Чтение онлайн

Из книги генерал-полковника Меримского В.А. «В погоне за «львом Панджшера»»:

"Нужно отметить махровый бюрократизм нашего Главного управления кадров. Особенно это проявилось в начале войны. Личный состав 40-й армии воевал и, естественно, что кто-то воевал лучше, кто-то хуже, кто-то отличился и заслуживал государственных наград. Но не тут-то было. Представления командиров, направленные в ГУК, находились там в течение нескольких месяцев в ожидании ближайшего государственного праздника. Многие награды незаслуженно снижались на одну, а то и на две ступени, а некоторым военнослужащим и вообще отказывали, мотивируя это тем, что он награждался 3–4 года тому назад, а срок был установлен не чаще одного раза в 5–6 лет. Естественно, что аналогичная мотивировка отказа была при представлении военнослужащего и к повторному награждению. Армия воевала, личный состав проявлял героизм, получал ранения, погибал, а судьба его наград решалась в кабинетах ГУК в г. Москве. Такая же картина повторялась и с досрочным присвоением воинских званий. Кажется, у нас был богатый опыт Великой Отечественной войны о порядке награждения и внеочередного присвоения воинских званий, но, к сожалению, к этому опыту генералы и офицеры ГУК не обращались. Только после неоднократных обращений С.Л. Соколова к Министру обороны Д.Ф. Устинову, а затем и в политбюро ЦК КПСС, эту рутину удалось сломать. Более того, было принято решение обязательно награждать раненых и погибших. Но сроки прохождения документов остались большими. Нужно отметить еще один момент. Если опыт Великой Отечественной войны офицерами ГУК был забыт, то командиры частей и подразделений использовали его в полной мере. Я имею ввиду, что зачастую к наградам представлялись лица приближенные к командиру, но не имевшие ратных отличий. В то же время были забыты шофера автобатов, совершавшие рейсы по маршруту Термез — Кабул и Кушка — Кандагар. А ведь эти водители проявляли мужество, смелость и героизм ничуть не меньше солдат мотострелковых подразделений. Только к третьему году войны положение с награждением в основном нормализовалось".

Лейтенант Севостьянов Александр Николаевич, КВ-2, 2 реаб, 1 дивизион, 28 РеАП. Шинданд, осень 1981 г. Уже кавалер ордена «Красная Звезда». Скоро замена (из личного архива Виктора Павлова)

Сержант Николай Попов:

"Первые полгода у нас был ком. взвода. А. Грень. Говорят, именно он построил бассейн. Потом он ушел, а замену не прислали. Года полтора мы были без ком. взвода. Поскольку дембеля нас ничему, кроме работы с буссолью, не научили, то пришлось все осваивать самим. Каждый ПХД я шел в парк в топопривязчик. Доставал документацию и изучал. Очень помогло то, что я с 4-го курса строительной специальности и геодезию сдал на «отлично». Месяца за два разобрался полностью со всей аппаратурой топопривязчика и научил других. Ездили заниматься в поле одни, без офицеров. И на всех итоговых проверках мы участвовали в стрельбах, привязывая огневые и иногда НП. Даже мне приходилось учить на проверках офицеров, ибо их это дело спрашивали, а они артиллеристы и в топопривязке мало разбирались. Замкомвзвода наш пришел из учебки на полгода позже нас. Мы, сержанты нашего призыва, отказались от должности замка. А ему деваться некуда было. Как-то нас подвязали на строительство КПП. Построили. И там же часто в наряде бывали. На КПП было три комнаты. Комната, где сидит дневальный, комната отдыха и комната советско-афганской дружбы с отдельным входом. Ключи от последней были у замполита полка. Мы там не бывали. А вот комната отдыха, с кондиционером, очень спасала летом. Уже под дембель пришел ком. взвода Тарелкин А. (ныне покойный). Он был только с училища. Мой ровесник. И ничего толком не знал. Да еще офицеры, как молодого гоняли его на подъемы, вечерние поверки и прочую рутину. Через месяц он чему-то научился, и нормально с ним мы ужились, хотя поначалу пытался командовать, ничего не умея. Уже под дембель ездили в рейд с «Ураганами». Нормально отработали по привязке огневых и НП на всех этапах. Но, главное, что мы сделали в первую очередь сразу после ночного марша, это определили с помощью гирокомпаса поправку буссоли. Имея ее, в общем-то, расчеты могли и сами привязаться, если на местности были подходящие ориентиры. Правда трудновато было на «УАЗ» ехать по колее пробитой танками и мощной колесной техникой. Но прошли, не увязли, разок только закипели.

