Чтение онлайн

Византия, в противоположность Риму, после короткого периода расцвета в X веке стала приходить в глубокий экономический и политический упадок. Положение усугублялось появлением на Востоке нового врага — сельджукских турок, против которых ослабевшая изнутри Византия уже не в состоянии была выстоять. Неудивительно, что ей необходимо было союзничество Запада.

Казалось, в таких обстоятельствах, когда Восток и Запад, объединенные общей христианской верой, нуждались друг в друге, естественен был их союз. Действительно, начался долгий процесс переговоров, который закончился не только неудачно, но и полным разрывом двух ветвей Вселенской Церкви — Западной и Восточной.

Император Константин Мономах попытался заключить договор с папой о совместной защите Италии от норманнов, за что обешал Льву IX вернуть южно–италийские провинции, находящиеся под юрисдикцей Константинополя. Договор собирались скрыть от честолюбивого Михаила Керуллария, так как константинопольский патриарх мог не согласиться на потерю своих владений. Однако Керулларий узнал о готовящемся договоре и решил доказать императору свою независимость и принципиальность. В 1053 году Михаил Керулларий закрыл в Константинополе латинские церкви и монастыри, через которые папа, пользуясь политической ситуацией, стремился распространять латинский обряд. Кроме того по поручению патриарха один из византийских иерархов, Лев Охридский, написал сочинение против латинских обрядов (употребление опресноков, пост в субботу и т. д.) — при том, что разговоры о богословско–догматических различиях между церквами за прошедшие десятилетия, со времени патриарха Фотия, практически не возникали. В ответ папа направил патриарху послание, где указывалось, что в Церкви должны царить мир и согласие: «Различие в обычаях, согласно с местом и временем, не вредит спасению, лишь бы мы были соединены верою и взаимной любовью, которая делает нас достойными перед Богом». Однако папа не преминул указать на грехи прежних константинопольских иерархов, отметил склонность последних к еретическим взглядам и даже привел чисто мифические сведения о том, что когда–то на константинопольскую кафедру была поставлена женщина. По сути, в своем письме папа предлагал константинопольской Церкви почитать римскую Церковь как мать. Политическая ситация была очень острой — и Керулларий, несмотря на обидный тон письма, склонялся к примирению и даже некоторым уступкам. Однако в одном вопросе его позиция оставалась непримиримой: он требовал признать права константинопольского патриарха равными с правами папы. Папа на это пойти никак не мог: он упрекает Михаила Керуллария за употребление титула «вселенский патриарх», который, по мнению Льва IX, надлежит носить только папе.

Конфликт начал разгораться. По поручению патриарха, монах Никита Стифат составляет новое обличение против Западной Церкви. В начале 1054 года в Константинополь прибывает посольство из Рима, полномочное обсуждать вопрос о союзе с Византией против норманнов. В состав посольства входил кардинал Гумберт, который заблаговременно составил опровержение на обличение Стифата. В ходе диспута Стифат признал свою неправоту и его трактат был торжественно сожжен. Однако Гумберт, человек высокообразованный, не проявил достаточно мудрости и такта, чтобы поладить с патриархом и отнестись к нему с подобающим почтением. На созванном вскоре Соборе разгневанный Михаил Керулларий выделил папским легатам места позади греческих архиереев. Папские легаты сочли это унижением и отказались их занять; тогда патриарх прервал с ними всякие отношения.

У императора, озабоченного судьбой договора с Римом, и паских легатов возникла мысль созвать Собор и осудить патриарха. Хотя в один из этих дней папа Лев IX умирает, его послы не идут на компромиссы. 15 июля 1054 года во время богослужения в Софийском соборе, при огромном стечении народа легаты прошли к алтарю и обратились к византийцам с проповедью, жалуясь на упорство их патриарха, после чего положили на св.престол буллу, в которой патриарх и его приверженцы обвинялись в ересях и анафематствовались. Однако население Константинополя поддержало патриарха; начались волнения, чуть не стоившие жизни римским послам и самому императору. Михаил Керулларий созвал Собор, и 20 июля 1054 года на нем была произнесена анафема на всех, «кто трудился над изготовлением буллы», а сама булла сожжена.

Так, взаимным анафематствованием ознаменовался великий раскол Вселенской Церкви на Восточную и Западную. О причинах и характере раскола написаны сотни книг, виновниками объявляются и одна, и другая сторона. Историки до сих пор спорят о событиях тех лет и выясняют, чьей вины было больше — Рима или Константинополя, Западной Церкви или Восточной. По–видимому, вина в равной степени лежала на обеих сторонах, точнее говоря, на Церкви в целом, — в том, что ее историческое развитие очень часто не имело ничего общего с евангельскими призывами. В любом случае, к концу IX века идеологические и церковно–политические предпосылки скорого раскола церквей уже окончательно сложились, а в середине XI века реализовались окончательно.

Образовавшиеся независимые ветви Церкви получили название Католической и Православной, под которыми и известны на протяжении последних десяти веков. Но если Западную Церковь по–прежнему олицетворяет и возглавляет римская кафедра и ее предстоятель — папа римский, то Византия перестала быть оплотом восточного христианства. За несколько веков ее упадка, а затем гибели в XV веке под ударами турок, центр православия переместился на север — в русские земли. Новым оплотом православия стала русская Православная Церковь.

