Чтение онлайн

Папа считал своим долгом пресечь епископское своеволие в национальных церквах. Если кого–нибудь отставляли от духовной должности без его ведома, он, невзирая ни на что, заставлял восстановить отлученного, и, наоборот, отлучал неповиновавшихся.

Юридическим обоснованием неограниченной власти пап явился сборник документов, который увидел свет при Николае I и получил название «Лже–исидоровы декреталии». Этот сборник включал в себя уже известную нам грамоту о «Константиновом даре», папские документы и грамоты со времен Климента Римского, отдельные постановления церковных соборов; составление его связывалось с именем Исидора из Севильи — главы испанской Церкви VI века. Документы (в массе своей подложные) провозглашали власть папы над всеми церковными руководителями и давали право любому епископу непосредственно обращаться к папе. Одновременно декреталии провозглашали свободу Церкви от светского контроля, более того, объявляли о подчиненном положении светской власти по отношению к церковной. И в представлении папы, его церковная власть распространялась повсюду. «Атлет Божий» напряженно следил за ходом церковной жизни во всем мире, и, когда до него доходили слухи об успехах или неустройствах Восточной Церкви в далекой Византии или в славянских странах, он считал своим правом и долгом принять в событиях непосредственное участие и направить их в нужное для римского престола русло.

В Восточной Церкви к концу IX века назревала острая борьба партий. Еще в период VII Вселенского Собора против слишком либерального патриарха Тарасия была настроена вся братия Студитского монастыря — центра оппозиции правительству. Склонность византийских императоров к иконоборчеству заставляла студитов резко осуждать лояльность патриархов по отношению к властям и обращать свои взоры на Запад. Папы того времени с большим уважением относились к греческому православию и оказывали ему поддержку в тяжелые моменты — не случайно Феодор Студит называл папу «божественным пастыреначальником». Но положение изменилось, когда в 847 году на константинопольской кафедре оказался патриарх Игнатий.

По отзыву современника, Игнатий был «отличный монах, но не блестящий патриарх». Он был необразован и не видел особого смысла в образовании, считая, что христианину достаточно вести аскетический образ жизни и постоянно пребывать в молитве. Основной своей целью он полагал укрепление монастырей, что часто делалось за счет других сфер государственной жизни; к тому же в своих оценках и решениях Игнатий бывал резок и несправедлив. В конце концов, его деятельность стала вызывать широкое недовольство в светских кругах.

В это время власть формально принадлежала Феодоре, матери юного императора Михаила III. Последний же находился под влиянием своего дяди Варды, человека порочного и не гнушавшегося никакими средствами для достижения власти. Патриарх Игнатий резко обличал развратное поведение Варды, а однажды не допустил до причастия. Когда же Михаил III отнял у матери власть, потребовав от Игнатия насильно постричь ее в монахини, тот не согласился. Враги ему этого не простили: в 858 году Игнатий был низложен и отправлен в ссылку, а на место патриарха был поставлен государственный секретарь Фотий (ок.820–891).

Талантливый и высокообразованный Фотий понимал, что у Игнатия огромное число приверженцев, особенно среди монашества, и потому обещал почитать его как своего отца. Однако надежды на мирный характер смены церковной власти не оправдались. Игнатий не согласился на добровольное отречение. Его сторонники предали Фотия анафеме. В ответ Фотий собрал Собор, где в свою очередь предал анафеме Игнатия. После чего приверженцы патриарха Игнатия подверглись притеснениям и гонениям со стороны Варды, несмотря на заступничество самого Фотия.

Вступив на патриаршую кафедру, Фотий уведомил об этом лишь восточных патриархов.

Прошло три года, прежде чем в Риме получили какие–либо официальные сведения о происшедших на Востоке переменах, когда отчаявшийся Игнатий апеллировал к папе Николаю I. Величая его «патриархом всех кафедр, наследником князя–апостола», он жаловался на незаконное смещение его с престола. Письмо к папе послал и Фотий, оправдывая свое патриаршество вынужденными обстоятельствами и подчеркивая, что престол он занял против воли.

