Чтение онлайн

Машина сломалась. Попробуйте представить себе возможные последствия поломки механизма ТАКИХ размеров, к тому же, оперирующего энергиями сравнимыми с излучением крупной звезды. Ну… Пусть нанесенный нами ущерб Реальности в размахе бесконечной Вселенной стремится к нулю. В масштабах Галактики наши шалости – тоже мелочь неприметная… кажется. А вот Системе, из которой была собрана Машина, досталось основательно – хорошо хоть дело не дошло до полного исчезновения этой самой Системы. Конкретно так, досталось. (Ну а нам, нескольким комкам органической слизи на поверхности третьей планеты… пришлось совсем кисло.)

М-да-а-а… Сначала, из-за накопившихся искажений, захлопнулись ворота в другую реальность. Но ведь энергия от Сверхновой продолжала поступать…

Нет, мы не забыли прикрутить управляющий контур к сети энергосборников возле будущей Сверхновой. И мы не напутали с его настройками. Просто, при столь гигантских встречных потоках энергии, послать управляющий сигнал на энергосъемную сеть оказалось невозможным в принципе. По аналогии – попробуйте поуправлять взорвавшейся бомбой, когда обломки элементов управления весело разлетаются окрест, наперегонки с продуктами сгорания детонированной ими же взрывчатки. А иных способов мгновенно связаться со станцией, вращающейся вокруг звезды, удаленной от нас на три тысячи световых лет [5] , мы не знали. Так, что спустя строго рассчитанное время, уцелевшие в огненном водовороте сотворенной нами Сверхновой, обрывки Сети должны были отключиться с помощью простейших механических таймеров. А предварительно выставляя эти таймеры, мы (и в страшном сне) не могли предвидеть, что активировать Машину нам придется так скоро, в столь жуткой спешке, и при столь драматических обстоятельствах. И вот, после того, как ворота в иные измерения захлопнулись, энергия – никому теперь не нужная энергия – продолжала хлестать в пространство нашей планетарной системы. Первой ее жертвой пала четвертая планета, как раз отвечавшая за прием и распределение этого самого энергетического потока. Канал для сброса избытков энергии в черную дыру не был рассчитан на стол чудовищные потоки энергии, но управляющая логика планеты честно попыталась протиснуть сквозь него ВЕСЬ ее излишек. Это закономерно не удалось но и того, что получилось сбросить в ее прожорливое нутро, полностью изменило географию системы. Безумный поток энергии не только стабилизировал черную дыру, но и каким-то образом добавил ее тушке кинетической энергии на порядки больше, чем той было необходимо, что бы развить третью космическую скорость. Так, что сытая и довольная она, не попрощавшись, скрылась в неизвестном направлении. Что же касается самой планеты: ее не просто разрушило – нет. Объем энергии, сдерживаемой силовыми полями установленного на нее оборудования, был столь огромен, что неким непонятным образом случился ее пробой в прошлое – более, чем за три с половиной миллиарда местных лет до настоящего. (И, как выяснилось несколько позже, в прошлое нескольких соседних пространственно-временных континуумов нашей вселенной тоже.) И вот там, в далеком прошлом, планета и была разрушена. При чем почти вся энергия, аккумулированная планетарными накопителями в настоящем, ушла на пробой в прошлое, а остатки расползлись по нескольким «параллельным мирам», так что взрыв в прошлом нашего пространственно-временного континуума был не силен – сама планета развалилась [6] , а вот спутник ее уцелел. Более того, в момент гибели планеты (то есть, в момент распада центра масс, вокруг которого этот спутник обращался), спутник располагался практически в ближней к местному светилу тоске своей орбиты и двигался, соответственно в противоход движению ведущей планеты [7] . Так что последствием катастрофы именно для спутника, стало решительное изменение его орбиты – его сорвало с прежних путей кружения, и заставило бродить вокруг звезды по неправильной, сильно эллиптической орбите. Теперь в афелии траектория его орбиты пролегала несколько ближе к светилу, чем орбита четвертой планеты, а в перигелии она даже пересекала орбиту третьей планеты системы. Ни о каком орбитальном резонансе в данном случае и речи быть не могло, так что долго эта ситуация, конечно, продолжаться не могла – спустя сколько-то витков вокруг звезды, эта карликовая планета, при очередном удалении от светила, пересекла орбиту третьей планеты настолько близко от нее, что была захвачен полем ее тяготения, и стал постоянным ее спутником. И это была катастрофа. Третья планета потеряла значительную часть атмосферы, ее кору, и без того не так давно образовавшуюся, рвало и комкало. Вулканическая активность возросла неимоверно – вся поверхность планеты покрылась оспинами новых вулканов. Но это была катастрофа благотворная – вулканические топки насытили поверхность планеты сложными углерод и азотосодержащими молекулами. Появление массивного спутника пробудило у планеты мощное магнитное поле способное всерьез противостоять наскокам солнечного ветра. А уменьшение толщи атмосферы уменьшило парниковый эффект, понизив среднюю температуру поверхности планеты до величин, близких к температуре замерзания водородно-кислородного соединения (в просторечии называемого водой)… Так что в течении следующих нескольких сотен тысячелетий, и целого ряда автокаталитических реакций, из этих кирпичиков на планете образовалась Жизнь. И еще много-много времени спустя [8] – спустя многие катастрофы, беды и испытания, на планете появились существа, потомки которых назвали этот мир «Земля»… Но в нашем настоящем все было иначе, и без НАШЕГО вмешательства НИЧЕГО БЫ ЭТОГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ. И на такую звездную систему мы не обратили бы внимания – слишком далека она была бы теперь от требующегося нам идеала. Образовавшийся пространственно-временной парадокс Вселенная распутала по своему, и самой пострадавшей стороной в этом решении оказались мы: несколько десятков заблудившихся в пространстве и времени существ.

