История Разума в галактике. Инженер: Греза о прошлом.

История Разума в галактике

(История Разумной Галактики).

История миров. Избранное.

Выражаю особую благодарность А.В.Маркову

создавшему замечательную работу:

«Происхождение и эволюция человека

Обзор достижений палеоантропологии,

сравнительной генетики и эволюционной психологии.

Доклад, прочтенный в Институте Биологии Развития РАН 19 марта 2009 г.»

Давшую много материалов, без которых эту книгу

было бы гораздо сложней закончить.

(Да что там, каюсь – текст этого доклада местами настолько емок,

что кое-где я отважился на прямое его заимствование.)

Благодарю так же сообщество Википедии.

Порой данные, предоставляемые Википедией,

грешат против истины, но, по-моему главная ее ценность – ссылки на порталы,

способные предоставить достоверные сведения.

Инженер. «Грезы о прошлом».

Стерильная, и в то же время пригодная к заселению (сразу и много) – редчайший по­дарок космоса, случай исключительный – эта планета, тем не менее, считалась бросовой. Слишком уж удалена она была от обжитого пространства. Впрочем, основной причиной этого досадного парадокса были не столько экономические, сколько политические причины. При той сложной политической атмосфере, что сложилась к моменту открытия этой системы, столь отдаленная колония вряд ли сумела бы выжить самостоятельно. Небольшая эскадра, без опоры на хорошо укрепленный позиционный район, не смогла бы не только отразить мало-мальски серьезной угрозы, но даже продержаться до подхода подкреплений. Самостоятельно содержать крупную боевую группировку военно-космических сил, молодое поселение было бы просто не в состоянии, а столь протяженная линия снабжения была бы весьма уязвима для рейдеров вероятного противника. Да и отсылать крупные силы на охрану столь отдаленной колонии, в преддверии неумолимо назревающего крупного конфликта, было бы неразумно.

Как возможный источник сырья эта гроздь планет была не более перспективна. И дело не в том, что не было желающих рисковать жизнью ради дешевого сырья – и риско­вать то никому бы не пришлось: на то созданы автоматические добывающие заводы. Но чрезмерная удаленность от метрополии этого светила, и необходимость боевого охранения для транспортных караванов, грозила шахтерам прямыми убытками.

