Чтение онлайн

самые знаменитые пьесы непосредственно для труппы Станиславского. Дядя

Ваня(задуманный еще в 1888 г.) был поставлен в 1900 г., Три сестры– в

1901 г., Вишневый сад– в январе 1904 г.

Каждая пьеса имела еще больший успех, чем предыдущая. Между

драматургом, актерами и зрителями была полная гармония, Чехов был на

вершине славы. Он повсюду считался величайшим писателем России наряду с

Толстым и Горьким. Однако он не стал так богат, как Редьярд Киплинг или

Габриэле Д’Аннунцио, даже как Горький.

Дело в том, что, как и его любимые герои, он был удивительно

непрактичен: в 1899 г. он продал все свои сочинения издателю Марксу за

75 000 рублей (37 500 долларов). После заключения сделки выяснилось, что

Маркс не имел представления об объеме этих сочинений: он рассчитывал на

четыре тома рассказов, а получил девять!

В 1901 г. Чехов женился на актрисе Художественного театра Ольге

Леонардовне Книппер, и жизнь его еще больше изменилась. Последние годы он

прожил большей частью в Ялте, где купил дачу. Его постоянно осаждали

назойливые посетители, с которыми он был добр и терпелив. Болезнь

прогрессировала. В июне 1904 г. его здоровье настолько ухудшилось, что врачи

порекомендовали Баденвейлер – маленький курорт в Шварцвальде. Там 2 июля

1904 года он умер. Его тело перевезли в Москву и похоронили рядом с отцом,

умершим в 1899 г.

Литературная деятельность Чехова отчетливо делится на два периода:

до и после 1886 года.Английский читатель и более «литературная» русская

публика знают его по последним произведениям, но можно сказать, что

значительно большее число русских знают его как автора ранних

юмористических рассказов, а не как автора Моей жизниили Трех сестер.

Характерно, что наиболее популярные и типичные для Чехова юмори стические

рассказы, известные каждому даже полуобразованному русскому (например,

Лошадиная фамилия, Винт, Жалобная книга, Хирургияи т. д.), не были

переведены на английский язык. Верно, перевести эти рассказы очень трудно, –

уж очень силен в его шутках местный колорит. Но верно также, что

англоязычный поклонник Чехова не имеет вкуса к шутовству и ищет у Чехова

совсем другого. Уровень журналов, в которых сотрудничал молодой Чехов, был

крайне невысок.

Юмористические издания были прибежищем пошлости и дурного вкуса.

Шутки были грубыми и бессмысленными. Им не хватало благородного дара

абсурдности, который приравнивает человека к богам; не хватало остроумия,

сдержанности, изящества. Это было просто банальное шутовство, и рассказы

Чехова не слишком выделялись на общем фоне, хотя и отличались более

высоким уровнем мастерства. Господствующей нотой во всех рассказах была

незамысловатая издевка над слабостями и глупостями человеческого рода; даже

критик с особо острым зрением не смог бы разглядеть в них человеческого

сочувствия и тонкого юмора – столь знакомых читателю зрелых произведений

Чехова.

Большинство этих рассказов Чехов никогда не переиздавал, но все-таки

несколько десятков ранних вещей включены в первый и второй тома его

собраний сочинений. Только несколько из них – те, что потоньше – удостоились

английского перевода. Но даже в самых грубых вещах Чехова заметно его

55

высокое мастерство, а в экономности его художественных средств кроется

обещание таких рассказов как Спать хочетсяи На святках. Довольно скоро

Чехов начал отклоняться от прямой линии, навязанной ему юмористической

прессой, и уже в 1884 г. написал Хористку– рассказ еще несколько

примитивный и неуклюжий по лирическому построению, но в целом почти на

уровне лучших его зрелых рассказов.

Со сборника Пестрые рассказы(1886 г.) началась литературная

известность Чехова; кроме шутовских упражнений сюда вошли рассказы совсем

другого рода; в них под внешней веселостью скрывается печаль: русская

критика называла это избитой фразой «смех сквозь слезы». Такова Тоска: сырой

зимней ночью извозчик, только что потерявший сына, пытается рассказать

седокам о своем горе, но ему ни в ком не удается пробудить сочувствия.

В 1886 г., как уже говорилось, Чехов освободился от гнета

юмористических журналов и начал развивать свой собственный стиль,

пробивавшийся и раньше. Этот стиль был и остался поэтичным по существу,

но прошло еще некоторое время, прежде чем определились основные признаки

типично чеховского рассказа. В рассказах 1886–1888 гг. уже присутствуют

многие элементы, но они еще не слились воедино: тон описательной

журналистики (в наиболее чистом виде в Перекати-поле); чистый анекдот,

иногда просто иронический ( Пассажир 1-го класса), иногда щемяще

трагикомический ( Ванька); лирическая атмосфера ( Степь, Счастье);

психология болезненного состояния ( Тиф); притчи и нравоучения, обрамленные

условным, нерусским окружением ( Пари, Без заглавия).

Однако в этих рассказах уже главенствует одна из любимых и наиболее