот однажды, когда я был дежурным по ПМП, ночью пришли два старослужащих с какой-то батареи и в наглую залезли купаться. Находясь в помещении, я услышал бултыхание воды, их разговор между собой и вышел на ступеньки крыльца-входа в медпункт, и начал словесную с ними перепалку. Водитель нашей таблетки-«УАЗика» Леша Зудов спал в пустующем изоляторе медпункта, он услышал шум и вышел на помощь, ушли они с угрозами в наш адрес. Бежим на следующий день утром на зарядку, цепляются они к нам за артскладами, драка. Леха подмял одного под себя и как начал молотить по голове, слева, справа, так разъярился. Короче, приходит днем к нам в санчасть этот побитый, стоматолог ст. л-т Анатолий Горбань был, посмотрел, челюсть сломана. Отправили в госпиталь, там все вправили, проволокой зафиксировали и к нам на долечивание. Начальником ПМП был капитан Щвец, посмотрел и сказал: "Сами калечим, сами и лечим". Дело замяли.

Спасибо Интернету. Еще до того, как было принято решение написать книгу, мной было собрано много фотографий на Афганскую тему, и надо сказать они здорово помогают теперь в работе, наглядно дополняя-оживляя рассказы моих однополчан и других афганцев. Вот одна из них с надписью на скале: ВПЕРЕД НА ПАНДЖШЕР!

Фото неизвестного автора. Вход в Панджшерское ущелье

Панджшер - значимая страница Афганского похода нашей 40-й армии. В 1982-м там было проведено две операции: в мае-июне и августе-сентябре. С весны 1980-го по счету это были 5-я и 6-я Панджшерские. Командиром отрядов моджахедов, располагавшихся в ущелье, был Ахмад-Шах-Масуд, сын феодала, по национальности таджик. Уже в 1978 году он начал создавать вооруженные отряды в этом, обрамленном высоченными горами ущелье, и к 1982 году им там был создан стокилометровый горный фронт. Снабжение отрядов шло из Пакистана, так же при проведении общевойсковых операций силами нашей и афганской правительственной армии у душманов была возможность отхода на территорию сопредельного государства. Позже с целью эффективности и закрепления результатов, проводимых операций по борьбе с отрядами Ахмад Шаха, командованием ТуркВО с г. Термез Узбекской ССР в Панджшерское ущелье в кишлак Руха на постоянное место дислокации был введен 682-й мотострелковый полк.