Чтение онлайн

Бегин и Шарон испытывали животную ненависть к ООП, которую они считали бандой убийц, ставящих своей целью уничтожение Израиля. Премьер-министр открыто сравнивал Ясира Арафата с Адольфом Гитлером. Было ясно, что нападение Израиля на опорные пункты ООП в Ливане — это всего лишь вопрос времени. Неизвестно было только то, где израильтяне нанесут удар и насколько масштабными будут эти операции.

Для прояснения обстановки Шарон и его помощник генерал Тамир в январе 1982 года тайно встретились в Женеве с сирийским генералом Рифатом Ассадом, братом президента Сирии. Эта встреча доказала, что в мире тайной ближневосточной дипломатии нет ничего невозможного. Ведь по существу самый воинственный израильский министр встретился для вполне цивилизованной беседы с высокопоставленным представителем самого заклятого и воинственного врага Израиля.

Рифат Ассад был колоритной фигурой: жестокий и неоднозначный военный руководитель, жуир, знавший толк в женщинах и не чуждавшийся материального благополучия. Но главное — реалист, который мог отказываться официально признавать Израиль, но тем не менее уважал его мощь. Он знал, что Сирия и Израиль, несмотря на взаимную враждебность, имели по крайней мере два общих интереса: ослабление ООП и стабилизация положения в Ливане путем его раздела.

Встреча в Женеве уже сама по себе была достижением, но она не дала конкретных результатов, не было достигнуто даже ограниченного взаимопонимания. Было не ясно, имел ли Рифат Ассад санкцию на встречу с заклятыми врагами Сирии, но это было вполне вероятно.

Усилия Израиля по защите своих интересов в Ливане предпринимались преимущественно в рамках тайной дипломатии. «Моссад» и «Аман» уже в течение восьми лет поддерживали тесные контакты с фалангистами — формированиями христианской милиции Ливана. Первые контакты были установлены в 1974 году, когда христианские лидеры почувствовали, что теряют свое доминирующее положение в стране. Их мусульманские соперники сформировали коалицию, в которую вошли многие палестинцы, нашедшие убежище в Ливане, что существенно увеличило их влияние и разогрело политические амбиции. Христианские политики, однако, упорно отказывались реформировать систему, которая устраивала их во всех отношениях.

Король Иордании Хусейн, сам глубоко вовлеченный в тайную дипломатию с Израилем, убедил руководителей христианской милиции Камилля Шамуна и Пьера Джемаеля вступить в контакт с Израилем. Бывший президент Ливана Шамун и бывший министр Джемаель имели продолжительную беседу с премьер-министром Рабином. Была достигнута договоренность о том, что Израиль окажет помощь фалангистской милиции, которая, по иронии судьбы, создавалась как подражание европейским нацистам и фашистам 1930-х годов.

С израильской стороны контакт поддерживал «Моссад», а со стороны фалангистов особый интерес проявлял сын Пьера Джемаеля Башир. Молодой Джемаель, юрист, в обстановке царившего в стране беззакония был смел, коварен и убийственно беспощаден. Он не остановился перед уничтожением своих «союзников-христиан», представителей семейств Шамуна и Франжье, стремясь стать единоличным руководителем милиции.

В 1970-х годах Башир Джемаель работал в адвокатской фирме в Вашингтоне, и там с ним установило контакт ЦРУ. Сын руководителя христианской милиции согласился стать платным агентом разведки США. Американцы заплатили Джемаелю тысячи долларов и не ошиблись в своем выборе: несмотря на то что он был самым младшим из шести сыновей Пьера, Башир сумел обогнать своих старших братьев и в 1976 году стал руководителем самого крупного контингента христианской милиции.

Обеспечив выживание фалангистов в ходе гражданской войны в Ливане 1975–1976 годов, «Моссад» получил разрешение на открытие еще одной своей резидентуры, оснащенной мощным радиопередатчиком, расположенным в порту Джуией. В остальной части Ливана враждебные христианам мусульмане и палестинцы оказывали на них сильное давление, но клан Джемаеля полностью контролировал территорию порта к северу от Бейрута. В дополнение к разведчикам «Моссада» в Джуней были направлены офицеры израильской армии, которые установили официальную систему взаимодействия с фалангистами Джемаеля, гораздо более мощную, чем все то, что Израилю до сих пор удавалось сделать в других арабских странах.

