Чтение онлайн

— «Альфа» точно его, — сказала Йоши.

— Пойдем внутрь, поищем? — спросил я.

Йоши покачала головой и сказала, что ни за что не пойдет в кабачок. Просто не решится. Я хорохорился и говорил, что все это чепуха и смешно. Но на самом-то деле мне и самому было жутко представить, как вот я захожу в заведение, спрашиваю у хозяина, где господин Мюллер, он показывает мне его, я подхожу и говорю черт знает чего. Если подумать хорошенечко, проделать все это было совершенно невозможно. Я хотел подойти к окнам кабачка, чтобы заглянуть внутрь, но Йоши схватила меня за руку:

— Нет, нет! А вдруг кто-то нас увидит, что тогда?

— Ладно, — сказал я, — просто подождем здесь, пока он выйдет!

— Мне надо в туалет, — сказала Йоши, — и есть ужасно хочется.

— Внутрь ты не хочешь, на улице оставаться не хочешь, чего тебе тогда надо? — огрызнулся я. Это было совсем не честно — с таким же успехом можно было задать этот вопрос себе.

— Я бы хотела войти, поесть сосисок и сходить в туалет, но пока не узнавать про твоего отца, — ответила Йоши. — Можно же просто посмотреть на него для начала. Вдруг кто-нибудь обратится к нему «господин Мюллер», и тогда мы будем знать, что это именно он!

«А что, неплохо», — подумал я. Мы вошли через открытую дверь в кабачок, я зашагал к ресторанному залу, а Йоши прошмыгнула дальше, к двери с двумя нулями [3] .

«Ну, с богом», — пробормотал я и отворил дверь. Зал был почти пуст. За двумя столами сидела парочка каких-то мужчин, но их я не успел толком рассмотреть, потому что на стойку рядом с большой кофеваркой облокотился мужчина — перед ним лежал пес — и этот мужчина был Йоханнесом Мюллером! И Йоханнес Мюллер совершенно точно был моим отцом! У меня аж дыхание перехватило от благоговейного удивления, что кто-то может быть так поразительно похож на тебя. Он был, вот честно-пречестно, моей копией — чуть помятой и поизносившейся!

Или другими словами — я был отреставрированной его копией! Глаза, волосы, нос, подбородок с поперечной складочкой под губой, брови, почти сросшиеся на переносице, и даже, по словам Дорис, не по-мужски длинные ресницы — все было на месте. Всю свою жизнь я удивлялся тому, что ни на йоту не похож ни на кого из своей семьи. Глядя на моих светловолосых голубоглазых белокожих баб, я думал, что внешность чужака у меня, наверное, от отца. Но встретить своего постаревшего близнеца — к этому я был совершенно не готов.

Казалось, будто этот мужчина родил меня в одиночку и ни одного маминого гена во всем этом не участвовало.

Йоханнес Мюллер поставил пивную кружку на стойку бара и посмотрел на меня. Огромный пес поднял голову и тоже посмотрел.

— Кого-то ищешь? — спросил меня Мюллер.

Я кивнул, закрыл дверь и смотрел на него не отрываясь. Мне больше не было страшно. Чего бояться помятого близнеца? Пес встал и обнюхал меня. Я погладил его и подумал: Мюллер ведь должен увидеть, что я похож на него, как слива на чернослив! Не может быть, чтобы он ничего не заметил! Но этот парень, похоже, как раз ничего и не замечал. Тогда я подошел поближе — пес последовал за мной — и сказал:

— Меня зовут Вольфганг Обермайер. Я сын Мони Обермайер. Мне четырнадцать лет.

Этого достаточно, решил я.

— Ну… И что? — спросил чернослив. В его голосе послышалась неуверенность.

— Вас же зовут Йоханнес Мюллер? — уточнил я. Чернослив кивнул.

Разочарование пополам с возмущением разрасталось во мне. Услышать от почти стопроцентного отца всего лишь дурацкое «и что?» в ответ на уникальное, потрясающее до глубины души признание — это и вправду ужасно грустно.

Больше всего мне хотелось развернуться и уйти. Папа разновидности «чернослив-ну-и-что» был мне нафиг не нужен. От отца без памяти и прозорливости я мог в момент отказаться. Но сейчас речь шла не обо мне, а о Йоши, и я почувствовал, что просто обязан подавить в себе все это. Я сказал:

— Вы же знали мою мать. Раньше, когда меня еще не было!

Мой постаревший близнец отпил большой глоток пива, вытер рукой верхнюю губу, хотя там и следа не было от пивной пены, сморщил лоб в две складки и внимательно оглядел меня. Я тоже сморщил лоб в две складки и изобразил свою знаменитую улыбку с ямочками на щеках, потому что против нее — если верить тете Фее — устоять не может никто.

Старый близнец улыбнулся точно так же. Правда, левый уголок его рта нервно дернулся. Поулыбавшись чуть-чуть, мой постаревший близнец заложил на лбу еще одну складку и спросил:

— Ты пришел ко мне?

Я тоже изобразил на лбу третью складку и сказал:

— Точно!

Тут Йоханнес Мюллер снова взял пивную кружку, осушил ее, достал из кармана двадцать шиллингов, положил их на стойку у пустой кружки и сказал:

— Ну, тогда пошли!

На самом деле он сказал это, больше обращаясь к собаке, но я почувствовал, что и ко мне тоже, и вышел вслед за Мюллером из кабачка. Пес выскользнул в открытую дверь и кинулся к старой «альфе».

— Псина страстный автолюбитель, — сказал Йоханнес Мюллер.

Я оглянулся в поисках Йоши, но ее нигде не было видно. Я показал на дверь с двумя нулями.

— Моя подружка еще в туалете, — пояснил я. — Я бы не приехал, если бы не она. Я приехал из-за нее. Она увязла по уши!

— Ах, вот оно что, — пробормотал чернослив, но было ясно — он ничего не понял.

Я подошел к двери туалета. Хотел постучаться, но та была не заперта. В туалете ни души. Я выбежал на улицу и закричал:

— Йоши! Йоши!

Ответом была тишина и никакой Йоши. И темнота — ничего не разглядеть, потому что сумерки уже превратились в ночь.

Йоханнес Мюллер тоже вышел.

— Как вы приехали? — спросил он.

Я не ответил, я продолжал звать Йоши.

— Слушай, не сходи с ума, — сказал Мюллер, — она не могла уйти далеко!

Тогда я перестал орать и объяснил Мюллеру, что Йоши находится в опасном психическом состоянии. В телеграфном стиле поведал обо всех ее злоключениях. Мюллер вздохами демонстрировал сочувствие. Только чуда не произошло, и Йоши не появилась. Мы обошли вокруг дома, потом вернулись обратно в кабачок, прошли по коридору во двор. Но и там Йоши не было. Огромному псу поведение хозяина казалось странным. Он бегал туда-сюда между нами и «альфой» и лаял. Словно хотел сказать: прекрати эту идиотскую игру, садись в машину и поехали наконец домой!

— У нас два варианта, — сказал Мюллер, — или вернуться в кабак и подождать, пока она придет, или поехать ее искать, — он кивнул на свою «альфу». — Если твоя подружка ушла, мы ее скоро догоним.

— Я даже не представляю, в какую сторону она пошла, — возразил я.

Мюллер подошел к машине. Как только он вытащил из кармана ключи, гигантский пес тут же успокоился и перестал лаять.

— Поехали сначала к Шёнау, — решил Мюллер. — Если не увидим ее, развернемся и двинемся в сторону Гфурта.