Чтение онлайн

– Никки, твоя жизнь стала очень разнообразной. То пожар, то приведения, то слежка Золотого Дома. Ты что совсем не был в курсе?

– Тэми, ты меня удивляешь.
– С деланным недоумением заявил он.
– Я, что должен ещё выяснять, кому конкретно принадлежать шпионы? С них хватит и того, что моя жизнь - это их основная статья дохода. Но то, что Золотой Дом опустился до такой мелочёвки, уже о многом говорит.

– Это точно. Но какова девчонка, а? Надо же, ещё ведь и твоего зануду на столе сплясать заставила. Ты говоришь, он ей проспорил?

– А то. Он имел неосторожность сказать Тайфе, что если она научится готовить - он спляшет на столе, но этого, мол, никогда не будет, потому как она бездарь. В итоге, я был свидетелем того, что слово "никогда" в адрес Дьюмы лучше не произносить.

Тэми застонала:

– Всё я больше не могу смеяться. Ты мне вот, что скажи, эта интриганка, Аларистрин Мииль (Дом Мииль - это очень старый торговый дом, занимаются тканями и красками), всё ещё свою дочь к тебе сватает?

– Конечно. После того, какую я цену за избавление от жуков назначил, еще и с большим азартом. Такая была бы экономия, если что.

– У корысти прямые пути.
– Снова расхохоталась Тэми.

Через несколько дней после визита Ан Касси запрет на мою готовку на кухне был частично снят - мне разрешили готовить травяной настой по утвержденной рецептуре.

Как сказал Син, рассерженный своим проигрышем:

– Делай, что хочешь, но в строгом соответствии с инструкцией.

С утра моросил дождь. Он, правда, ещё вчера вечером начался, а сколько ещё идти будет непонятно. Как-никак скоро сезон дождей. Тревожные сны посещали меня всё чаще и чаще. Мне снилось, что я брожу по давно разрушенному дому. Сквозь каменные плиты проросли деревья, в которых запутался туман и заблудилась я. Знакомый голос звал меня всё настойчивей, но найти зовущего пока не удавалось, так же не удавалось понять кому принадлежит этот голос. Николас, тем временем, показывался дома всё реже и реже. Иной раз, пропадая по три-четыре дня. Мы практически не общались.

– А когда вернётся лэр?

Син развёл руками, мол, и сам бы знать хотел.

На том мы и расстались - он ушёл в лабораторию, а я осталась в беседке. Монотонный шум дождя усыплял и незаметно для себя я крепко уснула.

Пробуждение было не особо приятным - меня били по щекам и трясли.

– Вставай! Тайфа Дьюма, вставай!

Подскочив с перепугу, я огляделась и замерла от неожиданности. Я была в подвале. Дверь в лабораторию, казавшаяся образцом надёжности, была выдрана, словно игрушечная. Вокруг валялись обломки стены. Рядом со мной стоял на коленях Син и плакал. Поодаль мрачный Николас в здорово потрепанной одежде.

– Что... а почему я...?
– в моей голове скакал хаос.

– Жду вас обоих в кабинете - резко бросил блондин и ушёл.

Я беспомощно посмотрела на Сина, тот лишь покачал головой, вытирая слёзы с грязного лица.

– Там и поговорим, Тайфа.

Он помог мне встать и подняться наверх. Ноги меня почему-то не слушались. Так что с трудом ковыляя, мы медленно, но добрались до кабинета. Николас, успев переодеться, сидел в кресле и задумчиво перебирал длинную нитку с крупными, разрисованными странными символами, бусинами.

– Син, можешь быть свободен.
– Сказал он, после долгого изучающего взгляда.

Син поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Итак, Тайфа Дьюма, что ты помнишь?
– голос Николаса звучал необычно холодно и отчуждённо.

– Я была в беседке, у дома. Уснула под шум дождя и проснулась уже в подвале.

– Правда. Теперь с подробностями.

От усталости меня немного качало. Что вообще произошло? Причём тут я? Достали уже эти интриги длинных договоров. Как говорил наставник Шем - "а теперь переходим к мелкому шрифту".

– Сон помню обрывками. Словно иду куда-то в темноте. Потом что-то несу, тоже в темноте. Потом пишу что-то на мозаике в каком-то зале. Потом снова темнота, с чем-то борюсь и просыпаюсь от ударов по щекам.

– Что-нибудь ещё?- Голос лэра словно обволакивал.

Воспоминания вспышками заплясали в голове и вихрем закружила боль.

– Женщина была у беседки. Очень на Суол похожа, только другая. Она меня вела в темноте. Ну, как вела... Она, как бы была моим телом. Потом провал. Следующий фрагмент уже пишу символы. В руках у меня, в том зале, был посох. Старый, резной. А когда я надпись сделала, она хотела куда-то идти дальше. Я сказал, что нет, надо возвращаться и что её время вышло. Она что-то кричала, злилась, пыталась меня удержать. Но я пошла обратно, не обращая на неё внимание. Вы говорили, что духов не надо бояться, от страха они становятся сильней - вот я и не стала. Потом я спускалась всё ниже и ниже. Это всё. Но это ведь не я дверь в стену вбила?

