Чтение онлайн

пословиц из Грибоедова взято не меньше, чем из Крылова. По

эпиграммам, репликам, по сжатому и лаконическому остроумию у

Грибоедова в России нет соперников – он перещеголял даже

Крылова.

В искусстве изображения характеров Грибоедов тоже ни с кем не

сравним. У него было качество, унаследованное от классицистов,

которым не обладал никто из русской реалистической школы. Оно

было у великих мастеров XVII и XVIII вв. – у Мольера, у Филдинга,

а в XIX, думаю, только у Теккерея. Это некая всечеловечность,

которая делает Тартюфа, Сквайра Вестерна и мисс Кроули чем-то

большим, нежели просто характерами. Они личности, но они еще и

типы – архетипы, или квинтэссенции человеческого, наделенные

всем, что есть у нас жизненного и индивидуального, но наделенные

еще и сверхличностным существованием, подобно платоновским

идеям или универсалиям схоластов. Это редкое искусство – может

быть, самое редкое из всех; и из русских писателей Грибоедов

обладал им в высшей мере. Это не значит, что его персонажи не

живут; они живут, да еще как! – но жизнь их более продолжительна и

всечеловечна, чем наша. Они вылеплены из подлинно

общечеловеческого материала. Фамусов, отец, начальник важного

департамента, прирожденный консерватор, циничный и добродушный

философ хорошего пищеварения, столп общества; Молчалин,

секретарь, мелкий негодяй, который играет с пожилыми дамами в

вист, гладит их собачек и притворяется влюбленным в дочку

начальника; Репетилов, оратор кофеен и клубов, «горящий свободою»

и пахнущий вином, безмозглый поклонник ума и ближайший друг

всех своих знакомых. Все, вплоть до самого эпизодического лица,

написаны с одинаковым совершенством, законченностью и

четкостью. Есть только два исключения – Софья и Чацкий. В отличие

от прочих, они не замышлялись как сатирические изображения, а как

характеры остались «невыпеченными». И все-таки своим

очарованием комедия во многом обязана им. Софья не тип, но это

личность. Для классической комедии героиня, которая и не

идеализирована, и не карикатурна, – редкость. Есть в ней что-то

странное, сухо-романтическое: ясность цели, быстрое остроумие,

глубокая, но сдерживаемая страстность. В пьесе она главная

действующаясила – вся интрига движется благодаря ее действиям.

Чацкого часто критиковали за неуместное красноречие. В его

речах, обращенных к Фамусову и его кругу, нет чувства сообразности

и, возможно, есть погрешности в том, каким его задумал Грибоедов.

Но несмотря на это Чацкий в пьесе – самое главное. Он ее образный

и эмоциональный фокус, ее закваска и изюминка.

Дело не только в том, что самые умные речи вложены в его

уста – дело в том, что он задает тон всему представлению. Его

благородный, хоть и смутный, мятеж против растительного

эгоистического мира Фамусовых и Молчалиных и есть истинный дух

пьесы. Его радостный, юношеский идеализм, его стремительность,

его порыв захватывает и бодрит. Он из семейства Ромео; и

характерно, что несмотря на как будто недостаточно ясную

обрисовку характера эта роль является традиционным пробным

камнем для русского актера. Великий Чацкий такая же редкость и так

же высоко ценится в России, как великий Гамлет.

11. ПРОЗА ПОЭТОВ

Влияние французского языка в России достигло апогея в

царствование Александра I. Все образованные дворяне, выросшие в

это царствование, знали французский не хуже, а то и лучше, чем

русский. То же самое происходило у среднего и провинциального

дворянства: Пушкин не забывает напомнить, что Татьяна написала

свое знаменитое письмо Онегину по-французски, ибо, как он говорит

«доныне гордый наш язык к почтовой прозе не привык». Привить ему

эту привычку было главной задачей поэтов, остроумцев «Арзамаса» и

всех прочих из партии поэтов и дворян. Они сделали из почтовой

прозы искусство; между 1815 и 1830 гг. писание писем стало для них

важной частью литературной деятельности. И Золотой век поэзии

является также Золотым веком эпистолярной прозы.

Пушкин как автор писем не менее велик, чем как поэт. Его

«почтовая проза» – неиссякаемый источник наслаждения для всех,

кто любит хороший русский язык. Это естественный, каждодневный

разговорный, только отточенный в лаборатории великого

художественного мышления. По гибкости, грации и свежести

эпистолярный язык Пушкина не имеет себе равных. Не говоря уже об

этом, письма его – сокровищница остроумия, здравого смысла и

умной критики. Но Пушкин никогдане говорит о своих чувствах – ни

с ближайшими друзьями, ни с женой. Единственные эмоции, которым

он дает выход – нетерпение и негодование. Это сообщает его

письмам особенно здоровую и бодрящую атмосферу.

Как автор писем Грибоедов стоит рядом с Пушкиным. Его язык

резче и нервнее, чем пушкинский. Он полон сухого, едкого

остроумия Горя от умаи введенной в берега дисциплинированной

страстности. Грибоедов всегда знает, что хочет сказать, и говорит то,

что думает, прямо и открыто. Если пушкинские письма не имеют себе

равных по гибкости и свежести, то Грибоедов – первый из русских

писателей по остроте и силе фразы.

Замечателен эпистолярный русский язык переписки Вяземского с

Александром Ивановичем Тургеневым (1784–1845) – другом всех

арзамасцев и одним из умнейших людей той эпохи. Эта переписка

как бы дает постоянный комментарий к русской литературе и жизни.