Чтение онлайн

Несоответствие полемики Медведева данным правительства было настолько велико, что часто ему казалось, что он выступает против самого себя. Обращаясь к парламенту в ноябре 2008 года, он раскритиковал административный аппарат государственной власти, который сам возглавлял.

Эта влиятельная речь предназначалась… для лидера оппозиции. Резкое обнажение президентом российских проблем расходилось с несмелыми попытками реформирования. Бюрократы – прежде всего те, которые находились под руководством Медведева, – подавляли свободу печати, указывая телевизионным каналам на то, что нельзя показывать. Не стоит беспокоиться – технологический прогресс придет на выручку.

Чиновники стращали судей господством своих интересов. Каково же решение? Медведев советовал «порекомендовать судьям всех уровней свести к минимуму контакты с бизнесменами и даже представителями государственных служб». Почему бы вместо этого не посоветовать чиновникам уменьшить свои связи с судьями? Этого президент не сказал.

Почему надежды на оттепель в ледяную эпоху позднего путинизма оказались обманчивыми? На этот вопрос было два ответа. Некоторые думали, что Медведев действительно хотел быстрого продвижения, но Путин ему препятствовал. Другие считали его словесные нападки на бюрократию простой полемикой, а его цели консервативными: склонности к свободе и влияние закона были всего лишь признаками давно знакомой ситуации «хороший полицейский, плохой полицейский».

Скептики могли привести надежные доводы. Путин постоянно превозносил преимущества свободы и честность правительства, наблюдая за распространением назойливой и продажной бюрократии. Его цель, как он сказал в 2004 году, – создать «свободное общество свободных людей». Он призывал к созданию таких правоохранительных органов, «работой которых добропорядочный гражданин будет гордиться, а не переходить на другую сторону улицы при виде человека в погонах». Медведев в свою очередь отказывался от реформирования. «Что за необходимость действовать так быстро? – задал он риторический вопрос в 2006 году. – Ничего. Это не проблема № 1 [56] , которой не занимается правительство». Став президентом, казалось, он думал, что главная задача не вылечить пациента, а не причинить ему вреда. Большинство россиян, как настаивал он, думали: «Я надеюсь, что он ничего не испортит!»

Раньше люди Медведева пытались [57] ускорить грандиозные перемены. Летом 2008 года появился план постепенного снижения политического давления на телевидение и приватизации второго национального канала ВГТРК. Конкретный план был составлен в одном из комитетов Думы. В Кремле серьезно обсуждалась главная реформа вступления закона в силу. Пока план время от времени обсуждался в начале 1990-х годов, многие следователи – из прокуратуры, министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности и других отраслей – объединились в единое следственное агентство, аналогичное американскому ФБР. Позже прокуратура соединится с министерством юстиции. Муниципальные силы милиции станут независимыми, федеральными.

Эти проекты не воплотились в жизнь. Идея приватизации ВГТРК застыла, а кремлевское руководство телевизионных новостей продолжало работать как раньше с дополнительной трудностью, которая заключалась в том, что информацию о Путине и Медведеве приходилось держать в неприятном соотношении. Реформы законопроектов никогда не происходили, хотя в 2010 году в программе появились новые цели. Для того чтобы понять, почему пропал стимул, необходимо обратить внимание на первые трудности, с которыми столкнулся Медведев, а также на два внешних события, в 2008 году изменившие ландшафт российской политики.

С точки зрения экспертов, обсуждающих управление страной под руководством Путина и Ельцина, можно предположить, что Медведев мог привести в действие свои реформы одним взмахом руки. Комментаторы объявляли российское президентство близким к диктаторскому. Ранний срок пребывания Медведева в должности президента еще раз показывает, как мало можно сделать выводов о власти российского президента, только лишь читая конституцию. В зависимости от контекста суперпрезидентство, которое по обвинениям критиков Ельцин создал для самого себя, могло быть как крайне сильным, так очень слабым.

При правлении Медведева в 2008–2010 годах оно было очень слабым. Президент не мог ничего сделать в области политических изменений без согласия премьер-министра. А почему бы и нет? Начнем с того, что у Медведева не было надежной поддержки ни в обществе, ни в государстве. В 2000 году Путин получил личное признание избирателей. А победа Медведева в 2008 году объяснялась поддержкой Путина, но в то же время омрачалась явными выборными беспорядками. Рейтинг Медведева совпал с рейтингом Путина, отличаясь на 5–10 пунктов. В коридорах власти у Медведева не было своей команды, за исключением нескольких школьных друзей и бывших коллег, которых направили в «Газпром» или разбросали по должностям второго ранга. Его главный сотрудник, Сергей Нарышкин, был предан Путину, и Медведеву не разрешили его заменить. Возможно, Путин выбрал Медведева потому, что недостаток политических и административных знаний сделал его менее угрожающим в отличие от потенциальных преемников. «Главная его сила, – заметила социолог Ольга Крыштановская, – это его слабость».

Потом реальность взяла свое. Как только Путин продумал политический сценарий, его преемник был фактически загнан в угол, окруженный гранатными растяжками. Если бы Медведев представил политику, которая не нравилась Путину, то для ее осуществления ему бы понадобилось правительство, – а правительство возглавляет Путин как премьер-министр. Если бы он решил принять закон, партия «Единая Россия», которая господствовала в правительстве и которую возглавлял Путин (она же привела его к победе на выборах), вынуждена была бы проголосовать за этот закон. Конституционно Медведев мог бы иметь дело с главами правоохранительных органов и министерств безопасности. Неофициально министры все еще видели Путина в центре власти. В регионах все губернаторы первоначально были назначены Путиным.

В крайнем случае у Медведева были полномочия уволить Путина с должности премьер-министра. Но ему бы пришлось принять замену, назначенную Думой, которая наверняка сплотилась вокруг лидера «Единой России». Если бы Дума отказала три раза, Медведев мог бы распустить ее и назначить новые выборы, утвердив своего кандидата в промежуточном периоде. Таким образом, если бы общество поддержало Медведева против Путина и Медведев мог бы получить более лояльную Думу, избранную после роспуска старой – его конституционные полномочия могли бы на что-то рассчитывать. Но без такой сильной общественной поддержки против Путина у него было мало шансов на победу.

Кроме того, президент не мог распустить Думу, если она пыталась выступить против него (статья 109 конституции). Для импичмента президента с формулировкой «государственная измена или иное тяжкое преступление» нужно было согласие 2/3 членов правительства. Верховному Суду пришлось бы подтвердить, что преступление было совершено, а конституционному суду – что были проведены правильные процедуры (статья 93). По состоянию на 2010 год «Единая Россия» имела 70 % мест в Думе. Совет Федерации состоял из представителей региональных законодательных собраний (господствующих в конце 2000 года в «Единой России») и губернаторов. Очевидно, Медведев мог заменить назначенных Путиным губернаторов своими собственными, чтобы создать в Совете Федерации лояльную к нему фракцию, которая помогла бы избежать импичмента. Но это потребовало бы времени. Между тем попытки устроить импичмент Медведеву, поддерживаемые Путиным, вероятно, прекратились, и все споры остались в верховном и конституционном суде, чьи решения предсказать труднее.