Чтение онлайн

роман до него, границы художественной литературы и ее горизонты.

В учебнике, где места немного, невозможно говорить о великом

романе столько, сколько он заслуживает. К тому же он, более чем

что-либо в русской литературе, принадлежит Европе столько же,

сколько и России. История европейской литературы должна

поместить его скорее в свой международный, нежели в собственно

русский отдел, в ту линию развития, которая ведет от романов

Стендаля к романам Генри Джеймса и Пруста. Надо полагать, что

читатель это произведение знает. Я не могу себе представить

человека, открывающего вот эту книгу, который бы не прочел Войну

и мирот корки до корки. Таким образом, нет смысла напоминать, что

она описывает период с 1805 по 1812 год, что время действия

эпилога 1820 год и что роман состоит из четырех томов. Во многих

отношениях Война и мирявляется прямым продолжением

предыдущих произведений Толстого. Те же методы анализа и

«остраннения», только доведенные до совершенства. Использование

как бы ускользающей, но эмоционально значительной детали для

создания поэтической атмосферы – прямое развитие методов

Детства. Показ войны как неромантичной и грязной реальности,

полной, однако, внутренней героической красоты, проявляющейся в

поведении ее нерефлексирующих героев – прямое продолжение

севастопольских рассказов. Прославление «естественного

человека» – Наташи и Николая Ростовых – в ущерб сложному князю

Андрею, и крестьянина Платона Каратаева – в ущерб всем

цивилизованным героям – продолжает линию Двух гусарови Казаков.

Сатирическое изображение света и дипломатии совершенно отвечает

толстовскому отвращению к европейской цивилизации. Однако в

других отношениях Война и миротличается от толстовских ранних

сочинений. Прежде всего – своей объективностью. Здесь впервые

Толстой сумел выйти за пределы собственной личности и за глянуть в

других. В отличие от Казакови Детства, роман не эгоцентричен.

В нем несколько равноправных героев, ни один из которых не

Толстой, хотя без сомнения оба главных героя, князь Андрей и Пьер

Безухов, являются его транспозицией. Но самое изумительное

отличие Войны и мираот ранних произведений – ее женщины,

княжна Марья и особенно Наташа. Нет сомнений, что явившееся

благодаря женитьбе лучшее понимание женской природы подарило

Толстому возможность присоединить эту новую территорию к миру

своих психологических открытий. Искусство индивидуализации

также достигает тут непревзойденного совершенства. Мелкие детали,

создававшие единственное в своем роде, ни на что не похожее

очарование Детства, используются здесь с таким неуловимым и

высшим совершенством, что выходят за пределы искусства и

сообщают этой книге (и Анне Каренинойтоже), как ни одной другой,

пожалуй, ощутимость подлинной жизни. Для многих читателей

Толстого его персонажи существуют не наряду с персонажами других

романов, а являются просто живыми мужчинами и женщинами, их

знакомыми. Объемность, полнота, жизненность всех, даже

эпизодических персонажей, совершенна и абсолютна. Это

достигается, конечно, необычайной остротой, тонкостью,

разнообразием его анализа (мы уже далеко ушли от грубоватых и

схематичных методов Севастополя), но и благодаря неуловимым

деталям, «аккомпанементу» и особенно языку. Речь, которой Толстой

наделяет своих персонажей, – нечто превосходящее самое

совершенство. В Войне и миреон впервые достиг абсолютного

владения этим инструментом. Читателю кажется, что он слышит и

различает голоса персонажей. Вы узнаете голос Наташи, Веры или

Бориса Друбецкого, как узнаете голос друга. В искусстве

индивидуализированной интонации у Толстого только один

соперник – Достоевский. Останавливаться на отдельных характерах

нет необходимости. Но невозможно не сказать еще раз о высшем его

творении – о Наташе, которая, без сомнения, самый изумительно

сделанный персонаж из всех романов вообще. Наташа и центр

романа, ибо она – символ «естественного человека», идеал.

Превращение реальности в искусство в Войне и миретоже

совершеннее, чем во всех предшествовавших произведениях. Оно

почти полное. Роман выстроен по собственным законам (Толстой

очень интересно намекает на эти законы), и в нем очень мало

непереваренных остатков сырого материала. Повествование – чудо.

Обширные пропорции, множество персонажей, частые перемены

места действия и теснейшая, необходимая связь всего этого между

собой создают впечатление, что перед нами действительно история

общества, а не просто определенного числа индивидуумов.

Философия романа – прославление природы и жизни в

противовес ухищрениям разума и цивилизации. Рационалист Толстой

сдался иррациональным силам существования. Это подчеркнуто в

теоретических главах и символизировано в последнем томе в образе

Каратаева. Философия эта глубоко оптимистична, ибо являет собой

верув слепые силы жизни, глубокую уверенность в том, что лучшее,

что может сделать человек, – это не выбирать, а довериться доброй

силе вещей. Пассивный детерминист Кутузов воплощает философию

мудрой пассивности, в противовес честолюбивой мелкости

Наполеона. Оптимистическая природа этой философии отразилась в