Оказывается, у Мирозданья существовало еще одно решение головоломки с воротами в иные пространства. При ТАКОМ расположении планет, и при достаточной энергетической подпитке (забор энергии у Сверхновой все же являлся необходимым условием), между третьей и четвертой планетой системы должен был случиться некий пробой пространства, должно было образоваться в ограниченном объеме некое размягчение вакуума, сквозь которое, при незначительном усилии, можно было уйти в иные трехмерные континуумы нашей вселенной. И получившееся в результате катастрофы расположение планет было почти идеальным (и в этой реальности, похоже, мы не успели довести до ума местный вариант Машины) воплощением этой модели. В подтверждение моих слов могу сказать, что спутник третьей планеты (напомню, бывший в нашей реальности спутником планеты пятой) вращался вокруг нее по орбите с весьма небольшим эксцентриситетом. Более того, Луна располагается на таком расстоянии от центра Земли, что ее видимые с поверхности планеты размеры практически полностью совпадают с видимыми размерами Солнца (что и позволяет нам периодически любоваться столь дивными солнечными затмениями). Подобное было бы невозможно БЕЗ ПОСТОРОННЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА, если бы Луна, как бродячая карликовая планета, была бы захвачена полем тяготения Земли. В таком случае Луна должна была бы вращаться вокруг Земли по довольно вытянутой эллиптической орбите, чего мы в реальности никак не наблюдаем. И вообще Кеплер Иоганн с его озарением:

Тайна космографии раскрыта! “Земля (орбита Земли) есть мера всех орбит. Вокруг нее опишем додекаэдр. Описанная вокруг додекаэдра сфера есть сфера Марса. Вокруг сферы Марса опишем тетраэдр. Описанная вокруг тетраэдра сфера есть сфера Юпитера. Вокруг сферы Юпитера опишем куб. Описанная вокруг тетраэдра сфера есть сфера Сатурна. В сферу Земли вложим икосаэдр. Вписанная в него сфера есть сфера Венеры. В сферу Венеры вложим октаэдр. Вписанная в него сфера есть сфера Меркурия”.

