Чтение онлайн

влияний. Греческое влияние славянских переводов церковных текстов,

латинское влияние школ в XVII–XVIII вв., французское влияние,

преобладающее со времен Карамзина и Пушкина, – все это густым слоем

наложилось на современный русский литературный язык и потому он так

непохож на разговорный народный и на язык высших классов до вмешательства

школьного учителя. Разница заключается в основном в синтаксисе и даже такие

писатели как Толстой, старавшиеся писать намеренно разговорным языком, не

могли обойтись без латинизированного и офранцуженного синтаксиса. Только

Розанов в своей «до-гутенберговской» прозе стал создавать более

«разговорные» формы письменного русского языка. Ремизов пошел дальше. Его

проза, как я уже говорил, – это сказ; иначе говоря, она воспроизводит

синтаксис и интонацию разговорного языка, причем в его наименее

литературных и наиболее необработанных формах. У него острое чувство

слова, индивидуального слова и грамматической композиции. Проза его, часто

умышленная и затейливая, всегда остается новой и никогда не впадает в

литературные штампы. Он научил русского писателя ценить слова, думать о

них как о самостоятельных существах и не употреблять их как знаки или

простые части стандартных речевых групп. Нередко он заходит в этом

направлении слишком далеко: не может преодолеть искушения употребить

хорошее старое слово, на которое он наткнулся в каком-нибудь старом

документе или, в случае нужды, сочинить новое. Его влияние на язык

параллельно влиянию футуристов, которые тоже занимались лингвистическим

творчеством (Хлебников) и делатинизацией языка.

Проза Ремизова – это его романы и рассказы из современной русской

жизни; легенды, взятые из Прологаили апокрифов; народные рассказы и

сказки; сны; мемуары и дневники; комментарии к древним документам.

Он не рассказчик в настоящем смысле этого слова, и его влияние на

молодое поколение немало способствовало распаду повествовательной формы.

В ранних его рассказах силен лирический элемент. В них постоянно

присутствует гротескное, необычное, с оттенком психологической странности,

напоминающей Достоевского. Типичный пример – Принцесса Мымра(1908),

один из последних – и лучших – рассказов этой серии, где речь идет о

жестоком разочаровании школьника, платонически влюбленного в проститутку.

Рассказ пропитан «достоевской» атмосферой сильнейшего стыда и унижения.

175

Другие ранние его рассказы фантастичны; там действуют знакомые домовые и

чертенята русских народных верований, о которых Ремизов рассказывает,

словно бы подмигивая, но которые при всем том порой приносят серьезный

вред. Самые крупные вещи этого периода – Часы(написано в 1904, напечатано

в 1908) – рассказ о провинциальной жизни, который кажется только начальным

наброском по сравнению с последующими; и Пруд(1902–1905) – роман о

Москве, где писатель воспользовался впечатлениями своего детства. В романе

еще немало неряшливого поэтического «модерна», напоминающего неприятную

манеру некоторых польских и немецких романистов – но он производит

сильнейшее впечатление. Сила страдания, сила сочувствия чужому страданию,

болезненное внимание к страданию, где бы оно ни проявлялось (как у

Достоевского), в этом романе находит свое самое глубокое выражение. Вся

книга как бы непрекращающийся пароксизм страдания и мучительного

сострадания. Грязь и жестокость изображены с беспощадным реализмом,

ужаснувшим даже тех, кто привык к Горькому и Андрееву. Та же тема в

Крестовых сестрах(1910), где нищета и убожество обитателей большого

петербургского дома – Дома Буркова – вырастает в символ мира нищеты.

Главная тема книги – жестокость судьбы к «безответным», вечно невезучим

существам, которые рождаются на свет лишь для того, чтобы стать жертвой

жестокости и предательства.

В 1909 г. Ремизов написал Историю Ивана Семеновича Стратилатова

(сначала она называлась Неуемный бубен). В формальном смысле это его

шедевр. Действие повести происходит в провинциальном городе и строится

вокруг чиновника Стратилатова, одного из самых поразительных и

необычайных созданий во всей портретной галерее русской литературы. Как

большинство ремизовских персонажей, это подпольный человек, но с такими

особенностями, которые остались вне внимания Достоевского. Повесть

великолепно построена, хотя не в чисто повествовательном плане. Из всех

русских писателей только Ремизов умеет вызвать ощущение странной жути

какими-то средствами, в которых вроде бы нет ничего ужасного или жуткого, а

все-таки является непреодолимое впечатление, что тут присутствуют дьяволята.

Пятая язва(1912) также история из провинциальной жизни. Тут меньше

странностей и больше пронзительного человеческого интереса. Это история

щепетильно-честного, но холодного и бесчеловечного и потому чрезвычайно не

любимого в городе судебного следователя на фоне провинциальной лени, грязи

и злости. В конце концов ненавистного следователя вынуждают совершить

вопиющую и непростительную судебную ошибку, и поэтический суд Ремизова

представляет его крушение как искупление прежней холодной и бесчеловечной

неподкупности. К тому же периоду относится Петушок(1911), пронзительная,

трагическая история мальчика, убитого случайным выстрелом во время

подавления революции. Этот рассказ имел особенное влияние благодаря