Чтение онлайн

«Беби-шах» поселился в Марокко с большой свитой слуг и военных, проводивших время в разработке почти несбыточных планов его возвращения к власти в Тегеране. Они говорили Нимроди, Швиммеру и Кашоги, что для реализации этих планов им были нужны только деньги на покупку оружия и оплату наемников, которые свергнут аятолл.

Оба израильтянина пришли к выводу, что заговор может иметь успех, и поспешили информировать об этом Шарона. Мечты «беби-шаха» очень удачно вписывались в более масштабные геостратегические планы Шарона, и друзья министра обороны были в приподнятом настроении. После серии почти непрерывных международных телефонных переговоров и встреч в Африке собралась более широкая п представительная группа заговорщиков.

Это было просто невероятное сборище. 13 мая 1982 г. недалеко от границы с Танзанией на изумрудных газонах фешенебельного «Маунт Кения сафари клаб», в уединенном обстановке принадлежавшего Кашоги эксклюзивного охотничьего курорта, который от Найроби отделяло около 600 миль пастбищ, заполненных всевозможной живностью, среди цветов и увешанных плодами деревьев встретились и пожали друг другу руки 6 израильтян, 2 суданца и 1 саудовец.

Эта встреча навсегда должна была остаться тайной, но она была настолько непринужденной, что один из ее участников даже сфотографировал всех на память. Тут был Арик Шарон со своей женой Лили, которую он почти всегда брал во все свои тайные поездки, и теперь она обменивалась любезностями с иностранцами, которые официально были врагами ее супруга.

Однако вопросы, которые они обсуждали, были более чем серьезными. Суданскую сторону представляли президент Ньюмейри и начальник его разведки Абу Таеб. «Я был удивлен мягкостью и вежливостью президента Судана», — вспоминал впоследствии Шарон.

Ньюмейри также был «хорошо информирован и проницателен» и согласился с Шароном в том, что их общим врагом является Ливия. Суданский лидер был готов не просто к сотрудничеству с Израилем, которое фактически уже началось в рамках израильской программы спасения эфиопских евреев. Теперь Израиль в лице Шарона и его «двора» развернул более широкий план в отношении Ньюмейри и его территории.

Шарон прибыл в Марокко вместе с Нимроди, Швиммером, Кашоги, Кимче и Тамиром для реализации далеко идущего плана превращения Судана в гигантский арсенал для «специальных проектов». Саудовская Аравия обеспечит финансирование: Кашоги информировал своих гостей, что король Фахд готов выделить для этого 800 млн. долларов, и «если потребуется, — добавил он с улыбкой, — может быть, даже один миллиард долларов». Израиль поставит оружие, как произведенное в Израиле, так и трофейное. В арсенале будут не только винтовки и минометы, но также танки, самолеты и ракеты.

Ньюмейри в этой сделке привлекали деньги, которые должны были потечь в его страну и его собственные карманы, а Нимроди, Швиммер и Кашоги как посредники в закупке и продаже оружия получали солидные комиссионные.

Шарон был заинтересован в крупных контрактах на экспорт оружия. По этому каналу можно было удобно реализовать трофейное вооружение, захваченное за многие годы у партизан ООП и соседних с Израилем арабских стран. В плане превращения Судана в огромный арсенал содержалась ирония: Судан будет платить Израилю за оружие и боеприпасы, которые первоначально приобретались ООП и арабскими странами при финансовой помощи Саудовской Аравии.

Для кого предназначалась вся эта огневая мощь? Среди наиболее перспективных клиентов был Иран. Отсюда «беби-шах» и его генералы могли получить оружие для свержения режима аятоллы. Из малозначительной оппозиции Реза и его последователи могли стать реальной угрозой для Исламской республики и вернуть Иран в лоно Запада.

Это оружие также можно было поставлять всякого рода повстанческим группировкам в Африке, боровшимся с режимами, недружественными Израилю, Судану и в целом Западу. Эти гражданские войны могли иметь место в Африке, Азии и даже в арабском мире. Возможности такого проекта были беспредельны. Ньюмейри и израильтяне договорились встретиться снова в июле того же года в Египте, в Александрии, для более детального разговора.