– был не так уж и не прав. По крайней мере, так бы выглядели соотношения орбит этих планет, если бы мы успели довести построение Машины до логического конца. Для столь зрелой планетарной системы, каковой является Солнечная система, настолько высокие процессия, нутация [9] , и долгопериодические колебания эксцентриситета планет внутренней области Солнечной системы объясняются тем, что мы так и не успели закончить юстировку орбит вышеуказанных планет. Более того, она была прервана ВНЕЗАПНО, что только ухудшило данные показатели.

Да и из правила Тициуса – Боде [10] выпадает только Нептун (30,06 а. е. вместо расчетных 38,8 а. е. – на таком удалении от светила располагалась бы «средняя» орбита двойной планетной системы Плутон - Харон), но это только потому, что мы в обоих вариантах реальности, не решились поднимать его орбиту до орбиты Плутона. В новом варианте действительности, кстати, мы так же не успели исправить орбиту двойной планетной системы Плутон – Харон (и их спутников – Никты и Гидры), и потому, у общей для этой четверки орбиты вокруг Солнца, столь сильный эксцентриситет (перигелий 29,6 а. е., афелий 49,3 а. е.).

(И вообще, современные люди обожают все несоответствия, нестыковки, расхождения между действительностью и математическим описанием этой действительности, в зависимости от степени своей религиозности, списывать либо на несовершенство этого самого математического аппарата, либо на промысел Божий, либо на случай, совершенно не учитывая при этом возможность существования других, не столь всеобъемлющих, но все же достаточно могущественных сил. Похоже, далекие предки в этом плане были несколько мудрее нынешних человеков, населяя мир множеством не всемогущих, но могущественных сущностей. Хотя у предков тех предков были МЫ, а современные люди о НАШЕМ существовании даже не догадываются.)

Итак, третья планета обзавелась спутником, недра которого были плотно застроены накопителями, преобразователями, распределителями и прочей машинерией, обеспечивающей работоспособность Проекта. И в этой реальности, когда Машина аварийно отключилась из-за неидеального взаимного расположения своих элементов, часть этого оборудования продолжала работать штатно, поддерживая вышеупомянутое «размягчение вакуума», часть вышла из строя, ну а часть – часть чудила по полной, фонтанируя энергию в пространство, и вызывая тем самым оч-чень интересные побочные эффекты. Но все это мы выяснили потом, а в момент катастрофы… когда одна реальность замещалась другой… нам было не до рассуждений. Если бы… если бы щиты наших баз были неактивны, тогда бы мы и не заметили смены одной реальности на другую – прежние МЫ просто бы стерлись из вселенной вместе с исчезновением реальности бывшей, а МЫ новые возникли бы как часть действительности новорожденной. Но в момент замены реальностей, все наши лаборатории, находящиеся на поверхности планеты, действовали в боевом режиме, а значит были укрыты Состоянием, отчасти выводящим окутанное им пространство из-под действия законов нашей Вселенной. И вот, – кусочки старой реальности оказались вмурованы в реальность новую, – конечно частички новой действительности, занимающие те же пространственные координаты, попытались их заменить собой. Не удалось… смять, деформировать спрессовать в единый массив обломки пространств, расположенных в разных концах планеты, почти выкинуть из этой реальности – удалось; а уничтожить полностью – нет. Так и дрейфовали эти неприкаянные, ненужные ни одному пространству обломки по нескольким параллельным трехмерным континуумам, затронутым катастрофой, одновременно (при взгляде изнутри этого непонятного образования) и спрессованные в единое пространство, и в то же время (если посмотреть снаружи), разделенные огромными расстояниями. По аналогии, получалось некое подобие лифта, сломанного, и потому бессистемно и на неопределенное время посещающего несколько расположенных подряд этажей бесконечного здания, именуемого нами «Вселенная». Ну а мы… мы – несколько клочков хрупкой органической плоти – оказалось заперты в этих парадоксальных тюрьмах. И еще, Вселенная наградила нас второй памятью – каким-то образом в наших головах поселились два равноправных, но очень разных воспоминания о кусочке прошлого, проведенного нами в этой планетарной системе. И вторая память прописалась в голове насильственно и грубо… м-да, кое-кто из нас, кто был послабее душевно – сошел с ума, когда два настоящих столкнулись в их сознании. Так что последовательность событий, рассказанная мною на этих страницах, есть скорее реконструкция проведенная моим разумом, исходя из доступных воспоминаний. И возможно – действительно возможно – что я либо что-то недовспомнил, либо неправильно интерпретировал некие частности, и каким-то образом (мне неведомым), все вышеописанные события произошли с точностью до наоборот.