Одновременно израильтяне создали свою собственную милицию на юге Ливана, которая должна была противостоять растущему влиянию ООП в этом регионе и защищать северную границу Израиля. Это формирование, в котором господствовали христиане из района Марджаюна, получило название Армии Южного Ливана. Ее бойцы были одеты в израильскую военную форму, но без израильских знаков отличия. А на автомашинах и танках этой армии даже не были удалены надписи, сделанные на иврите.

За финансирование, экипировку и боевую подготовку этой армии отвечал «Аман». В подготовке боевиков- фалангистов из Северного Ливана принимали участие инструкторы израильской армии, а также «Моссада» и «Шин Бет». Фалангисты также создали с помощью Израиля свои собственные службы безопасности и разведки, которые возглавил Эли Хобейка.

«Аман» и «Моссад» с большим энтузиазмом относились к контактам с фалангистами, полагая, что это дает Израилю большие преимущества. При помощи таких контактов израильтянам удалось создать разветвленную сеть осведомителей, снабжавших их актуальной информацией о палестинских партизанских группах, о сирийских вооруженных силах и политических процессах в этой части арабского мира. Тайные связи с Ливаном полностью вписывались в израильскую доктрину «периферийных» союзов. Ливанские христиане были естественными союзниками Израиля в силу того, что они враждовали с мусульманами.

До 1981 года израильтяне в своих отношениях с фалангистами не шли дальше того, «что помогали им помогать себе». Дэвид Кимче, руководивший в то время деятельностью «Моссада» в Ливане, говорит, что израильские офицеры связи в Джунее всегда недвусмысленно давали понять христианам, что Израиль не будет воевать за них. После своего переизбрания на второй срок Бегин приказал расширить и углубить контакты с фалангистами. Шарон пошел еще дальше.

Христианские лидеры, понимавшие уязвимость Бегина, стали оказывать на него давление с целью добиться увеличения израильской помощи. Они заявляли, что им угрожало уничтожение со стороны Сирии, и, чтобы доказать это, сами провоцировали различные инциденты, а для подкрепления своей версии событий передавали израильтянам тенденциозную информацию. Бегин, испытывавший симпатии к угнетаемым меньшинствам, — особенно когда в роли угнетателей выступали арабы — был склонен верить фалангистам.

Шарон знал правду и не боялся, что ливанские христиане могут быть уничтожены. Но он считал, что Башир Джемаель был тем человеком, который готов и вполне способен реализовать стратегические замыслы Шарона в плане создания на Ближнем Востоке «нового порядка».

Вечером 12 января 1982 г. на одной из авиабаз в окрестностях Тель-Авива собралась группа влиятельных израильских военных. В их числе были Ариель Шарон, генерал Тамир, представители «Моссада», глава «Амана» генерал Иехошуа Сагуй и другие высокопоставленные военные чины. Им были даны краткие инструкции о том, как вести себя, если что-то случится, и как им в случае необходимости надо выходить с территории, занятой враждебными силами. Затем все собравшиеся сели в военный вертолет.

Это был странный полет в неизвестность людей, которым была доверена безопасность Израиля. Они всматривались в темное пространство Средиземноморья и линию берегового освещения Ливана, пытаясь определить свое местонахождение, пока наконец не увидели огни Бейрута. Вертолет приземлился на аэродроме в Джунее, где Шарона и его коллег встретил местный резидент «Моссада».

Баширу Джемаелю было лишь сказано, что предполагается прибытие «ответственного израильского представителя», но он угадал, кто это будет. Идя навстречу грузному Шарону, молодой фалангистский лидер с улыбкой произнес: «Я знал, что Вы приедете. Я ждал Вас».

В ходе целой череды роскошных обедов, перемежавшихся экскурсиями в различные районы Бейрута, обе стороны интенсивно работали над достижением принципиальных соглашений по широкому кругу вопросов. По возвращении в Израиль Шарон сказал: «Я окончательно отработал план с христианами. Теперь мы можем выполнять его. Я связал им руки».

Через пять недель достигнутые договоренности были подтверждены в ходе визита Джемаеля в Иерусалим для встречи с премьер-министром Бегиным. Шарон хотел, чтобы Бегин лично убедился в этом.