Чтение онлайн

тонкая, острая и меткая ирония жалила так, что враги не могли ее

забыть. Его нападки на Булгарина, продажного журналиста на

жалованье у тайной полиции, восхитительны спокойной

жестокостью. Они способствовали скорому закрытию Литературной

газеты, доведя до белого каления подлого, но влиятельного

соперника.

Начиная с 1832 г. основным занятием Пушкина, во всяком случае

официально, стала история. Его план истории Петра Великого так и

не созрел, но в 1834 г. он напечатал Историю Пугачевского бунта

1773 года. Это шедевр повествовательной литературы, сравнимый с

Галльской войнойЮлия Цезаря. Ее недостаток – недостаток

сведений: Пушкин не мог знать многого, что было чрезвычайно

важно для его темы. Он был слишком классицистом XVIII века,

чтобы рассматривать историю с позиции «движения масс» и

«классовой борьбы», но он очень хорошо видел и отлично показал

социальные истоки великого восстания. В 1836 г. он напечатал

Путешествие в Арзрум– отчет о поездке на Кавказский фронт в

1829 г., в котором он достиг последних пределов благородной

обнаженной сжатости.

14. РАЗВИТИЕ ЖУРНАЛИСТИКИ

Десятилетие 1825–1835 гг. кроме всего прочего, чем оно

выделяется в истории литературы, замечательно и тем, что в это

время начинается непрерывающаяся история русской журналистики.

Несмотря на то что это была эпоха сурового цензурного давления,

журналисты этого и двух последующих десятилетий совершили

смелый прорыв к независимости, если не политической, то по

крайней мере в общекультурных вопросах. Благодаря их усилиям

стало складываться общественное мнение. Партия поэтов и дворян не

слишкомпреуспевала в своих журналистских начинаниях.

Литературная газетаДельвига (1830–1831) была блистательным

предприятием, но цензура ее закрыла. Та же судьба постигла

ЕвропейцаИвана Киреевского (1832). Когда в 1836 г. Пушкин затеял

Современник, он был уже не современным и не мог собрать нужное

количество платных подписчиков.

Профессиональных журналистов «дворяне», не слишком

разбиравшиеся в различиях между этими плебеями, недолюбливали и

презирали. Между тем эти различия существовали: москов ские

журналы, иногда неряшливые, но независимые и воодушевленные

энтузиазмом, были непохожи на сервильную и жалкую

петербургскую прессу. В Петербурге монополия на политическую

информацию принадлежала газете Северная пчела, основанной в

1825 г. Фаддеем Булгариным (1789–1859). Булгарин был поляк,

побывавший в Москве с наполеоновской армией; потом он

дезертировал и вел какое-то неясное авантюрное существование,

пока в начале двадцатых годов не стал заметным в литературном

мире. Он был дружен со многими декабристами, но помощь, которую

он оказал правительству, доставляя улики против вчерашних друзей,

снискала ему особое покровительство тайной полиции.

В царствование Николая I Булгарин приобрел репутацию подлого

подхалима, которого терпеть не могли порядочные люди. Он был

ловкий, хотя и вульгарнейший журналист. Его газета продавалась

лучше всех. Свое влияние он использовал для борьбы с теми, кто был

молод, талантлив и независим. Пушкин, Гоголь, Белинский,

Лермонтов, а в сороковые годы натуральная школа, по очереди были

его врагами, против которых он применял все средства, явные и

тайные.

Совершенно иным был московский журналист Николай Полевой

(1796–1846). Это был «сам себя сделавший» человек. Он был сыном

купца, так и не «стал джентльменом», и джентльмены всегда его

презирали. Но его энтузиазм (нередко вводивший его в заблуждение)

много способствовал распространению новой литературы и

оживлению русской литературной жизни. Журнал его, Московский

Телеграф(1825–1834), был страстным, хотя и неразборчивым,

ратоборцем романтизма. В 1834 г. Телеграфбыл запрещен за

отрицательную рецензию на патриотическую пьесу Кукольника.

Полевой был разорен. В несчастье он не проявил героизма – пошел

на компромисс с булгаринской партией и таким образом потерял свое

положение в литературе. Но память его после смерти была чтима по

заслугам новой интеллигенцией – как память первопроходца и в

некотором смысле мученика.

Другим пионером интеллигенции был Николай Надеждин (1804–

1856). Тоже плебей по рождению, он начал свой литературный путь,

публикуя в 1828–1830 гг. в реакционных журналах серию грубых,

хотя порой и остроумных, статей против поэтов, где валил в одну

кучу Пушкина, Баратынского и их второстепенных подражателей,

осуждая их всех скопом. Он нападал на русский романтизм с позиции

немецкого, шеллинговского романтического идеализма, отказывая

русскому псевдоромантизму (в определении он не ошибался) в каком

бы то ни было идеологическом значении. В 1830 г. он представил в

Московский университет диссертацию о романтической поэзии.

В ней он защищал синтез классицизма и романтизма. В 1831 г. он

затеял ежемесячный журнал Телескоп, в котором продолжал

принижать достижения русской литературы в свете философских

норм. В 1836 г.

журнал был запрещен за публикацию

Философического письмаЧаадаева. Сам Надеждин был сослан на

север и только через некоторое время получил разрешение вернуться