А так… все закончилось, кажется, относительно безвредно…

Кстати – небольшое отступление. Способ которым был уничтожен наш флот… Идея была весьма проста и даже общеизвестна, вот только воплощение ее в новом качестве – качестве оружия массового поражения – должно было оказаться весьма нетривиальной задачей. На досуге, перебирая в памяти факты истории, я припомнил – некогда, когда энерговооруженность космических кораблей еще оставляла желать лучшего, существовал единственный быстрый способ перемещения из одной звездной системы в другую. Теоретически, принцип межзвездного перелета в прошлом был тем же – выход корабля из состава нашей вселенной, полет, возвращение в нее через некоторое время по новым координатам. Но: из-за слабой энерговооруженности, корабль не был способен достичь даже половины скорости света, а из-за низкой скорости, не имел возможности, при наличных энергетических мощностях, уйти из вселенной. Впрочем, этот порочный круг был преодолим. Существовал такой тип кораблей – внутрисистемный разгонный блок. Гигантская бандура, к которой пристыковывался транспортный корабль. Причем масса блока была такой же основной и положительной характеристикой, как и мощность силовой установки. Единственной его целью было сколько-нибудь разогнаться в нужном направлении, состыковаться со звездолетом, и активизировать собственный генератор Поля Ухода. Конечно, это делалось не в попытке исчезнуть из вселенной сам разгонный блок. Поле Ухода разгонного блока отделяло межзвездный корабль дополнительной стеной от вселенной; образно говоря, как бы выдавливало звездолет из ее пространства, облегчая его капсулирование в независимую вселенную, при включении собственного генератора. То есть суммарного усилия двух генераторов Состояния хватало, что бы межзвездный корабль вышел-таки из-под влияния нашей вселенной. (Сам вижу, что объяснение весьма слабо, но лучшее не получается – чертовски трудно описывать что-либо на языке, не имеющем в словаре слов для краткого (и правильного) обозначения необходимых понятий. Насколько было бы проще, в обратной ситуации: ты сказал «дерево» – все поняли что это такое, ты добавил «Дерево растет» – и это у собеседника не вызвало никаких затруднений. А так приходится идти окольными путями, на ходу сочиняя понятия и определения этих понятий, а у меня, как человека, в силу несерьезного возраста, слабо пока владеющего речью, и обладающего все еще невеликим словарным запасом, это плохо получается. Вот и выходят у меня какие-то трудно представляемые «состояния», «Генераторы состояния» и прочие леший-знает-что… ладно, продолжим.) Но возвращается-то звездолет во вселенную на скорости равной половине скорости света – и здесь нет никакого противоречия, никакого нарушения закона сохранения энергии. Просто, при одновременной активации силовых полей разгонного блока и звездолета, возникает ряд интересных физических эффектов, в результате которых объект «звездолет» забирал у объекта «разгонный блок» необходимую для старта часть энергии. В результате чего блок терял столько кинетической энергии по вектору движения, в котором ушел из вселенной звездолет, сколько тому бы понадобилось, что бы самостоятельно достичь скорости, равной половине световой. То есть, грубо говоря, если масса блока превосходила массу звездолета в двадцать раз, то и скорость, при котором звездолет исчезал из вселенной, должна была быть не сто пятьдесят тысяч километров, а всего чуть больше семи с половиной тысяч – но это в идеале. Реально же зависимость была нелинейная: (Эйнштейн – Гений!!!) масса