Папа Николай I отправил в Константинополь двух легатов разобраться с ситуацией на месте. В 861 году состоялся Собор с их участием, на котором патриаршество Фотия было признано законным. Игнатий опять послал в Рим апелляцию; папе написали также император и Фотий. Николай I на этот раз заявил, что он не давал своим легатам полномочий решать дело, и не согласился с соборным решением. В 863 году он осудил Фотия, низложил его и признал законным патриаршество Игнатия. Фотий, естественно, с решением Рима не согласился.

В это время происходили и другие церковно–политические события, еще более осложнившие отношения Рима с Константинополем. Папа принял под церковно–административное управление Болгарию, что привело Фотия в крайнее негодование: он посчитал, что папа посягает на исконно восточные земли. В 867 году Фотий отправил послание восточным епископам, где жаловался на «латинян», затаптывающих истинную христианскую веру. Он вспомнил о многочисленных теологических расхождениях между Востоком и Западом, объявив западное вероучение ложным и смертельным для христианства. Именно в этом послании богословские противоречия двух церквей впервые сформулировали в явном виде и им придали такое значение (любопытно, что ранее, в 861 году, письмо Фотия к папе, напротив, отличалось либеральностью в подходе к обрядово–догматическим вопросам). Тогда же Фотий созвал Собор, на котором папа Николай I был предан анафеме.

Далее события развивались с калейдоскопической быстротой. На константинопольском престоле сменилось несколько императоров, а на римской кафедре — несколько пап. За долгие годы церковно–политической борьбы Фотий был смещен, потом опять восстановлен в сане патриарха и, наконец, в 886 году смещен окончательно. После этого борьба Рима с Константинополем несколько затихла — с тем, чтобы через полтора столетия разгореться вновь и закончиться самым печальным образом.

Второй этап борьбы крупнейших церковных кафедр и окончательное разделение церквей связано с именами еще двух выдающихся представителей Рима и Константинополя — папы Льва IX и патриарха Михаила Керуллария.

Благодаря клюнийскому реформаторскому движению и поддержке немецких королей папство к середине XI века значительно окрепло. Особый авторитет римский престол обрел при понтификате папы Льва IX, занимавшего его с 1048 по 1054 год.

До своего избрания папой Лев был немецким епископом и долго отказывался от возведения на папский престол. Лишь по настоянию императора Генриха III он согласился стать папой. Способный руководитель, последовательный сторонник клюнийских реформ, он открыто стал бороться с симонией и браками духовенства — его дело впоследствии успешно завершил Григорий VII. Римская кафедра стала постепенно выходить из печального состояния, в котором долго пребывала. Однако постоянную угрозу Италии и Риму составляли норманны, а Генрих III отказался поддерживать папу. Поэтому папа, нуждаясь в политическом союзе с Византией, не мог не желать мира с константинопольским патриархом. Лев IX не хотел быть с ним «на равных» и лишаться церковного и политического первенства Рима, в котором был глубоко убежден. Такое положение никак не устраивало его оппонента — константинопольского патриарха Михаила Керуллария.

Михаил Керулларий происходил из знатной семьи. С юных лет он отличался серьезностью и проявлял склонность к государственной деятельности. Его даже прочили в императоры во время очередного дворцового заговора, участником которого он был. Однако заговор оказался неудачным, и летом 1040 года Михаил Керулларий был лишен имущества и пострижен в монахи. В 1043 году на престол взошел Константин IX Мономах, который приблизил к себе Михаила и сделал ближайшим советником; вскоре Михаил занял и патриаршую кафедру. Отдавшись служению Церкви, Михаил Керулларий сохранил черты властного и государственно мыслящего человека, но был столь честолюбив, что не терпел даже малейшего умаления своего авторитета и авторитета константинопольской кафедры.