Про ВАП (винтовочный артиллерийский полигон): чтобы не тратить дорогие снаряды при учебе, был придуман ВАП. Расчет БМ или пушки выполняет все обычные действия, привязки, расчеты и наводку. Но стреляет не машины, а пулемет, установленный в здании ВАП. Одиночными. По макету местности. В буссоль попадание пулеметной пули видится как реальный взрыв на местности. Вот именно этот макет местности наш топовзвод и строил все лето, церквушки и дома по колено, мостики, ну и прочие объекты на местности. По плану на местности должна была быть река с притоком. Так вот 600 метров реки были выложены по четыре штуки в ширину бутылками из-под минералки со свалки дивизии (бутылки сначала не принимали и их выбрасывали). Несколько машин этих бутылок привозили. ВАПом пользовался и наш полк и артполк.

Роба у нас была х/б, как зимой, так и летом. П/ш нашему призыву выдали под дембель только. Зимой сапоги, летом берцы. На лето выделялось две пары носков. В общем-то хватало, носки были неубиваемые. Значков нам не выдавали, каждый как мог крутился. Однажды парню из нашего взвода дали отпуск по семейным обстоятельствам, так значки ему со всего взвода собирали. Я свой комплект выменял у нач. вещевого склада на вырезанные собственноручно из листовой резины штампы, что ставили на белье и накладные. Причем договор был на два комплекта, один продал и на эти деньги купил подарки домой на дембель. Кормили очень хорошо, особенно при Ильине. Мясо производства Чили, Аргентины в коробках, как окорочка куриные ныне, ни косточки, ни пленки, чистое мясо. Мяса настолько было много, что надоедало. Часто в столовой отправляли молодых за чистой вермишелью, заливали это кофе на сгущенке и добавляли масло, а мясо молодым оставляли. На ужин вообще не ходили часто. Всегда в палатке была пара ящиков рыбных консервов, что всегда оставались с нарядов по кухне. Вот чего никогда не видел за всю службу, это яиц. Как-то в часть завезли много соленой селедки (тоже дефицит в Союзе в те годы), объедались ей. Единственно чего видели мало, так это фруктов свежих, редко, чаще случайно. В столовой узбекские повара не постоянно, но и совсем не редко готовили обалденный плов. На хлопковом масле с добавлением изюма.

Под офицерским модулем жил огромный варан, метра два наверно. Очень красивый, чешуя на солнце всеми цветами радуги переливается. Иногда он выбирался, и народ с гиканьем за ним бегал. Мелких варанов, размером с кошку, в поле часто видели. С рейда как-то обезьянку привезли. Змей не видел в поле ни разу. Как-то разведчики выкопали зимой щитомордников и скорпионов, а вживую скорпионов не видел. Зато фаланг чуть не каждый наряд на КПП, они на свет из степи приползали. Самую большую обнаружили у нас в палатке в запасном выходе, размером с мою ладонь была. Как потом оказалось они не ядовитые, тогда этого не знали. В поле видели зайцев, грифов, уларов, в арыках ловили крабов. В тумбочках жрали печенье джунгарские хомячки, серые с белой грудкой. Нас совершенно не боялись, а мы их не трогали -- красивые. А вот мышей за пологом палатки ремнем часто глушили.

