Чтение онлайн

Сушко Виктор Николаевич, рядовой, номер расчета орудия.

Род. 7.10.1962 г. в дер. Мстиж Борисовского р-на Минской обл. БССР. Белорус. Работал на з-де «Автогидроусилитель» в г. Борисов. В Вооруженные Силы СССР призван 13.3.81 г. Борисовским ОГВК.

В респ. Афганистан с июня 1981 г.. Умер в результате острой сердечной недостаточности 5.9.1981 г.. Похоронен в дер. Мстиж.

Рядовой Сушко Виктор Николаевич — 6-я реаб 2-го реадн 28-го РеАП умер в результате острой сердечной недостаточности на территории части в г. Шинданд провинции Герат (информация из «Всесоюзной Книги Памяти» и Списка Эдуарда Береснева).

Сержант Николай Попов:

"Скажу, как до нас дошло. Присел в палатке у печки погреться и умер"

Рядовой Рим Халимов, водитель «ГАЗ-66», 6-я батарея:

"Это было рано утром, и я как сейчас помню. Кто-то из сержантов со второй палатки прибежал и говорит, что Сушко не встает. Мы побежали в палатку и увидели, как он лежал, весь бледный. Надо было его быстро отправить в медсанчасть, а все стояли испуганные и как вкопанные. Я взял его две ноги поднял и с двух сторон от головы еще двое. Один из них был Геращенко Коля, а вот кто второй был, забыл. Мы подняли его и побежали. У него ноги были холодные, я не испугался, просто мне его стало очень жалко. Чуть пораньше бы принесли в санчасть, может успели бы они его спасти. От чего он умер я знаю, все помню, как было до того. В его смерти виноваты командиры и сержанты. Мы с Витей очень хорошо общались. Мы постоянно вместе строили эту проклятую столовую. Ездили, добывали камни, грузили, а потом еще и укладывали. Его просто загоняли-довели. Он бы жил и не умер. Когда он умер, комбатом еще был капитан Давыдов. Для него выше всего было любой ценой выполнить задание командования, а про здоровье людей он не думал. Он хотел сделать шестую батарею, как и до нашего прихода, везде первой. И командиры взводов, и сержанты, все его боялись и все беспрекословно выполняли. После завтрака едем за камнями, долбим, грузим и едем обратно разгружаем. Потом начинаем укладывать камни и заливаем бетоном. Потом обед, и сразу после обеда строевая на спортгородке, потом опять за камнем. Где отдых? А ему похер, он хочет, чтобы наша батарея была самой лучшей по строевой подготовке. Сушко бедный свою воду быстро выпивал и просил у меня. Я ему давал, но просил, чтобы он понемногу только пил. Он сильно уставал, понятное дело жара, работа тяжелая, отдыха нет, строевая подготовка, в наряды. Я вот до сих пор помню, как он страдал, до сих пор он у меня перед глазами. Некоторых я уже забыл, его - нет. Может, наверное, за то, что одного призыва были, вместе на тяжелой работе и смерть его. Его просто бездушные командиры угробили. Не только он, были еще ребята, которые хотели написать рапорт, уйти хотя бы в соседний автобат. Нельзя списывать смерть его на болезнь. Это же понятно: кто будет искать виновных? Лучше списать на болезнь сердца. После этого Давыдова (так и хочется плохим словом назвать) у нас были отличные комбаты, Ульянов и Гитин. Пришли новые командиры взводов. Давыдов и до нас был таким. Он кавказец, смесь грузина с армянином (так парни говорили которых мы заменили), только своих земляков жалел, а остальных он не жалел. Я сам попал в Афган после тяжелый аварии в Иолатане в мае 1981 года. Там я получил травмы, 2 ребра были сломаны и ушиб позвоночника, а месяц спустя мы были уже в полку. Я не мог нормально сидеть, все время кололо в правом боку, и болела поясница. Но всем было наплевать, хотя я говорил, что я после аварии. Не жалуюсь, просто такое отношение - пример к тому, как умер Виктор Сушко.

