Чтение онлайн

пушкинского Бориса Годунова, сделав из него народную драму. Он

бесспорно обладал не только музыкальным, но и драматическим

гением, но, к сожалению, историк литературы не вправе ни

присвоить его, ни отделить текст от музыкальной фактуры его драм.

Мусоргский по духуочень отличался от своих современников

драматургов, и истинная родня его в литературе – это Некрасов и

Достоевский.

Глава VIII

ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)

1. ТОЛСТОЙ (ДО 1880 Г.)

Двадцать лет назад за пределами России не существовало

разницы во мнениях по вопросу о том, кто величайший из русских

писателей, – Толстой господствовал в русской литературе так, как в

глазах всего мира никто не господствовал ни в одной национальной

литературе после Гете, а если вспомнить и огромный

внелитературный авторитет Толстого – то после Вольтера. С тех пор

колесо моды или законы развития западной мысли свергли Толстого с

его господствующей высоты и водрузили на его место идол

Достоевского, а в самые последние годы (уже и вовсе непостижимый

западный каприз) – идол Чехова. Будущее покажет, повернется ли

снова колесо или передовая элита западного мира окончательно

достигла той ступени умственного одряхления, которая только и

может удовлетвориться осенним гением Чехова.

Для своих соотечественников Толстой, хотя его часто

предпочитали другим писателям, никогда не был символом русской

литературы вообще – эта роль неоспоримо принадлежала Пушкину.

Огромный моральный и личный авторитет, которым пользовался

Толстой в последние двадцать пять лет своей жизни, не был

непременно связан с признанием его абсолютного превосходства в

литературе. Но прочное положение Толстого никогда не подвергалось

сомнению и, насколько мы можем предвидеть, не подвергнется в

будущем. Сравнить его с Чеховым для нормального русского

человека так же невозможно, как сказать, что Брюссель больше

Лондона. Актуальность Толстого, его влияние может иметь свои

приливы и отливы; мы (как случается сегодня) можем и не находить в

Войне и миреничего, чему бы нам хотелось подражать, но звезду

Толстого никогда не затмит никакое другое небесное тело. Говоря в

человеческих категориях, невозможно отрицать, что это был самый

огромный человек (не самый лучший и, может быть, даже не самый

великий, но в моральном смысле самый объемистый), топтавший

русскую землю за время жизни нескольких поколений; если и не

самый великий художник, то, во всяком случае, самый огромный

человек в истории русской литературы.

Огромность Толстого показалась мне достаточной для

оправдания того, что я сделал и что было бы катастрофически

несправедливо по отношению к любому человеку меньшего

масштаба: я разделил его пополам между этим и следующим томом;

читатель найдет рассказ о его литературной деятельности после

1880 г. в моей Современной русской литературе. Если бы Толстой

занимал меня главным образом как человек, то такое деление его

между двумя томами было бы непростительно – единство в самом

главном молодого и старого Толстого есть основное для каждого,

изучающего его личность и особенно его идеи. Но история

литературы занимается литературой, которая есть сверхличностное

растение и для которой биография и психология – вещи

второстепенные по сравнению с внеличностной эволюцией

национальной литературы в целом и составляющих ее частей, т. е.

отдельных жанров. Случилось так, что религиозное обращение

Толстого, происшедшее около 1880 г., совпало с глубокой переменой

в его художественных взглядах и целях, частично обусловленной

этим обращением, но явившейся как независимый литературный

факт, имевший собственное четко определенное место в эволюции

русской литературы и чуть ли не отвергший все достижения

реалистической школы. В этом томе я занимаюсь только теми из

толстовских произведений, в которых он представлен как типичный,

порой даже крайний (хотя кое в чем и эксцентричный) представитель

главных тенденций русской реалистической школы, ее цвет и

высочайшее эстетическое оправдание.

Граф Лев Николаевич Толстой родился 28 августа 1828 г. в

имении своего отца Ясной Поляне, в Тульской губернии. Толстые –

старая русская дворянская фамилия (их немецкое происхождение –

чистая выдумка генеалогии XVII века); один представитель этой

семьи, глава петровской тайной полиции, был произведен в графы.

Мать Толстого – урожденная княжна Волконская. Его отец и мать

послужили основой для Николая Ростова и княжны Марьи в Войне и

мире. Они принадлежали к высшей русской аристократии, и родовая

принадлежность к высшему слою правящего класса резко отличает

Толстого от других писателей его времени. Он никогда не забывал о

ней (даже когда это осознание стало совершенно отрицательным),

всегда оставался аристократом и держался в стороне от

интеллигенции.

Детство и отрочество Толстого прошло между Москвой и Ясной

Поляной, в большой семье, где было несколько братьев. Он оставил

нам необыкновенно живые воспоминания о своем раннем окружении,

о своих родственниках и слугах, в чудесных автобиографических