Чтение онлайн

Горького – Андреева – без лишней натяжки, потому что все входившие в него

писатели имели много общих черт, отделяющих их и от старой – дочеховской –

прозаической школы, чьим последним значительным представителем был

Короленко, и от символистов и современного им прозаического движения,

более или менее затронутого символистским влиянием.

Первым по времени и наиболее значительным писателем школы, о которой

мы говорим, был Горький, и следы его влияния можно обнаружить у

большинства остальных членов группы. Причина этого в немалой степени та,

что Горький был первым, кто освободил русский реализм от его прежней

«благовоспитанности» и «пуританства». Русский реализм всегда был морально

деликатным и избегал грубости и откровенности, свойственной французским

романистам. Менее сдержанный внешне, русский реализм по сути был так же

деликатен, как и английский викториан ский роман. Уродство, грязь, а также

физическая сторона сексуальных отношений – все это для старого русского

романиста было табу. Традицию нарушил Толстой, первым заговоривший о

физических ужасах болезни и смерти в Смерти Ивана Ильичаи о физической

основе любви в Крейцеровой сонате. Таким образом он внес существенный

вклад в разрушение запретов и условностей девятнадцатого века, и его влияние

на русскую прозу во многом схоже с параллельным влиянием Золя, которого он

ненавидел. Вот одна из «усмешек» истории: «классическое» и «религиозное»

искусство Толстого последних лет было шагом по направлению к Санину.

Начатая Толстым работа по разрушению запретов была продолжена Горьким,

Андреевым и Арцыбашевым. Кроме того, велико было влияние Толстого и как

основателя нового жанра – рассказа с метафизической и нравственной

проблематикой, – который особенно процвел в руках Андреева и Арцыбашева.

Как велико было влияние Толстого на этих двух писателей, мы еще увидим.

Влияние Чехова было другого рода – более техническим и формальным.

Отчасти благодаря Чехову рассказ стал для молодых писателей любимой

формой. Они старались подражать его художественной экономности: умению

избегать пустот, заряжать каждую часть рассказа равной значительностью и

выразительностью. В этом отношении он остался недосягаемым идеалом, и,

хотя произведения молодых изобилуют чеховскими оборотами и чеховскими

выражениями, – молодым так и не удалось открыть секрет чеховского

повествовательного искусства.

Между 1900 и 1910 гг. русская литература разделилась на две

отчетливые и взаимонепроницаемые части: с одной стороны школа

Горького – Андреева, с другой – символисты и их последователи.

Разделение было почти абсолютным.

Сначала школа Горького-Андреева затмила символистов, но со временем

положение изменилось, и сегодня первая декада этого века представляется

нам эпохой символизма.Сегодня стало почти аксиомой, что из двух движений

68

символизм был значительнее. Возможно, что в грядущую эпоху взгляды снова

изменятся, и Куприн с Сергеевым-Ценским покажутся привлекательнее, чем

Бальмонт и Брюсов.

Но главное различие между школами не имеет отношения к талантам

их представителей, так как идет по линии культуры: школа Горького –

Андреева– преемники старой интеллигенции, утратившие нравственные

постулаты старых радикалов и взамен не приобретшие ничего, кроме «алчущей

пустоты» пессимизма и неверия.

Символистыбыли пионерами русской культуры, которая, несмотря на

свою односторонность и несовершенство, бесконечно расширила и обогатила

русское сознание и сделала интеллигенцию одновременно и более европейской,

и более национальной.

К 1910 г. дело школы Горького – Андреева было закончено. Школа

перестала быть живым движением и потеряла литературное влияние.Это,

однако, не означает, что отдельные члены школы не создавали после 1910 г.

произведений постоянной и прочной ценности: книги, созданные ими за

последнее десятилетие, скорее всего затмят предыдущие. Но это творения

одинокой и безучастной зрелости. Таковы рассказы Бунина, включая Господин

из Сан-Франциско; автобиографические книги и мемуары Горького,

обеспечившие ему надежное место среди классиков, перевешивающие по своей

внутренней значимости его раннюю прозу; и последние произведения Сергеева-

Ценского, который после десятилетнего молчания неожиданно проявил себя как

один их наиболее сильных и обещающих современных писателей.

2. Максим Горький

Величайшим именем в возрожденном реализме является имя Максима

Горького. После Толстого он единственный современный русский писатель,

обладающий подлинно мировой славой, причем, в отличие от Чехова, его

читатели не ограничиваются только интеллигенцией. Карьера Горького

удивительна: выходец из низов провинциального пролетариата, он в 30 лет стал

наиболее популярным и обсуждаемым писателем России. После периода

ослепительной известности – когда его имя стояло наравне с Толстым и без -

условно выше Чехова, – слава его померкла, и он был почти забыт русскими

образованными классами. Но за границей, как и среди низших слоев населения

России, слава его устояла, и после 1917 г. всемирная известность и связи с

новыми правителями России сделали его первым лицом русской литературы.

Однако его новое положение было обусловлено скорее его личными, чем