А вот с научной точки зрения, эта планетная система была весьма привлекательна. Точнее, уникальным объектом для изучения был один из отдаленных спутников местного солнца – очень маленькая (прямо крошечная, с массой около 1015 г (масса средней горы) и очень древняя (чуть ли ни от самого возникновения вселенной) черная дыра, некогда мимоходом захваченная полем тяготения этого светила где-то в межзвездном пространстве. Она болталась вокруг звезды по сильно вытянутой эллиптической орбите, в перигелии приближаясь к ней до одной десятой светового года [1] , а в афелии, удаляясь впятеро дальше. Кстати, весьма беспокойное соседство: все же это была очень древняя, и из-за утечки массы, очень неустойчивая – на грани распада – первичная черная дыра. Исходя из канонов современной математики, это печальное событие должно было произойти прямо сегодня... или вчера... или завтра – и так на протяжении еще десятков тыся­челетий. Конечно, можно было слегка ее «подкормить», и этим существенно продлить ей срок существование. Но… столь редчайшее явление, как гибель первичной черной дыры – а последние мгновения перед ее исчезновением, будут протекать в режиме мощного взрыва с выделением энергии порядка 1030 эрг за время около 0,1 с. [2] – могло дать нашей науке столько уникальной информации, что грех было пренебрегать такой возможностью. Вот и получилось, что единственными претендентами на вновь открытую систему ока­зались несколько крупных научных центров. Так, что небольшая, узкоспециализированная автоматическая исследовательская станция на орбите третьей планеты, вот и все, чем мы располагали в этой системе к началу Событий.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лого-камера была устаревшей, но все-таки из последних модификаций, так что претен­зий к защите оператора у меня было не больше обычного. Притом, что скорость обработки данных – в порядке, чуть меньшая область охвата данных. Матрица мнеморекордера чересчур массивна и несколько тяжеловата, но, надо отдать ей долж­ное, качество восприятия не хуже самых последних моделей. В общем, никаких претензий собственно, к тонкостям ее работы, хотя каналы доступа к «Великой Сфере», на мой вкус и несколько тесноваты. А защита – защита соответствует ныне принятым стандартам, к сожалению. И до неприличия дол­гий период авто-настройки камеры для контакта с новым оператором. Впрочем, в медлительности автоматики отчасти был виноват и я сам. За­пустил в каждый блок «Логички» тестовую программу в слабой надежде отловить при­чину произошедшей здесь так недавно трагедии в поломке аппаратуры. Дохленькая наде­жда – как я уже говорил, это было надежное устройство. Однако, пришло время и мне гото­виться к контакту с машиной. Конечно, все, о чем я сейчас буду рассуждать – общеизве­стно, и, более того, настолько привычно, что за ежедневной рутиной почти забывается, а то и вовсе игнорируется. Но мне оператору-поисковику расследующему смерть или (в легчайшем случае) внезапное слабоумие лучших людей планеты, упускать такие мелочи никак нельзя. И, вот каждый раз, перед таким подключением, я повторяю про себя этот самый первый урок входа в «Сферу». Первое – «Великая сфера» это не более чем полное собрание всего придуманного и изобретенного нашей расой с начала времен. Здесь есть почти все: от гениальных озарений до добросовестных заблуждений, от научных откры­тий и созданных (и апробированных) на их основе изобретений до общепринятых (но непроверяемых) благоглупостей, навроде различных постулатов; здесь нет и не должно быть только двух вещей: прямого обмана, лжи, дезинформации и известных парадоксов. Это первое отличие «Сферы» от Всемирной Информационной Сети, в которой есть все выше­перечисленное и к тому еще немножко. Второе: в отличии от Сети, открытой для посещения всем и вся, в Сферу доступ ограничен операторами Лого-камер, машинок страшно дорогих, стоящих на строгом учете в соответствующих органах. Каждое подключение к Сфере регистриру­ется, каждый продукт, созданный с их помощью помечен длиннющим кодом, включаю­щим в себя как номер Камеры по реестру соответствующего органа так и номер пользо­вателя по собственному списку пользователей Лого-устройства. Третье отличие: в Сфере можно работать, в нее можно вносить данные (при получении соответствующего доступа), но никому без чрезвычайной причины не позволено удалять из Сферы ни знака, ни цифры, ни буквы. Четвертое: Лого-камера – устройство обеспечивающая прямой доступ человеческого сознания к массивам данных, хранящихся на искусственных носителях информации, то бишь машинка, дающая воз­можность ощущать ВСЕ запечатленное в Сфере как собственную долговременную память, и по мере надобности «вспоминать» ту или иную понадобившийся в работе информацию. Ну и кроме того, Камера дополняет расчетную часть мозга, снимая с него нагрузку рутинных вычислений. Пятое и последнее, то из-за чего я сегодня здесь, то из-за чего приняты столь беспреце­дентные меры безопасности, из-за чего начинка Лого-камеры стоит вчетверо дороже воз­можного и все равно не всегда справляется с задачей защиты оператора от случайных па­радоксов. Человеческий мозг устройство хитрое, у него есть стержень собственного «Я», и на основе этого Я, составляющего из себя цепь мировоззрения, желания, чувств, человек может сказать: Я понимаю, Я не понимаю, Я хочу, Я не хочу, до Меня просто Не Доходит (это если поставленная задача некорректна относительно мировоззрений испытуемого), Я не буду этого делать потому, что Мне это просто не нравиться, может разрядиться от напряжения недопонимания смехом. И тут возникает проблема: у оператора слившегося с Камерой возникает некая эйфория, которую чрезвычайно сложно обуздать – ощущение себя почти богом, эдаким сверхсуществом, которому все доступно и все дозволено; ну еще бы – абсолютная память, охватывающая все познания цивилизации, да еще невесомая легкость расчетов. А тогда очень легко зарваться, потерять осторожность подгребая под себя все больше и больше данных, громоздить все более и более сложные конструкции совмещая смежные, а то и вовсе отдаленные отрасли науки, и нарваться в итоге на скрытый парадокс. Представьте, к примеру, что в двух теориях, на основе которых строится очередное вычисление, существует до того не обнаруженное противоречие в каком-нибудь основополагающем принципе. Если своей – человеческой частью системы мозг-машина проверить их на противоречивость, и напороться на этот скрытый парадокс – ничего не случиться. Но, если не проверяя отдать эти данные на обработку электронной составляющей, то этот, всего лишь исполняющий механизм, не столь гибкий в обращении с парадоксами, к тому же не осознающий себя, и потому не располагающая столь совершенной защитой как мозг, может не справиться с кризисом, и, обработав информацию неадекватно, переправить в голову к оператору полнейшую чушь. А, увы, поскольку единственным недостатком системы человек-машина и является именно то, что человеческий мозг не способен относиться критически к продукту своего электронного дополнения, воспринимая тупую железяку как неотъемлемую часть личного логического аппарата – разразившийся кризис способен не только повредить рассудок оператора (что в принципе исправимо), но разрушить сами клетки мозга. Конечно, каждый пользователь Лого-камеры, если он не самоубийца в самой извращенной форме, проверяет опасные, или просто подозрительные конструкты. Но контролировать все подряд, это снижать скорость расчетов на порядок, а то и на два (а еще одаренной личности так сложно удержаться на краю рутинного благоразумия, не поддаться эйфории свободного безграничного творчества), так что иногда ЭТИ смерти случаются. И тогда одному из нас, следователей, приходится бросать все прочие дела, и мчаться на место катастрофы. Занимать, еще не растерявшую тепло несчастного лежанку, и искать, искать, искать причину – шаг за шагом, на ощупь продвигаясь там, где… Впрочем существуют и другие методики поиска – не столь безопасные, как тупая пошаговая перепроверка вычислений потерпевшего, но гораздо-гораздо экономичнее по времени исполнения.