В поле, недалеко от части, был родник и на занятиях туда иногда наведывались умыться, водички попить. В части из скважины вода была скверная, пока не привыкнешь, тошнило и зубы от нее портились. Я в армии много зубов оставил из-за этого. На второй год ее запретили пить и привозили хорошую с района аэропорта, а со скважины - только для стирки и умывания. В каждом подразделении на второй год поставили полевые кухни и в них заваривали верблюжью колючку, это и пили, в том числе и в качестве профилактики от болезней. Очень свирепствовала желтуха, из-за этого в столовой убрали тарелки и выдали каждому котелок и ложку, но переболели очень многие. Меня краешком зацепило, но в госпиталь не попал. Случилось это под Новый год, самолеты не летали, потому мы с товарищем сидели в палатке и жрали накупленные в магазине сладости. Как потом оказалось именно сладкое и помогает в таком случае. Короче, к тому времени как самолеты залетали, симптомы у нас пропали и в никакой госпиталь мы не улетели.

Из офицеров полка запомнились: Хубиев (разведка), впоследствии стал командиром дивизиона (на данный момент нет в живых), Германович (связь) — такой крепкий, немного кряжистый (говорили, боксер бывший) и очень спокойный, к-н Егоров (служба РАВ). Именно Егоров приютил брошенного Кулешовым Рекса и увез с собой в Союз, и именно Егоров вел занятия по карате. К-н Давыдов (комбат 6-ой батареи) запомнился тем, что, по общему мнению, «у него даже мандавошки ходили строем». Вживую общался с ним пару раз, когда ходил в наряд по штабу, особо придирчивым не показался. М-р Иван Бут, первый замкомполка, любитель устраивать ехидные разносы по мелким провинностям на разводе. Нач. штаба. м-р И. Соболь. Поскольку БУ напрямую подчинялась командованию полка, то после комбата он был следующий вышестоящий начальник и часто бывал в батарее. Лето, клапана окон палаток закрыты и в палатках темно. Команда - «Подъем». В палатку радиовзвода кто-то зашел. Из дембельского угла вопрос: "Дневальный, кто там на подъеме?". Если не сильно строгий офицер, то дембелям можно на зарядку не идти и поспать еще чуток. Ответа нет, тишина. Из дембельского угла звучит: "А дежурный сапог?". И наконец ответ голосом нач. штаба — "Сейчас узнаете, кто на подъеме". Через несколько секунд через заднюю дверь все мухой свалили. Ну, а после развода весь сержантский состав БУ, невзирая на призыв, в полной выкладке был выстроен в районе караулки и получил задачу, за определенное время добежать до дороги и обратно. Не уложимся - будем бегать до победного конца. Поскольку время было нереальное и несколько километров по жаре +45 никому не улыбалось, то мы сговорились бежать первые метров 200 от старта и последние 200 м до финиша, остальное пешком ходить и хоть целый день так. Степь ровная, как на ладони нас видно. И вот мы бежим последние 200 м к финишу, изображаем, как мы запыхались и устали. Соболь смеется в голос и отпускает нас.