В нашей 6-й батарее было много ребят из самых разных уголков нашей Родины: из Белоруссии (Королев Игорь, Шарапинский Григорий, Геращенко Николай, Шань Юрий, Романович), из Мордовии, Свердловска и Перми (Пашуткин Сергей, Амбросимов Сергей, Варламов, его потом, правда, отправили в 5-ю батарею, Иванов, сержант Баширов Оуалетдин. Олег, хоть и чеченец, но был призван в Мордовии, где учился). Из Киргизии были Сулейманов и Сергей Минчев, Мансуров - из Азербайджана, Александр Нижник, мл. сержант Образов, Ержан Масалимов (он был со взвода управления дивизиона) - из Казахстана, мл. сержант Киселев Андрей - из Казани, Килимбаев Йосоп - из Башкирии, мл. сержант Садретдинов - из Тулы, сержант Усманов - из Самарканда, мл. сержант Касымов из Узбекистана. Как видно, почти все национальности со всего Союза были в нашем подразделении, и могу сказать со всей ответственностью: жили мы с ребятами нормально, служили-дружили. И еще помню я водителя водовозки Сергея Щвецова с БУ полка, с ним мы и в полк прибыли, и в Газни ездили. А с кабардинцем Кошукаевым Русланом из взвода управления дивизиона, мы вообще как два брата были, хотя и призвался он на полгода раньше. У Руслана братишка в Башкирии служил (откуда я родом). Он сам был кандидатом в мастера спорта по борьбе, и мы с ним постоянно боролись. Он мне говорил, что тяжело со мной бороться, так как я тоже занимался несколькими видами спорта, и нас готовили по рукопашному бою в спецгруппе в Уфе. Он был справедливым, честным и для меня был настоящим другом. Многих армейских друзей нашел я (Интернет во многом помог), а его так и не могу найти до сих пор".

Рядовой Рим Халимов, Газни, лето 1982 года (из личного архива)

Ст. лейтенант Валерий Батычко, командир взвода управления:

"В конце сентября начале октября 2-й дивизион получил приказ на передислокацию. Дивизион в полном составе совершал марш по маршруту Шинданд — Лашкаргах. Возглавлял колонну командир 2-го реадн майор Загребин Владимир Николаевич. Дивизион сопровождала МСР 101 Гератского полка и вертолеты шиндандской авиаэскадрильи. В Лашкаргахе дивизион переночевал, дозаправился и, оставив 4-ю батарею, двинулся двумя батареями и управлением дивизиона до Кандагара, сопровождали его вертолеты и самолеты кандагарского авиаполка. Переночевав и дозаправившись, дивизион продолжил марш до Газни, куда доехали ночью. С утра управление дивизиона и 6-я батарея под командованием Виктора Ульянова (бывшего ком. взвода 1-го дивизиона) расположились на территории 191 МСП, а 5-я батарея под командованием ст. л-та Алексея Квочка двинулась через Кабул в Джелалабад. За этот переход и умелое руководство взводом на боевых операциях командиром полка Б. М. Ильиным я был представлен к ордену «Красной Звезды», который получил на День Артиллерии 19 ноября 1982 года, проходя службу в Северокавказском Военном Округе".

Рядовой Рим Халимов, водитель, 6-я батарея:

"4-я батарея уехала самой первой. Они в конце июля или начале августа поехали в Лашкаргах. После их отправки пошел слух, что может быть и остальные батареи - 5 и 6, тоже покинут часть. После этой информации мы так обрадовались, что не будем, как остальные в полку бегать в наряды на кухню, охрану полка. Так и произошло, настал и наш черед. Наш новый комбат Ульянов Виктор был очень добрым и порядочным. Мы его очень сильно уважали. Подполковник Ильин, вообще молодец, он всю дорогу с брони не уходил, а Загребин всех удивил, он с БТРа выходил только когда колонна останавливалась на отдых, весь мокрый. Он задраил люки, и водитель Сапаев ругался, что дышать нечем. В одном месте нас обстреляли с гранатомета, а Ильин был впереди нас, а мы замыкали колонну. Между нами пролетела граната, и даже тогда комполка не спрятался, до Газни так и ехал на броне. Нас всю дорогу сопровождали вертолеты и самолеты Миги. С нами был авианаводчик. То пехота, то десантники сопровождали. Вот так и ехали".

Ст. лейтенант Владимир Диденко:

"Родной дивизион. Был начальником связи до 16.12.1981 г. В переходе участвовал. Дошел с пятой батареей до Джелалабада. 19 ноября с фельдшером дивизиона и солдатами ходили на речку глушить рыбу гранатами. На вопрос офицера 66-й бригады: "Что вы тут делаете", ответил: "Ловим рыбу для праздника РВиА"".