Все. Пора – Лого-камера закончила перенастройку. Я взгромоздил полусферу мнеморекордера на голову и стал… восторженным юношей, немного взвинченным, даже чуть напуганным грядущими событиями… грядущим Открытием, величием того что не давалось столь многим именитым и маститым но вот пришедшим к нему – Великим Открытием. А ведь как все начиналось. С шутки Учителя, игре фантазии престарелого интеллектуала, со скуки родившего безумную идею, и для разминки нагрузившего своего любимого, но непутевого аспиранта поискам доказательств ее несостоятельности. С рутины, со случайности, что именно ему поручили составить отчет о бесперспективности нескольких недавно открытых планетных систем. С веры, если хотите, ученика в непогрешимость своего наставника. С простого просеивания Сферы на хоть какое-нибудь совпадение по трем переменным, и потом смена методики и целенаправленный поиск и наконец вот оно: три темы, которые породят дубину, способную потрясти Мир. Я немного отстранился от его чувств и взглянул на предметы его гордости. Да, идея впечатляет. А если это все еще и работает. Три темы, все три друг без друга – бесполезная, бессмысленная игра ума, полнейшая чушь.

Методика, поиска выбранная мной, говоря откровенно, не приветствовалась в нашей среде – слишком сильным эмоциональным нагрузкам подвергался использующий ее следователь, хотя она и была оч-чень эффективна. Собственная память Лого-устройства имеет одну особенность – помимо мыслей-расчетов оператора, она фиксирует, слабо – как фон этих расчетов – и его эмоции. Перенастроив Камеру, я усилил, насколько возможно, эту паразитную запись, да еще ухудшил качество воспроизведения основных расчетов так, что бы пропал эффект присутствия. Осталось только прогнать эти чувства в ускоренном темпе через свой мозг, на предмет обнаружения закритичных эмоциональных всплесков, по идее, обозначающих момент не возникновения, но осознание парадокса. Метод заключал в себе два, мягко говоря, неудобства. Мало того, что насильственно навязанные моему мозгу эмоции, привязанные к какому-нибудь событию, могли не только не совпасть с моими ощущениями по поводу этого события, (что уже несло на себе немалую эмоциональную нагрузку) но и быть диаметрально противоположным им, ну а такое противоречие вообще грозило серьезным потрясением вплоть до лечения в клинике для душевнобольных. К тому же длительное ускоренное воспроизведение чувств может до такой степени гормонально разбалансировать организм, что следователю, рискнувшему применить этот метод, потом долго приходилось отлеживаться в больнице. Но эта же методика содержала в себе настолько огромный плюс, что я плюнул на возможные для себя неприятности и использовал именно ее. Проще говоря, она позволяла как бы снаружи оглядеть как саму задачу, так и метод ее воплощения, убедиться в жизнеспособности, непротиворечивости, если хотите – красоте проекта, и тем самым решить, стоит ли дальше тратить на него время, либо закрыть раз и навсегда. Итак, три темы.

