Чтение онлайн

осуждает этот класс как средоточие всех пороков, как класс, не принимавший

участия в построении национальной цивилизации и недостойный своих

нынешних хозяев-интернационалистов. В 1922 г. Горький уехал из России и

поселился в Германии. О здоровье его – всегда слабом – постоянно доходят

угрожающие слухи. Он продолжает работать, и его новые книги неуклонно

укрепляют его положение классика. Он также издает непериодические

сборники Беседа, главным образом популяризирующие достижения научного

прогресса. В последние годы популяризация науки стала играть важную роль в

деятельности Горького, так как он считает, что его страна нуждается в первую

очередь в распространении элементарных знаний. По своему наивному и почти

религиозному преклонению перед знаниями и наукой Горький близок к

Г. Дж. Уэллсу.

Литературное творчество Горького, не считая его чисто политических и

журналистских произведений, можно разделить на три четко разграниченных

периода: первый включает в себя рассказы, написанные с 1892 по 1899 г.,

заложившие основу его популярности; второй, продолжавшийся с 1899 по

1912 г., заполнен романами и пьесами с претензией на социальную значимость;

третий период начинается в 1913 г., когда Горький перешел главным образом к

автобиографии и мемуарам. Первый и последний периоды более важны, чем

72

средний, в течение которого творческие силы Горького претерпели некоторый

спад.

В ранних произведениях Горького реализм сильно смягчен романтизмом, и

именно этот романтизм обеспечил Горькому успех в России, хотя именно

реализм перенес его славу через границу. Для русского читателя новизна

ранних рассказов Горького была в их бодрой и бесшабашной молодости, а для

иностранного читателя – в безжалостной резкости, с которой он описывает

жизнь низов общества. Отсюда огромная разница между русскими и

иностранными оценками раннего Горького – она проистекает от разницы фона.

Русские увидели Горького на фоне мрака и уныния Чехова и других прозаиков

восьмидесятых, а иностранцы – на фоне благопристойного, сдержанного

реализма викторианских времен. Самые первые рассказы Горького чисто

романтичны. Таковы Макар Чудраи Старуха Изергиль(1895), как и его ранние

стихи и известнейшая Песня о Соколе, с припевом «Безумству храбрых поем

мы славу».

Этот очень театральный и безвкусный романтизм был действительно

заразителен и внушил обкормленному Чеховым русскому читателю больше

любви к Горькому, чем все остальные его произведения. Этот романтизм

выкристаллизовался в философию, откровеннее и проще всего выраженную в

очень ранней притче О чиже, который лгал, и о дятле – любителе истины,

которую можно сформулировать как предпочтение угнетающей и низкой правде

возвышающей лжи.

К 1895 г. Горький отказывается от традиционного набора форм своих

рассказов о цыганах и разбойниках и переходит к манере, где реалистическая

форма сочетается с романтическим вдохновением. Первый рассказ Горького,

опубликованный в «большой» прессе, – Челкаш(1895) – является и одним из

лучших. Тема его – контраст между веселым, циничным и беззаботным

контрабандистом Челкашом и парнем, которого он берет в помощники в этом

опасном деле, – типичным крестьянином, робким и жадным. Рассказ хорошо

построен, и, хотя романтический ореол вокруг Челкаша никак нельзя назвать

«реалистичным», образ его нарисован с убедительной живостью. Другие

рассказы такого же рода: Мальва(1897), где Мальва – женская ипостась

Челкаша, и Мой спутник(1896) – по созданному характеру лучший из этой

серии. Примитивный и аморальный грузинский князь Шакро, с которым

рассказчик идет пешком из Одессы в Тифлис, – действительно замечательное

создание, достойное стать рядом с самыми лучшими горьковскими зарисовками

характеров. В рассказе нет ни капли идеализации Шакро, хотя очевидно, что

«художественная симпатия» автора целиком на его стороне. Многих

поклонников завоевала раннему Горькому его манера «описывать природу».

Типичный пример этой манеры – начало Мальвыс знаменитым первым абзацем,

состоящем из двух слов: « Море смеялось». Но надо признаться, что сегодня эти

описания утратили свежесть и уже не поражают. Около 1897 г. реализм

начинает перевешивать: в Бывших людях(1897) реализм доминирует, и

героические поступки капитана Кувалды не могут развеять унылую атмосферу

места действия. В этом рассказе, как и в других рассказах тех лет, появляется

черта, гибельная для Горького: неумеренная страсть к «философским»

разговорам. Пока эта страсть его не обуяла, Горький проявлял себя как мастер

композиции. Такое редко бывает у русских писателей: в некоторых его ранних

рассказах была прочность сцепления, почти что сравнимая с чеховской. Но у

него не было чеховской экономности, и, хотя у таких рассказов как Болесь

(1896) и Скуки радисильный и крепкий костяк, сама ткань рассказа не несет в

себе той непреложности, которая является отличительной чертой Чехова. Кроме

73

того (и в этом отношении Чехов был не лучше), русский язык Горького –

«нейтрален», слова остаются знаками, не имеющими собственной жизни. За

исключением некоторых словечек, они могли бы быть переводом с любого

языка. Только один из ранних рассказов Горького заставляет забыть о всех его