межзвездного корабля при половине световой, была значительно выше, чем при скоростях незначительных, да и много энергии терялось (шло на нагрев генератора) даже при малейшей рассинхронизации полей корабля и разгонного блока. Но при неимении других путей, годился и этот. Ну а разгонному блоку, потерявшему большую часть накопленной инерции (то есть запасенной кинетической энергии), приходилось долго и нудно разгоняться вновь. Правда точность при подобном катапультирования космических кораблей была неважной – им потом приходилось неделями добираться до цели путешествия. Но недели – все же не десятилетия межзвездного перелета на релятивистских скоростях. Кроме того, звездолет всегда возвращался (по крайней мере старался возвращаться) в нашу вселенную с некоторым недолетом до цели. Оказавшись вновь в нашей вселенной он начинал усиленно тормозить. Нет, понятно, что если корабль не способен самостоятельно разогнаться до половины скорости света, то он так же неспособен сбросить эту скорость (по крайней мере, за адекватное время), но этого и не требовалось. Как только скорость звездолета становилась ощутимо ниже половины световой, он во благо использовал то, что раньше служило во вред. Поясняю: каждый транспорт в своей конструкции имел такую же (только исполненную в значительно меньшем масштабе) систему, что и разгонный блок, и был снабжен несколькими небольшими автономными, способными ненадолго покинуть нашу вселенную модулями с изменяемой массой. И что бы сбросить скорость, космолету было достаточно, совершить запуск пары-тройки из этих модулей по направлению движения. Только вот теперь генераторы состояния космического корабля и модуля намеренно не были синхронизированы – незначительно, иначе бы они потеряли связность (и запуск не состоялся), но в максимально допустимой степени. Таким образом звездолет старался добиться максимально возможной потери скорости с каждым подобным запуском. Масса модулей была изменяемой, поскольку никто не мог сказать точно, на каком расстоянии от цели возникнет в нашей вселенной межзвездный корабль, и сколько, соответственно, полетного времени у него есть для торможения. Порой, что бы остановиться, кораблю приходилось в несколько приемов сбрасывать до четверти изначальной массы. Со временем, технология подобных запусков была отработана настолько хорошо, что в слаборазвитых, или только осваиваемых системах для этих целей стали приспосабливать разнообразный космический мусор вроде кометных ядер, либо астероидов. Выбрасывали на их поверхность самоходную связку генераторов и мобильную пусковую площадку, дожидались мгновения, когда вектор движения оседланного таким образом космического тела совпадет с требуемым, – и стартовали. Небесное тело, из-за неравномерного забора энергии из его объема во время запуска, конечно разваливалось, засоряя пространство, и это было плохо. Так что со временем, любителям халявы пришлось тратиться еще и на цепочку генераторов защитных силовых полей, способных удержать используемое космическое тело от разрушения. За то, этой пусковой площадкой теперь можно было попользоваться в разных направлениях еще несколько раз – то есть до тех пор, пока она, не растеряв большую часть имеющейся энергии, не падала на местное светило. Какие-то военные наработки в этом направлении тоже велись, но прототипы боевых машин были весьма неуклюжи, громоздки, с невысокой точностью и скоростью ведения огня (в общем абсолютно бесполезны в реальном бою) – были признаны малоперспективными и со временем, казалось бы, совсем сошли на нет.

