Чтение онлайн

Этот ошеломляющий успех Израиля — дерзкая операция, проведенная за несколько тысяч миль от своих баз и затмившая предыдущую успешную операцию по освобождению заложников рейса авиакомпании «Сабена» за 4 года до этого, — стал частью государственного фольклора еврейского государства. Даже в Соединенных Штатах это известие почти затмило празднование 200-летия Америки.

Этот успех был обеспечен превосходной закулисной работой безымянных тайных агентов «Моссада», которая началась, как только поступило сообщение о захвате самолета, и израильский кабинет министров отдал приказ разведсообществу готовить ответ.

«Моссад» решил, что ключевую роль в этой операции может сыграть Брюс Макензи, британский фермер и бизнесмен, осевший в Кении. Он был другом кенийского президента Джомо Кениаты и единственным белым членом кенийского кабинета. Макензи помогал кенийцам в организации системы обороны и безопасности и одновременно информировал британскую «МИ-6» о ситуации в Африке. Он также хорошо знал израильтян.

«Моссад» через свою резидентуру в Найроби уже давно поддерживал превосходный контакт со службой безопасности Кении. Столица Кении привлекала Израиль тем, что располагалась неподалеку от Африканского рога и была одной из самых важных столиц Африканского континента, где в аппарате Организации Объединенных Наций и Организации африканского единства были представлены дипломаты и шпионы всех мастей и оттенков. Вместе с Заиром в Центральной Африке и Нигерией на западе Кения была одним из трех стратегических опорных пунктов израильской разведки в Африке.

Такие космополитические зоны, естественно, всегда привлекают и террористов. 18 января 1976 г., за шесть месяцев до драмы в Энтеббе, кенийская полиция арестовала в окрестностях столичного аэропорта трех палестинцев, вооруженных советскими ракетами класса «земля — воздух». Арабы намеревались сбить израильский самолет со 110 пассажирами на борту, который должен был через час зайти на посадку. Полученная в ходе допроса палестинцев информация позволила арестовать западногерманскую пару, Томаса Ройтера и Бригитту Шульц, прибывшую в Найроби за 3 дня до этого инцидента. Все 5 подозреваемых — 3 палестинца и 2 западных немца, наглядный результат сотрудничества арабских террористов и молодых европейских радикалов, — после ареста просто исчезли.

Родственники Шульц пытались разыскать ее, но кенийские власти заявили, что они не удерживают никаких иностранных граждан. В конце концов Израиль подтвердил, что арестованные находятся в Израиле. Именно Макензи добился того, чтобы террористы были переданы «Моссаду». В Израиле они были преданы суду и приговорены к длительному сроку лишения свободы.

Угон самолета с израильскими заложниками в Уганду потребовал срочной помощи со стороны Макензи. Макензи договорился с Кениатой об использовании территории Кении израильской разведкой. Уже через несколько часов в Найроби прибыли 10 агентов «Моссада» и «Амана», организовавшие штаб по подготовке операции и приему еще нескольких десятков израильских разведчиков. Остальные израильтяне, одни — под прикрытием бизнесменов, другие — нелегально, на лодках переправившись через озеро Виктория, проникли в район аэропорта Энтеббе для рекогносцировки и изучения систем охраны аэропорта, путей подхода и отхода.

Кения также разрешила израильскому самолету, служившему полевым госпиталем, совершить посадку на своей территории после успешного завершения операции. Эти тайные связи «Моссада» полностью себя оправдали и обеспечили молниеносный успех операции, когда Израиль продемонстрировал всему миру свою способность бороться с терроризмом.

Еврейское государство, так же как и в случае с Джеймсом Энглтоном, показало, что умеет ценить своих тайных друзей. Спустя два года после операции в Энтеббе Макензи был убит именно из-за своего сотрудничества с Израилем: работавшие на угандийского диктатора ливийские агенты подложили в самолет Макензи бомбу. Это была месть Амина.

Израиль постарался увековечить память Макензи. Ассоциация ветеранов израильской разведки, возглавляемая бывшим шефом «Моссада» Меиром Амитом, на собранные деньги посадила на склонах нижней Галилеи рощу из 10 тыс. деревьев в память своего британского союзника из Кении.