Октябрь-ноябрь 1981 года, Газни. Слева направо. Сидят: ст. л-т Валерий Батычко (КВУ), пр-к Александр Смольков (старшина батареи), ст. л-т Юрий Гончаров (КВ-2). Стоят: м-р Владимир Загребин (ком. дивизиона), к-н Олег Гитин (замполит дивизиона), ст. л-т Виктор Тарасюк (СОБ), Виктор Ульянов (ком. 6-й батареи), пр-к Владимир Арматраут (комсорг дивизиона). В центре: афганская овчарка Град - самая умная собака (вырастили с маленького кутенка) из личного архива Юрия Гончарова)

Мл. сержант Сергей Ковальчук, 4-я батарея, командир БМ-21 «Град»:

"Наша батарея с полка в Лашкаргах ушла в конце мая начале июня, еще при Мартыненко (первый командир 2-го дивизиона.) Я в полку с 19 ноября 1980 года, после учебки в Ашхабаде. Прилетели, как раз на наш праздник, распределили в 4-ю батарею. Первый мой рейд был в апреле на Чагчаран. Комбат к-н Тюляев. В Лашкаргахе мы заменили ребят с первого дивизиона, они там были в рейде. Мы пришли на постоянку, начали обустраиваться. Палатки поставили, вместо кроватей деревянные лежаки из ящиков из-под снарядов, буржуйки установили, полевую кухню, столовую. Мы стояли выше, немного ниже рядом - десантура, вот с ними мы и работали по духам. Хлеб, еду и письма привозили грузовыми вертушками".

Рядовой Рим Халимов:

"Я был водитель. Служил, как и все, тяготы солдатские стойко переносил. Меня до отъезда в Газни назначили к аккумуляторщику полка ремонтировать аккумуляторы наших БМ и ТЗМ. Там все они были негодные, в каждой 1 или 2 банки замкнутые. Молодец аккумуляторщик, если не ошибаюсь, он был молдаванин. Он меня научил, как определить замкнутые банки и спиливать соединения. Потом я на место замкнутых ставил нормальные и собирал, но пайки он сам делал. Командиром отделения тяги был мл. сержант Киселев Андрей из Казани, а зам. ком взвода - сержант Усманов, ком. взвода - ст. лейтенант Батычко. Потом ком. отделения стал сержант Килинбаев Йосуп, мой земляк из Башкирии, это когда я уже освоил азы связи. Потом Газни. Когда в Газни приехали, ст. лейтенант Тарасюк отпустил бороду и стал похож на духа. Можно было переодеть и отправить на разведку. Где-то 2 месяца походил и попал на глаза одному майору с 191 мсп, и пришлось ему сбрить бороду. Как он не хотел, но майор был жестким и строгим. Потом щенка он откуда-то привез, афганская овчарка, кличку Град дали. Это был умнейший пес. Он своих всех узнавал, но не любил коменданта с пехотного полка майора Селиванова. Он на «УАЗике» приезжал к нам, но с машины не мог выходить. Град его не пускал. Позже наш Град погиб, я уже в Шинданде дослуживал, ребята по рации сообщили. Версии две: 1. Он забежал на минное поле, вроде погнал какого-то зверька, ну и на мину наскочил, взрослый уже был, вес приличный. 2. В тот день он был там не один, с собакой соседей. Тот подорвался и соседние ребята из охранения, от злости или так, заодно, расстреляли нашего Града. Так бы он вышел оттуда живой, он на минное поле постоянно бегал, ни разу не подорвался. А ст. лейтенант Тарасюк был очень веселый. С ним было просто общаться. Он погиб в г. Термезе в автокатастрофе, уже после вывода войск. Очень жаль, отличный был командир.

Колошматила наша батарея душманов! Самое интересное было, когда по рации передаешь команду боевым машинам, какой машине сколько снарядов стрелять. И начиналось, крышки только отлетали и пыль за машинами! Пехотинцы-соседи говорили: "Когда над нами ваши снаряды пролетали, нам так страшно становилось", но они нас постоянно хвалили. Случай был, снаряд уронили уже с взрывателем, когда заряжали БМку. Силы были у всех на исходе, так что не успевали заряжать, а пехота просила, чтобы мы продолжали поддержку огнем. У нас было, как в муравейнике, все были задействованы, даже офицеры помогали. Снаряды все в смазке, скользят и еще надо сразу заворачивать взрыватели. Вспоминаю (если память мне, конечно, не изменяет), Игоря Королева еще с ним вроде на пару Колю Геращенко. Игорь был спереди, где взрыватель, и он должен был поднять выше, чтобы направить снаряд в трубу (то есть в пакет). В это время у него снаряд соскользнул и падает взрывателем прямо в землю, а Коля не отпустил свою сторону, удержал. Я со своим напарником тоже со снарядом, мы должны были после них зарядить, и мы, и все кто рядом, естественно все это видим. Это, как будто кино остановили, все замерли и ждали взрыва. Но взрыва фактически не должно было быть. Но инстинкт у людей сразу срабатывает все равно. Как сегодня помню: у меня перед глазами вся жизнь пролетела за секунду. Я всех родных четко увидел. Потом вечером с ребятами сидели и все говорили, что и у них такое было. Уже как бы попрощались с жизнью. Ребята же были городские, быстро уставали и еще - жара. Мы ладно, деревенские, нам не привыкать. Это где-то было в мае 1982 года. Офицеры тоже перепугались. Кто-то из них сказал: "Если упал бы взрывателем в камень, то мог бы и взорваться". Если бы так случилось, нас бы до Луны отправили наши снаряды, рядом снарядов было несколько сотен. После этого случая мы уже осторожничали, чем черт не шутит. В этот день после всех этих передряг мы ужасно устали и еле добрались до месторасположения батареи, после чего без сил рухнули на свои койки. У нас в этот день был самый большой расход снарядов. Каждую машину заряжали не один раз.