Увы, мы все крепки задним умом, Инерция мышления – с нашей тягой к гигантизму, привычкой работать с запредельными массами и энергиями, из-за устойчиво сложившегося склада мышления, мы уже очень давно пренебрежительно относились к задачам по манипуляции малыми и сверхмалыми объектами, отдавая развитие науки по этим направлениям на откуп другим расам. И потому просто не в состоянии были понять значимость многих разработок в этой области. Ведь если ну очень миниатюризировать пару разгонный блок – звездолет, то даже легкому бомбардировщику вполне по силам будет собственной инерцией вытолкнуть из вселенной маленький, снабженный личным накопителем и двигателем Состояния снаряд. А уж тот, если ему на столь высоких скоростях повезет вынырнуть перед самой мишенью, или еще хуже – внутри нее, способен нанести фатальный урон. Такая машину уже была опасна большим малоподвижным космическим объектам, от планет и планетоидов, до крупных астероидов. На следующей ступени миниатюризации, столь малую пусковую систему уже можно встроить в небольшой (и дешевый) одноразовый автомат, только и способный, что встать на нужный курс, да совершить один-единственный запуск. Правда, такие небольшие Генераторы Состояния способны покрывать излучаемым полем весьма скромный участок пространства, а даже самый маленький генератор энергии – объект довольно-таки громоздкий. Не беда, стоит только взять вместо полноценного генератора емкий накопитель, и снаряд сразу становится меньше на порядок. А несколько подобных устройств, собранных в круглую обойму, и запущенных с бомбардировщика одновременно (и с незначительным радиальным ускорением, приданным каждому снаряду от центра обоймы), возникнут в нашей вселенной эдаким небольшим плоским, слегка разлетающимся в стороны, роем. Эта картечь на коротких и средних дистанциях (разумеется по внутрисистемным масштабам) уже способна надежно поражать большие и средние корабли. Пределом же развития технологии могла бы стать (и стала) капсула, заполненная металлопорошком, каждая крупица которого на самом деле является и накопителем энергии и генератором Состояния наномасштабов, способная на мгновение выйти из нашей вселенной и вернуться в нее. И из-за статистических погрешностей во время производства, эти частицы, стартовав единовременно, возвращаются во вселенную с мизерным временным разбросом, тем самым поражая значительную область пространства. И если при обстреле снарядами, при единичном попадании, у судна еще остается неплохая вероятность избежать гибели, то при возникновении из ниоткуда вокруг, и главное, внутри его корпуса подобной высокоскоростной пыли, шансов уцелеть у него нет в принципе. Самое важное, что активной защиты от этой напасти не существует, а из пассивной – из пассивной хоть как-то может помочь только уменьшение линейных размеров корабля, увеличение его разгонного потенциала, маневренности, децентрализация органов управления и многократное дублирование остальных систем. Проще говоря, теперь – чем миниатюрней была мишень, чем она была быстрей и маневренней, тем меньшая существовала вероятность ее поражения, так что царствовавшие в довоенную пору корабли-мастодонты вымерли первыми. Парадигма войны изменилась, на первый план вышли легкие носители, способные скрытно доставить к цели звено из трех-пяти бомбардировщиков, или вообще эсминцы, вооруженные только торпедами с подобной начинкой. Ну а защиту дальних подступов к планетным системам поручили малым торпедным катерам, поэскадрильно базирующимся на небольших мобильных базах. В военный обиход вновь широко вошли малоразмерные боевые автоматы и малокалиберное скорострельное вооружение, способное эффективно поражать небольшие юркие цели.

Военная парадигма сменилась, но это уже была не наша война…

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лесник… Федор Иванович был неплохим человеком, и искренне желал мне добра. Так что мой выход в тайгу несколько задержался. По причине тяжелых переговоров. Обеим договаривающимся сторонам приходилось сильно повышать голос, что бы быть услышанным оппонентом, а Федору Ивановичу еще и повыше задирать голову. Ибо вышеупомянутый дядя Федя стоял перед собственным домом, и с укоризной разглядывал меня, оседлавшего конек этого самого дома. Впрочем, сам виноват – нечего было пытаться запереть меня в сарае, с намерением продержать в нем до самого прибытия местного участкового. Ожидавший чего-то подобного (А вас бы не насторожило поведение взрослого мужчины, вроде бы без возражений отпускающего несовершеннолетнего малого одного в тайгу?), я, вместо того, что бы от сильного толчка влететь носом вперед в гостеприимно распахнутые двери моего предполагаемого узилища, вывернулся из-под руки лесника в самый драматический момент, и мигом вскарабкался по еще незаконченной поленице на крышу его избушки. Так что аргументы этого коварного товарища я выслушивал в доминирующем, так сказать, положении.