Первая тема, назовем ее, скажем так: Престарелый Интеллектуал. Из озорства, или от скуки некое Светило От Большой Науки рассчитало Машину, а затем и построило ее действующую модель, создающую стабильный пробой, по его утверждению, в соседний (один из соседних) трехмерный континуум – в параллельный мир, проще говоря. Исследования Модели, состоящей из девяти рабочих спутников-стабилизаторов феномена, движущихся по орбитам вокруг некоего центра масс, и окруженных, в свою очередь, собственными спутниками-компенсаторами внешних помех, позволили, на пределе чувствительности приборов, зафиксировать между третьим и четвертым сателлитом аномалию, по характеристикам вторичных излучений соответствующую расчетному феномену. Проще говоря, модель работала. Но вот полноценная Машина, пробой меж измерениями которой можно было бы активно эксплуатировать, это да-а-а... это махина получалась побольше нашей родной планетной системы. Проект самим же разработчиком признан на данный момент не осуществимым из-за непомерных материальных затрат для его воплощения, а так же отсутствия необходимого для его запуска источника питания. Нет, конечно нашу расу не зря называли Инженерами – мы способны были работать с огромными массами, более того (наш секрет) изменять траектории планет с жидким телом, не разрушая их коры, но с нуля создать подобного гиганта – это было слишком даже для нас. И еще одно НО, еще один огромный недостаток: необходим был слишком сильный (и довольно протяженный по времени) импульс энергии для пробоя и первичной стабилизации устойчивого канала необходимого нам сечения в иной континуум вселенной. То есть, для запуска Машины нам необходим был поток энергии с интенсивностью, всего лишь на два порядка меньшей, чем выделяет сверхновая звезда в первые недели своего появления. При чем речь идет не столько об излучении ее фотосферы, или потенциальной энергии сверхплотной плазмы, из которой состоит звездное «тело», а именно кинетическая энергия разлетающейся с неимоверной скоростью (требовалась скорость не менее шести тысяч километров в секунду) оболочки сверхновой. Хотя требования по мощности, необходимой для поддержания тропинки между измерениями открытой, можно было считать удовлетворительными.

Вторая тема – Чокнутый Шовинист. За редчайшим исключением, большинство звезд, вокруг которых вращаются обитаемые миры, весьма схожи по спектру и интенсивности излучаемой энергии, а значит и подобны друг другу размерами и возрастом. Так вот, в превентивных целях (дабы вовсе исключить вероятность подобного развития событий), разрабатывалась методика преждевременного «старения» звезд. Перевод их через состояние сверхновой, превращение их в нейтронные звезды, либо черные дыры (в зависимости от массы исходной звезды), с целью полной и окончательной победы над всяческими врагами. По принципу: нет «нормальной» звезды – нет врага, поселившегося возле этой звезды. Тем более, что излучение сверхновой (примерно на год возросшее в десятки тысяч раз по сравнению с нормальной светимостью), способно доставить нешуточные проблемы и соседним обитаемым звездным системам. Да и разлетающаяся со скоростью, от четырех до восемнадцати тысяч километров в секунду, оболочка сверхновой звезды, через некоторое время может затруднить межзвездную навигацию в соседних с взорвавшимся светилом областях пространства.

На данном этапе исследований достигнут промежуточный успех: мы способны спровоцировать развитие явления сверхновой у звезд, пребывающих недалеко от естественного перехода в это состояние. Проект свернут – причина: не найдено достижимого для нас быстрого, в условиях активного противодействия вражеского флота, способа подрыва стабильных звезд. Оч-ч-чень впечатляющая по размаху (и кровожадности) работа. Список звезд, в своей эволюции подошедших к грани перехода в состояние сверхновой, – прилагается.