Расскажу, как мы обустраивали свое расположение. В Шинданде все строили-строили и здесь опять стройка! Мы сделали свой заводик по производству кирпича из самана. Сложили из этого кирпича душевую, потом столовую и начали строить баню. Вот нам нужны были балки-перекрытия для бани. С Тарасюком днем мы ездили по территории полка и проводили разведку, как будто в медсанчасть, а сами смотрели, где что можно утащить. Разведали и выяснили, что от водокачки прокопали траншею и вдоль траншеи лежат трубы сваренные, отрезки по 30 и 40 метров, диаметром 76 мм. Мы это обсудили и решили утащить эти трубы. 7 ноября мы, более 15 человек, пошли в расположение МСП, слава Богу, было темновато. Мы подошли и взяли два хлыста: один попал 40, а другой - 30 метров. Подняли эти трубы и пошли в сторону своей батареи, а это не меньше 500 метров. Думали, чтобы никто нас не видел. Быстрыми шагами пошли, спотыкаясь, дорога то неровная. Пришли, быстро скинули на траншею, которую нам выкопал экскаватор, когда мы прибыли сюда на новое место службы. Эта траншея по всему периметру, типа граница расположения нашей батареи. Все закурили и довольные стоим вдоль траншеи спиной к полку. Смеемся и курим, довольные. И вдруг резко сзади начали стрелять из автоматов. Сперва в небо, а потом и в нашу сторону и трассерами, и простыми. Нас, как будто ветром сдуло, и сразу над нами пролетели трассера. Еще доли секунды и нас бы просто расстреляли. Когда перестали стрелять мы вышли из траншеи и быстро сообщили в полк, что идет стрельба в нашу сторону. Надо сказать, что эту траншею некоторые использовали как туалет, но ни один из нас не «подорвался». Быстро мы трубы закидали землей на всякий случай, если приедут проверять. Оказалось, по нам стреляли танкисты, которые обкурились травки и решили пострелять - отмечали 7 ноября. Они забыли, что мы там есть. Они по старой привычке думали, что никого нет. Дней пять подождали, было тихо, мы распилили эти трубы и положили как балки. Досок у нас было достаточно. Ящики от снарядов для «Градов» были отличным стройматериалом. Почти через сорок лет я узнал от двоих моих земляков, которые признались, что это был их взвод танкистов. Рассказывали, что так перепугались, боялись, а вдруг кто-то пострадал. Вот такая история была! Но зато такую баню построили, полковые офицеры просились в баню. Один день в неделю им давали попариться и помыться. Потом я на «ГАЗ-66» возил нового комбата, капитана Гитина Олега, а весной 1982 года меня перевели во взвод управления дивизиона, капитана Минина. Но все ровно постоянно с комбатом выезжал на своей «шишиге» (так мы между собой называли «ГАЗ-66»). По гарнизону (191-й мсп) разрешение было только у меня. За продуктами или в штаб.

Несколько раз без разрешения и без брони ездили в Газни в дуканы. Если бы узнали с полка командиры, то дисбат был бы обеспечен. Одна машина «ГАЗ-66», в кабине я (водитель), 2 офицера и в кузове три солдата. Вот так мы нарушали дисциплину и ни разу не попались. Рисковали, обошлось, нам просто повезло. На рынок ездили за кишмишевкой. Ребята после моего возвращения называли меня дураком, они были правы: туда с броней-то было соваться опасно. Никто мне не приказывал, а просто говорили: "Можешь съездить?" Мы же безбашенные, молодые были. Из-за этого меня комдив сажал на гауптвахту. Он нас, татар невзлюбил. Ну, мы ему тем же ответили.