Чтение онлайн

Написанные им несколько рассказов в прозе замечательны той же

смелостью самостоятельного видения; первое впечатление странности,

производимое этим распадом мира по новым линиям разлома, постепенно

приводит к приятию этого нового мира, или, вернее, нового способа сведения

его множественности к ясным формам.

Есть основания предполагать, что Пастернак разовьется в интересного

прозаика, но, прежде всего, он останется большим лирическим поэтом.

11. ПРОЛЕТАРСКИЕ ПОЭТЫ

Большевистский поэт-лауреат – Демьян Бедный, который явно и не поэт

вовсе, а более или менее ловкий рифмоплет, автор комических и сатирических

стишков, какие до революции имелись в каждой провинциальной газете. Вожди

предпочитают его Маяковскому, поскольку он вполне правоверен, но к

литературе он имеет такое же отношение, как и Луначарский, т. е.

никакого.

Сразу же после революции большевики начали развивать

пролетарскую культуру и даже создали специальное учреждение, которое

должно было за этим присматривать – «Пролеткульт». Одной из

обязанностей «Пролеткульта» было организовать пролетарскую поэзию и

научить пишущих стихи рабочих писать как надо, на уровне современных

стандартов. Сначала главной пролетарской студией руководил Брюсов, и

первый контингент пролетарских поэтов был отмечен его высокопарной и

пустой риторикой. Эта риторическая школа пролетарских поэтов не родила

ничего интересного и до некоторой степени скомпрометировала самую

идею пролетарской поэзии.

Единственным поэтом, которого можно было бы поставить в актив

пролетарской поэзии, был А. Гастев, написавший несколько стихотворений в

прозе во славу машин и индустриализации, но, видимо, поняв их пустоту, он

бросил литературу.

Нынешние пролетарские поэты поднялись на более высокий

технический уровень, поскольку их обучали самые разные мастера, и по

современности своей техники они вполне на уровне буржуазных поэтов. Но,

несмотря на всю эту техническую модернизацию, поэзия Безыменского и

Обрадовича, которых больше всего поднимает коммунистиче ская критика,

есть не более, чем зарифмованная газета, замечательная более чистотой

марксистского вдохновения, нежели поэтическими достоинствами.

Единственный пролетарский поэт, который не просто марксист в стихах, –

Василий Казин, молодой московский рабочий, чьи стихи еще с 1921 г.

привлекли внимание всех любителей русской поэзии. Хоть он и писал гимны

Октябрьской революции, Казин в принципе аполитичен.

170

Его основные темы – поэзия труда и красота мира. Каждому, кто пишет о

нем, неизбежно приходит в голову слово «свежесть». Его стих – волшебная

палочка, превращающая в чистое золото поэзии все, к чему она прикасается:

одно из самых прелестных его стихотворений написано о стружках; другое

решает вопрос, кого предпочитает поэт, – Солнце или своего дядю Семена

Сергеевича, портного, который так тщательно гладит его брюки, что в них он

сможет понравиться своей девушке. И никто свежее, светлее и не банальнее,

чем он, не пишет о весне и дожде.

12. МЛАДШИЕ ПОЭТЫ ПЕТЕРБУРГА И МОСКВЫ

Главная линия развития русской поэзии пролегла в основном через

Москву, где обосновались все левые школы, и откуда идут все

послереволюционные поэтические новинки. Северная столица

императоров, напротив, – гнездо поэтического консерватизма, и творчество

ее лучших поэтов – Гумилева, Ахматовой, Мандельштама – более

коренится в прошлом, чем в будущем.

Младшие поэтические поколения тоже более консервативны и

традиционны. С 1917 г. Петербург родил меньше интересных поэтических

произведений, чем Москва. Типичные молодые поэты Петербурга

(«пролетарские» поэты там незначительны) принадлежат к гумилевскому

Цеху и объединены высоким техническим уровнем и отсутствием большой

смелости.

Один из интереснейших недавних поворотов поэзии Цеха – мода на

английскую балладную форму: молодые поэты, как, например, Ирина

Одоевцева и Владимир Познер, написали интересные баллады о революции и

гражданской войне в стиле, очень похожем на подлинные баллады с англо-

шотландской границы.

Более независимые петербургские поэты объединены некоторым

пристрастием к риторическому напору.Он принимает чрезвычайно

натянутую и тяжелую форму в поэзии Анны Радловой, единственной из поэтов

послереволюционного времени, для кого ни мистицизм, ни «высокие»

символистские слова не стали «табу».

Та же тенденция, в более конденсированной и острой форме, видна в

стихах самой одаренной и многообещающей из молодых поэтесс – Елизаветы

Полонской.

Самый оригинальный и многообещающий из поэтов северной столицы –

Николай Тихонов, офицер красной кавалерии, появившийся в литературных

кругах Петербурга после окончания гражданской войны. Его стихи отражают