Безусловно, разделение церквей — событие глубоко трагичное для сознания всякого христианина, ибо в нем нарушается основной принцип жизни Церкви — ее единство. Многочисленные попытки преодолеть раскол носили по большей части искусственный характер и приводили не к лучшим результатам. Тем не менее задача достижения христианского единства по–прежнему стоит перед христианами Востока и Запада, которые обрели на своем индивидуальном пути бесценный опыт. Эту мысль прекрасно выразил русский философ Н.Бердяев: «Для таинственных целей Промысла религиозная жизнь человечества распалась на два опыта, на два пути. Оба опыта имеют свою миссию и восполняют друг друга, но мы должны понять различие этих опытов и победить вражду на разных путях, мы можем и должны». Воссоединение христиан должно идти по пути взаимопонимания и взаимопознания. Духовный опыт Запада должен стать в той же мере достоянием Востока, как богопознание Востока должно принадлежать Западу. Когда отчуждение исчезнет, падут и вероисповедные перегородки. Только тогда будет и едино стадо — Вселенская церковь, и един пастырь — Христос!

Христианство стало проникать на Русь задолго до ее крещения. Существуют неоспоримые исторические сведения, что часть русов была крещена еще в IX веке при Аскольде (ум. в 882). Более того, само крещение Руси носило официальный характер, а константинопольским патриархом Фотием был послан на Русь архиепископ для создания здесь церковной структуры. Однако в этот период на Руси, по–видимому, шла напряженная борьба между христианской и языческой партиями, и окончательно христианство утвердилось более чем через сто лет. Тем не менее, по свидетельству летописей, среди дружинников князя Игоря (ум. в 945) имелось немало христиан, а в Киеве действовала христианская Церковь, где совершались богослужения и приносилась присяга, «ибо многие варяги и хозары» были христианами. В 957 году приехавшая в Византию киевская княгиня Ольга уже была христианкой. У ее внука, князя Владимира (ум. в 1015), еще до крещения четыре из пяти жен были христианками. Много христиан проживало до крещения Руси и в Новгороде, где действовала церковь Преображения Господня.

Русь в IX–X веках была традиционно связана с блистательным Константинополем — Царьградом и со славянами в центральной Европе и на Балканском полуострове. Эти связи в значительной степени определили ориентацию Киевской Руси на восточно–христианский мир. При этом у киевских князей была возможность выбора между различными религиями, так как их исповедующие государства были заинтересованы в контроле над богатыми русскими землями. Именно о подобном соперничестве между крупнейшими монотеистическими религиями рассказывает эпизод из памятника древнерусской литературы «Повесть временных лет». Согласно этому эпизоду (подлинность событий, изложенных в нем, многими учеными отрицается), получившему название «Сказание о Владимировом крещении», в Киев в 986 году пришли представляющие восточное христианство посланцы из Константинополя, миссионеры из Рима, а также представители иудаизма и ислама. Согласно легенде, князю Владимиру больше всего понравилась речь греческого проповедника, однако он еще не торопился принять христианство восточного обряда. На следующий год князь отправил в разные страны посольства, чтобы они на месте могли ознакомиться с каждой из религий. Летопись рассказывает, что латинские и мусульманские обряды не произвели на послов особого впечатления, Константинополь же и греческие церковные службы привели послов в восторг, и они усиленно стали склонять Владимира к принятию христианства восточного обряда. Однако окончательное принятие христианства Владимиром оказалось связанным с военно–политическими обстоятельствами — походом на Корсунь и женитьбой на греческой царевне; условием женитьбы было крещение Владимира. Вернувшись в Киев в 988 году, Владимир разрушил языческие капища и крестил в Днепре народ, после чего начал «строить в городах церкви и назначать попов».

Даже из вышесказанного ясно, что крещение Руси Владимиром не было столь простым и быстрым делом, как его часто представляют. Прежде всего, летописи рисуют нам яркую и противоречивую фигуру князя, который до крещения мало походил на христианского святого. Язычник по натуре и верованиям, он содержал гарем, устраивал оргии, даже приносил в жертвы христиан. Опыт полководца и мудрость политика сочетались в нем с яростью и необузданной жестокостью.

Процессу крещения предшествовали попытки Владимира реформировать языческий культ и даже ввести ислам, о чем есть недвусмысленные упоминания в исторических источниках.

Тем не менее не вызывает сомнений, что, крестившись, князь Владимир перестал быть язычником и стал ревностным христианином. Изменились ли его убеждения в силу данного ему Откровения, пережитого духовного опыта или политических обстоятельств не совсем ясно. Однако он решительным образом отверг язычество и утвердил новую религию. Естественно, люди не могли легко отказаться от прежних многовековых верований — поэтому процесс крещения народа был осуществлен в приказном порядке. По свидетельству митрополита Илариона, «крестились если не по собственной воле, то из страха перед приказавшим». В некоторых местах, в частности, Новгороде, замена традиционного языческого культа новым встречала открытое сопротивление. Но все же Русь оказалась готовой к принятию новой веры.