Практически каждый день показывали кино. Причем многие фильмы мы видели раньше, чем они пошли в Союзе. Довольно часто были артисты. Запомнились Кобзон (с тех пор очень его уважаю), «Пламя» и театр Советской армии (был ведущий «Артлото» Федор Чеханков и актриса — жена главного героя из фильма «Офицеры»). Новый год праздновался всей батареей. Накрывалось угощение и связисты делали из лампочек гирлянды. Отдельно у нас во взводе праздновались дни рождения, даже самого молодого. Сбрасывались деньгами, делали торт из перемолотого в муку в наволочке печенья и сгущенки. между слоями апельсиновый джем. Ну и всякие конфеты, напитки. И еще на посошок, из нелегального. Ставили бражку в канистрах. Водка недоступна — дорого очень. Дрожжи брали на хлебозаводе, а сладкое разное, сахар, что давали некурящим, монпансье из магазина, даже изюм из компота с столовой (он был местный и настолько сладкий, что сахара в нем и после компота оставалось достаточно для бражки). Из этого изюма чаще всего и делали. емкость с бражкой летом тупо в поле прятали. Из-за этого все канистры круглые были (газом раздувало). Ну а зимой сложнее, днем под полом хранились в палатках в вырытых ямах, а ночью доставали и ставили рядом с печкой. Чтобы не пахло в палатке, трубку из канистры в воду. Однажды эту бражку нашел первый замполит, а поскольку нашлось в каждом взводе, то наказали всех замкомвзводов. Единственный раз наряд по батарее из них состоял, хотя сержантов дневальными не ставят. Легкодоступным был гашиш. Когда ездили в Адраскан за песком для стройки, выменивали у мальчишек местных на лопаты, ломы, на куски арматуры. За наручные часы давали лепешку с ладонь. Этого хватало всей батарее (не все курили гашиш) на месяц. Однажды я починил чей-то будильник, и его сменяли. Сам я курил несколько раз, пока однажды не перебрал и не пошли глюки, после этого больше не пробовал. Зимой, когда топились печки, жарили картошку. У нас во взводе был глубокий противень на ведро, как раз на взвод. Ближе к дембелю, при Котове, когда у нас начала появляться, чего раньше никогда не было, свинина, солили сало, с картошечкой самое то! По ассоциациям: однажды ночью перелетные птицы уселись на растяжки антенны полковой радиостанции и оборвали их. Опять же ночью на фонари прилетела огромная стая саранчи. Утром шли в столовую, и она хрустела под ногами, слой был 2–3 см по всему полку. О службе я ничуть не жалею. Хорошая школа жизни была".

Разведчики на винтовочном артиллерийском полигоне. Слева Могильченко. Справа Павловский. Второй слева - начальник разведки полка м-р Хубиев (из личного архива Николая Попова)

Наш варан (из личного архива сержанта Николая Попова)

Мой полк (из личного архива Виктора Болдырева)

В течение всего года боевые действия проходили во многих местах, особенно активно в провинциях Логар, Пактия, Кандагар, Нангархар и вблизи Кабула. Бои в ущельях Панджшер и Тура-Бура, Ургунская операция, «Мармоль» и другие. Только осенью подразделения 40-й Армии совместно с военными ДРА провели 46 операций и свыше 250 реализаций разведданных. В 1981 году потери СССР в ДРА составили 1298 человек. В их числе трое военнослужащих нашего полка: Сергей Лескин, Всеволод Лазука, Виктор Сушко (есть информация, что летом 1981 от инфекционного заболевания в изоляторе санчасти полка умер солдат, но фамилию его пока не удалось установить).

Знаковые события года:

1. В январе вручен Вымпел Министра Обороны СССР.

2. Шестого мая вручено Боевое Красное Знамя полка.

3. В июне вступил в должность новый командир полка подполковник Ильин Борис Михайлович.

4. В октябре второй дивизион убыл из Шинданда на новые места дислокации для оказания артиллерийской поддержки 317пдп, 191омсп, 66 омсб.

Почтовый конверт. Письмо домой (из личного архива Николая Попова)

Операция «Магистраль». Три месяца кочевали. Пришла колонна. Танцует Багиров Нофал, «отрабатывает» письмо (из личного архива Игоря Шардакова)

«Все течет, все меняется», как говорил древнегреческий философ Гераклит. Вот уже больше 40 лет прошло с того времени, как началась та далекая Война. Ушли в прошлое конверты и письма, написанные шариковой авторучкой на листе бумаги, вырванном из школьной тетрадки. Мало сейчас охотников среди нас заниматься этим эпистолярным жанром, а уж среди молодежи и тем более. Теперь все проще и быстрей: мобильные телефоны (сотовые), айфоны, смартфоны, интернет в помощь. Но то сейчас, а тогда другого средства связи было не дано, и путь до адресата с пункта А до пункта Б занимал в лучшем случае две недели. Долгожданные Письма, полученные нами, а еще больше полученные от нас родителями, женами, родственниками, друзьями были большими, радостными, волнующими событиями.