Чтение онлайн

Мне хочется спросить: «Значит, на похоронах у меня не будешь?» Но она

не глядит на меня, рука у нее холодная, словно чужая. Я молча провожаю ее до

дверей... Вот она вышла от меня, идет по длинному коридору, не оглядываясь.

Она знает, что я гляжу ей вслед, и, вероятно, на повороте оглянется.

Нет, не оглянулась. Черное платье в послед ний раз мелькнуло, затихли

шаги... Прощай, мое сокровище!

Такая минорная концовка повторяется во всех последующих чеховских

рассказах и дает тональность всему его творчеству.

Скучная историяоткрывает череду чеховских зрелых шедевров. Помимо

того, что гений его естественно развивался, у Чехова теперь было больше

времени для работы над каждым рассказом, чем в эпоху Именин. Поэтому его

рассказы, написанные в 90-х гг., почти все без исключения – совершенные

произведения искусства. Нынешняя репутация Чехова основана главным

образом на произведениях этого периода. Главные рассказы, написанные после

1889 г., – это (в хронологическом порядке): Дуэль, Палата № 6(1892); Рассказ

неизвестного человека(1893); Черный монах, Учитель словесности(1894); Три

года, Ариадна, Анна на шее, Дом с мезонином, Моя жизнь(1895); Мужики

(1897); Душечка, Ионыч, Дама с собачкой(1898); Новая дача(1899), На

святках, В овраге(1900). После 1900 г. (в период Трех сестери Вишневого

сада) он написал только два рассказа: Архиерей(1902) и Невеста(1903).

Искусство Чехова считается психологичным, но оно психологично по-

иному, чем искусство Толстого, Достоевского или Марселя Пруста. Нет

писателя, который превзошел бы Чехова в изображении непреодолимой

обособленности людей друг от друга, невозможности взаимопонимания. Эта

тема лежит в основе большинства произведений Чехова, однако, несмотря

на это, персонажи Чехова на удивление лишены индивидуальности.

Личность в его рассказах отсутствует.

Его персонажи говорят (за исключением сословных особенностей и

некоторых «словечек», которые он им время от времени одалживает) одним и

тем же языком, языком самого Чехова. Их нельзя узнать по голосу– как можно

узнать героев Толстого или Достоевского. Все они похожи друг на друга,

сделаны из одного материала – общечеловеческого, – и в этом смысле Чехов

самый «демократичный», самый «всеобщий» из всех писателей.

Потому что похожесть всех мужчин и женщин у него, конечно, не

признак слабости, а выражение его глубокого убеждения в том, что жизнь

однородна, а явление индивидуальности только разрезало ее на

водонепроницаемые отсеки.

Чехов – как Стендаль, как французские классицисты, в отличие от

Толстого, Достоевского и Пруста, – изучает «человека вообще», род

человеческий. Но в отличие от классицистов он, как Пруст, останавливает

внимание на мельчайших подробностях, на «булавочных уколах» и «соломинках

души». Стендаль имеет дело с психологией «целых чисел». Он прослеживает

главные, сознательные, творческие линии психической жизни. Чехов

сосредоточен на «дифференциалах» сознания, его меньших, подсознательных,

невольных, разрушительных и растворяющих силах.

Как искусство чеховский метод активен, – более активен, чем, например,

прустовский, потому что основан на более четком и сознательном отборе

материала и на более сложном и тщательном его расположении.

Но как «мировоззрение», как «философия», этот метод глубоко пассивен и

«лишен сопротивляемости», поскольку представляет собой полную сдачу на

милость «микроорганизмов» души, ее разрушительных микробов.

58

Отсюда общее впечатление, производимое творчеством Чехова, –

впечатление, будто бы у него был культ слабости и бездействия. На самом деле

у Чехова не было другого способа проявить сочувствие своим персонажам,

кроме как показать подробно процесс их подчинения своим микробам.

Сильный человек, который не терпит поражения в этой борьбе или вообще ее

не пережил, всегда вызывает у Чехова меньше сочувствия и играет у него в

произведениях роль «злодея», – насколько слово «злодей» вообще применимо к

чеховскому миру.

Сильный человек в этом мире просто бесчувственное животное, с

толстой кожей, не чувствующей «уколов», которые являются единственно

важным в жизни.

РассказыЧехова построены так, что конструкция у них не

повествовательная– ее скорее можно назвать музыкальной, только не в том

смысле, что его проза мелодична – она не мелодична, Чеховский метод

построения рассказа сходен с методами музыкального построения. Рассказы его

одновременно текучи и точны. Чехов строит свои рассказы по чрезвычайно

сложным кривым, но эти кривые точно рассчитаны.

Рассказ Чехова– серия точек, через которые можно точно провести

кривые, которые он разглядел в запутанной паутине сознания. Чехов