Представителей «Моссада» не допустили к участию во встрече в «Мауит Кения». Тогда они потребовали подробную информацию о ней. Кимче после возвращения в свой офис в министерстве иностранных дел сообщил в «Моссад», что Ньюмейри согласился на открытие в Хартуме постоянной резидентуры израильской разведки, а также на продолжение операции по вывозу эфиопских евреев.

Ицхак Хофи, естественно, был рад возможности открыть еще одну резидентуру в арабской стране, но ему не нравилось, что его отстранили от встречи с Ньюмейри. Израильтяне, установившие тесные связи с Аднаном Кашоги, по существу начали крупномасштабную тайную операцию, причем без участия «Моссада», который всегда с недоверием относился к саудовскому магнату. Похоже, «двор Арика» вторгался на территорию Хофи.

Помимо чисто внутренних политических и бюрократических обид, аналитики «Моссада» были искренне обеспокоены ирано-суданским проектом. Применительно к Ирану «Моссад» считал, что в политическом плане время «беби-шаха» и его генералов прошло. Операция вторжения в Иран небольшими силами, предпринятая в то время, когда он успешно противостоял огромной армии Ирака, имела очень мало шансов на успех и могла привести только к конфузу и, возможно, к разоблачению заговорщиков.

Что же касается более широких геостратегических аспектов предполагаемого суданского арсенала, то «Моссад» считал, что Шарон переоценивал интересы и возможности Государства Израиль. Было еще одно существенное возражение со стороны «Моссада», полагавшего, что арабам вообще нельзя доверять ни жизни израильтян, ни деньги и ни престиж Израиля, связывая его с сотрудничеством и доброй волей таких государств, как Саудовская Аравия и Судан.

Ветеран «Моссада» министр иностранных дел Шамир тоже не был склонен доверять арабам. В оценке перспектив суданского проекта он стал на сторону «Моссада», и даже Кимче не смог его переубедить. Премьер Бегин не занял четкой позиции, заявив Шарону и его друзьям, что ему нужны более серьезные доказательства того, что переворот в Иране — как первый этап осуществления амбициозного плана — может увенчаться успехом.

«Моссад» был преисполнен решимости сорвать этот план. Полагая, что от него будет только вред и Израилю и «Моссаду», Хофи тайно отправил одного из своих заместителей в Марокко для встречи с «беби-шахом». Высокопоставленный израильский разведчик раскрылся перед шахом, хотя и не назвал своего подлинного имени, и заявил молодому принцу: «Я уполномочен высшим руководством Израиля сообщить вам, что израильтяне, с которыми вы встречались, не являются нашими официальными представителями. От них у вас будут одни неприятности. Пожалуйста, в будущем поддерживайте прямой контакт с нами, хотя сам по себе суданский проект нас не интересует».

Завершив свою миссию и тщательно заметая следы, представитель «Моссада» возвратился через Европу в Тель- Авив. Колоссальный проект Шарона, Нимроди, Кимче и их арабских партнеров приказал долго жить. Это был довольно любопытный способ решения государственных дел, что применительно к Америке выглядело бы так: Пентагон предпринимает какие-то внешнеполитические инициативы за спиной Госдепартамента, а ЦРУ вмешивается и срывает их. Так израильская разведка втягивалась во внутриполитические склоки.

Суданско-иранский план был началом конца грандиозной стратегии, выдвинутой Шароном в период его пребывания на посту министра обороны. Включавший множество сложных комбинаций, он имел своей главной стратегической целью создание не севере Израиля нового Ливана и предусматривал уничтожение военной инфраструктуры ООП на юге Ливана, по словам израильских политиков, «террористического государства в государстве». После серии партизанских рейдов и ракетных обстрелов израильской территории в Северной Галилее и ответных израильских рейдов и артобстрелов Бегин в июле 1981 года скрепя сердце принял выработанные американцами условия прекращения огня. Однако с самого начала было ясно, что это непрочное и временное соглашение. Отдельные палестинские группировки продолжали свои атаки, и у израильской авиации буквально чесались руки дать адекватный ответ.