Успех операции в Энтеббе, проведенной спустя 3 года после войны Йом киппур, естественно, поднял моральный дух в израильском разведсообществе, но одного этого яркого спектакля было недостаточно для того, чтобы Ицхак Рабин мог удержаться у власти. В мае 1977 года израильский электорат неожиданно отвернулся от Рабина и его лейбористской партии. Весь груз скандалов и провалов, начиная с «дела Лавона» и кончая большим провалом разведки накануне войны 1973 года, щедро приправленный скандальными разоблачениями о коррупции, в конце концов, опрокинул правительство лейбористов, которое управляло страной на протяжении 29 лет. На выборах победила правая партия «Ликуд», и новым премьером стал Менахем Бегин.

Руководители разведсообщества, как и все израильтяне, были шокированы победой Бегина. Они уже давно привыкли работать с хорошо известными им деятелями лейбористской партии и сами были выходцами из рядов этой партии. Теоретически они должны были стоять вне партийной политики, но верхний эшелон разведсообщества всегда имел весьма тесные связи со своими политическими руководителями.

Теперь в их рядах ощущались неопределенность и даже страх перед стремлением к власти «Ликуда», что было вполне естественно для партии, которая три десятилетия была на политической обочине, и это могло толкнуть ее на путь чисток созданного лейбористами чиновничьего аппарата. Эти страхи имели основания, так как некоторые лидеры «Ликуда» действительно призывали Бегина к проведению такой чистки.

Шеф «Моссада» Хофи и Аврахам Ахитув из «Шин Бет» направили новому премьеру почти идентичные письма, в которых выражали свою готовность уйти в отставку. Оба были гражданскими чиновниками и могли сохранять свою работу, но они признавали право нового премьер- министра назначить на эти ответственные посты своих людей.

Бегин, однако, предложил им оставаться на своих постах, желая избежать ненужных сложностей и недовольства в правительственных учреждениях. Он довольно быстро установил хорошее взаимопонимание с Хофи и Ахитувом. Вскоре оба руководителя, особенно шеф «Моссада», стали частыми гостями в кабинете премьер- министра.

Бегин проявлял живейший интерес к операциям «Моссада», которые, очевидно, напоминали ему его прошлую деятельность во главе организации «Иргун» в 1940-х годах. Почти с юношеской непосредственностью он иногда просил Хофи рассказать ему «все», не опуская никаких деталей. Тот терпеливо рассказывал, поражаясь время от времени невежеству Бегина в вопросах разведки и военной стратегии. Это было результатом его долгого пребывания в оппозиции, когда он был лишен того доступа к информации, которым располагали лейбористские лидеры. Позже Хофи признавал, что лишь неосведомленность Бегина вынуждала шефа «Амана» подробно рассказывать премьеру о своей деятельности.

Бегину нравился ореол, которым была окружена разведка, и он с удовольствием играл свою роль шефа разведсообщества. Но у него для этого были и другие причины чисто практического свойства. Бегин намеревался изменить ход истории и использовать для достижения этой цели разведку, имея свое собственное представление о том, чему следовало посвятить первые годы пребывания на посту премьера. Его политические противники старались представить его демоном, этакой сатанинской личностью, которая «сожрет арабов», поджигателем войны, который ввергнет Израиль в пучину новых конфликтов с арабскими соседями.

Бегин знал, что его старались представить в таком свете, и пытался сделать все возможное, чтобы показать неправоту своих оппонентов: он станет великим миротворцем. В качестве первого шага он назначил Моше Даяна, бывшего до этого одним из столпов лейбористской партии, своим министром иностранных дел. Другим шагом стало направление Хофи в Марокко.

Спустя несколько недель после вступления Бегина в должность шеф «Моссада» в сопровождении Дэвида Кимче прибыл в уединенный дворец короля Марокко Хасана в Ифране. Новый премьер пытался добиться того, что не удалось Рабину во время прошлогодней поездки в Рабат, — достичь мира с Египтом, самым мощным противником Израиля. Хофи заручился согласием Хасана на оказание содействия в проведении необычной встречи. Шеф «Моссада» — фигура, вызывавшая страх и ненависть во всем арабском мире, — должен был встретиться с высокопоставленным представителем Египта и открыть путь для будущих мирных переговоров.