Третья тема – Восторженный Юноша. Проблема передачи энергии посредством прокола пространства. М-да, болезненная для нашего самолюбия тема. После первых прям-таки ошеломительных успехов (очень, очень давних успехов), мы остановились. Недостатки математического аппарата, иначе говоря – современное научное видение мира нами, увы, не соответствует действительности. По следовательской своей привычке приостановил прогон записи и освежил в памяти историю этой нашей полу-удачи. Итак, много-много лет назад когда еще не существовало Сферы, и даже Всемирная Информационная Сеть была очень молода, в одной маленькой исследовательской лаборатории свершилось Чудо. Чудо заключалось в том, что в упомянутой лаборатории исчезло какое-то малое количество энергии, а на противоположном конце планеты эта энергия в другой такой же лаборатории и в тот же самый момент возникла, причем потери составили всего около двух процентов от номинала. Так родился Генератор Пробоя - все было как в сказке: вектор выхода энергетического пучка на приемнике генератора, при пробое пространства, был равен вектору входа, того же пучка на источнике генератора, при чем ЭТИХ векторов входа (теоретически) существовало бесконечное множество. Потом были и другие опыты. В частности, было доказано, что несколько приемников, настроенных на один источник (то есть имеющие одинаковый вектор выхода энергии), вне зависимости от места их нахождения в пространстве, во время пробоя возвращают энергию в равных долях, при чем суммарная энергия на выходе была равна количеству энергии исчезнутой (или исчезновенной?) источником генератора, с учетом естественных потерь, – ясен перец. Естественные же потери всегда, вне зависимости от расстояния между источником и приемником (по крайней мере, в пределах нескольких ближайших звездных систем), составляли около двух процентов от номинала и никаких тебе утрат на угасание, или рассеивание энергетического пучка (сначала естественные потери списывались на гипотетическую упругость среды, проводящей энергетический импульс). Конечно, сам процесс пробоя тоже требовал энергии и достаточно много, но какие выгоды все это сулило вообще: мгновенная связь через сколь угодно большие пространства – для начала, а потом... а потом… Вот на связи все и остановилось. Еще несколько лет понадобилось для миниатюризации и доводки, и наконец мир электроники преобразился, ведь сигнал от одного компьютера до другого не добирался теперь невесть сколько по проводам и световодам, рискуя сгинуть в их мешанине безвозвратно, а мгновенно и с легкостью переносился из нутра одной машины во чрево другой. Связь между отдельными компьютерами и их комплексами стала мгновенной и этот момент нашей истории и стал временем зарождения Сферы. Но очень скоро выяснилось, что все это работало достаточно уверенно только для низких уровней энергии – скажем так, при передаче информации, а не промышленных токов, что весьма огорчало. Попытались обмануть феномен, создав несколько источников с одним вектором входа, и одним на всех приемником, надеясь, что на выходе энергии сложатся, выдав более мощный сигнал – не вышло. Поначалу создавалось такое ощущение, что Среда, через которую проходит энергия при пробое пространства, просто не способна нести на себе более сильные токи. По аналогии, как поверхностное натяжение воды способно удержать на себе смоченную в масле иглу, но не способно проделать то же самое с ломом. Несколько позже, после серии экспериментов, представлявших из себя попытку, выражаясь фигурально, раскатать лом в широкую и тонкую пластину той же «массы», окончившейся мягко говоря неудачей (то есть «раскатать лом» вроде удалось, вот только толку от этого оказалось чуть), математика сменила свое видение проводящей среды. Нынче она представляется нам как некая мембрана. Энергия сама вносит помехи в среду своего прохождения, она, грубо говоря, просачиваясь через эту мембрану, коробит ее саму: ее вздувает пузырями, ведет волнами, корежит, колбасит и мнет. Вектор выхода соответственно перестает равняться вектору входа. Вектор выхода… (Ага, вектор!) при усилении потока энергии канал выхода все быстрее начинает походить на нору стремительно пьянеющего червя. Энергия начинает хлестать куда попало, проникать в какие угодно, но только не в искомый приемник искомого генератора. А от этого, сами понимаете, получается разор и запустение, и куча погоревшей техники.