Белый Князь, склонив голову, задумчиво рассматривал меня сквозь пальцы.

– Вообще-то ты. Но...
– и в сторону.
– Ты всё слышала?

Из тёмного угла раздался девичий смешок.

– Так ты её послала! Замечательно. Милая, а теперь я тебе кое, что расскажу. О, я вижу, любопытство тебя пожирает, как ночной зверь заброшенных шахт Нкульба.

Источника голоса я, как ни силилась, но разглядеть не могла. Голос меж тем весело продолжал.

– Нынче в Доме Совета переполох, кто-то в тайном зале совещаний оставил голову одно знакомого тебе палача. О, это очень изысканный жест - оторвать голову тому, кто для многих был головной болью. Да не просто так её положили, а с посланием для Главы Золотого Дома. В том смысле, что только он и может его прочитать и даже понять, а все остальные пищат "запретное искусство". А Лучистый мастер интриг и домыслов, вот поэтому-то и в бешенстве, а эти лишённые разума украшения своих кресел ничего понять не могут. Только я тебе скажу, что там сказано: "Чужие руки оставили твои следы. Ты дочерью жертвуешь, но голос Ма'арво всё равно споёт свою песню".

– Где сказано?
– не поняла я.

– А в той записке, что ты чиркнула на полу. Только ты не краской писала, а кровью Пёрышка. Ты на себя-то глянь - вся одежда в крови, руки в крови.

Ого, и правда.

– Я убила Пёрышко?

– Не, не ты. Одна наша общая знакомая нашла-таки способ обойти слова Оракула и вернулась из мёртвых. Она же разнесла в хлопья лабораторию Николаса, но это так, от злости. Камайя Рии. Знаешь такую?

– Мама Суол?!

– Ага. Та ещё стерва, но за дочку глотку перегрызёт, ну пытается, по крайней мере.

Голос невидимой женщины быстро менялся, то словно ироничная аристократка за вечерней трепезой пересказывает события дня, то хихикающая девица из Окраины, то степенная матриарх, разъясняющая беспутному отпрыску очевидные вещи. К тому же она всё рассказывала, словно была тому свидетелем.

– А ты кто?

– Никки, ты такой невоспитанный мальчик.
– В голосе зазвучала укоризна.
– Ладно, я не гордая, сама представлюсь. Меня зовут Тэми. Про меня даже песенку сочинили, как там "... все тени ей открытые двери". Красиво, да?

– Да.
– Голова шла кругом.
– Мне бы выпить чего.

Девичий смех рассыпался колокольчиками.

– Никки, радость моя, налей девочке. Чувствую, мы с тобой споёмся.

– Скорей сопьётесь.
– Хмыкнул Николас, протягивая мне кружку с вином.

– И что со мной будет?

– Похмелье.
– Немного подумав, ответил блондин, снова усаживаясь в своё кресло.

До обещанного похмелья мне было ещё далеко. Вино принесло желанную лёгкость и как ни странно избавило от головной боли. На моё изумление Николас только подмигнул. Из всех разговоров в кабинете кое-что было понятно, но то, что мне с этого - вот это было не понятно. Да, Суол жива и вскоре должна родить. После родов, она пройдёт ритуал Восшествия и, кранты, нет моей подружки больше. От ребёнка, скорее всего, избавятся - ибо так предписывал закон драмморт, что-то вроде "полукровкам не место среди живых". Камайя Рии, несмотря на всё своё могущество, так и не смогла обойти предсказание, что именно её дочь будет следующей Властвующей. Ни о предсказании, что Суол станет Властвующие, вынудившем Камайю сбежать, ни о том, что она была любовницей Лучистого и одарённой ясновидящей, Суол ни разу не говорила - подозреваю, просто не знала. К тому же, все эти пытки были нужны для того, чтобы сломать волю Суол, она ведь пыталась и почти удачно бежать. Ритуал посвящения в Видящие, а я-то думала слова учу, был Лучистому на руку и пальцем не прикоснувшись к Суол, он смог полностью лишить её желания бороться. Подруга всё видела моими глазами, а всё, что было в конце могла даже почувствовать. О, Создатель! Юная драмморт, со слов Тэми, сейчас больше напоминала растение - ни на что не реагировала, только смотрела вокруг пустыми глазами. Если рядом со мной был Николас, Син, окружившие меня заботой и вниманием, то рядом с ней никого вообще. Только слуги, которым под угрозой казни запрещалось с ней общаться, но по большей части под неусыпным контролем Лучистого и компании. Постепенно разброд в мыслях стал превращаться в более чёткий план, суть которого можно было выразить кратко - "а вот фиг!".