Чтение онлайн

С первых же страниц романа перед нами предстаёт не обычный солдат, со своей безграмотностью и покорностью, нет, Семён Огородов придумал такую новинку в артиллерии, что сам полковник его отличил, поблагодарил за службу. И сразу нам становится ясно, что перед нами талантливый русский крестьянин, который схватывает на лету всё, что он услышит полезного и толкового. Там, где он живёт, на Туре, между Уралом и Сибирью, много перевидал он грамотных ссыльных, они-то и научили его кое-чему. А тут ещё он познакомился со Страховым, социал-революционером, который понравился ему своей открытостью, прямотой, грамотой, советами. Страхов много полезного рассказал Огородову, посоветовал ему пойти на курсы аграрников, на которых было высказано много интересных мыслей разных людей, болеющих за русского крестьянина. Он прочитал много полезных книг, в которых говорилось о земле, о растениях, которые кормят человечество, он получил агрономическое образование. Резко осуждает Огородов террористов, осуждает Страхова, который послал свою любимую на верную гибель – убить генерала Штофа. Огородов признаётся Страхову, что он никогда не пойдёт «вашими кровавыми следами, где в почёте не только лукавство и предательство, но и сама любовь предана дьяволу. Вы всё опоганили… Вы рождены с мёртвым сердцем, и только смерть радует вас…».

Действие происходит в 1905—1907 годах, а порой кажется, что автор рассказывает о сегодняшней деревне, оказавшейся в трагических тисках головотяпского бездорожья, не приведшего к желаемому богатству и изобилию, особенно современны и актуальны те страницы романа, где рассказывается о ферме американского типа на Мурзе.

Семён Огородов приехал на родину, чтобы работать на земле. Слушая лекции на агрономических курсах, лекции Матюхина, говорившего такие простые и ясные слова об общем полеводстве, Семён Огородов соглашался с ним, с каждым его словом, но потом приходил с лекциями «крайний аграрник Ступин» и «со свирепым наслаждением проповедовал бозотлагательное разрушение общины»: «Уклад русской деревни надо безотлагательно переделывать, если мы хотим вырвать мужика из окостеневших объятий повального обнищания. Спасёт и возвеличит себя и Россию вольный хлебопашец. И только он». Если Матюхин видел в общине «продуманный народный инструмент, который создал великую славу русскому хлеборобу», где торжествует доверие и справедливость, где не было обездоленных, то Ступин твёрдо стоял за вольного хлебопашца, каким был прибалтийский хлебопашец, а община сегодня – «это форма крепостного права». Кто же прав? Этот вопрос не давал покоя Семёну Огородову: «Так он и жил с раздвоенной душой, уважая общину за её прошлое и ненавидя за настоящее». Крепко запали в душу слова Ступина: «Там, где личность крестьянина получила развитие, община, как принудительный союз, ставит преграду для его самомостоятельности; необходимо дать ему свободу приложения своего труда к земле с тем, чтобы крестьянин мог трудиться, богатеть и распоряжаться продуктами своего труда и своей собственностью… Каждый сам кузнец своей судьбы».

В тюрьме, где Огородов просидел полгода за связь с эсерами, Семён Огородов получил дополнительное образование от грамотных людей. В тюрьме он познакомился с «однокамерником» Сабановым, ярым противником русской общины, учителем мужской гимназии, бывшим членом 1-й Государственной думы, отбывавшим срок за подписание Выборгского воззвания. Сабанов тоже, как и Ступин, внушал Семёну Огородову мысль, что крестьянину необходимо освободиться от всякой опеки: «Пока, Огородов, ребёнка водят на помочах – он не упадёт, но и ходить не научится. Сейчас правительство пытается спасти деревню машинами, опытными полями, сельскохозяйственными школами, складами, железными дорогами, племенным делом, наконец, но у сельского населения отнято право на активное начало. Правосостояние крестьян окончательно низвело их к разряду лиц, состоящих в опеке бюрократических учреждений и лишённых всяких свобод в своей личной хозяйственной деятельности…»

По дороге на родину Огородов познакомился с Варварой, он в неё тут же влюбился, настолько она была хороша и близка его сердцу. Автор рассказал о трагической любви младшего брата Петра и красавицы Серафимы, о похоронах Петра и ушедшей в монастырь Серафимы, любившей Петра.

Не перечесть в романе таких же правдивых сцен, в которых высвечиваются прекрасные качества русского национального характера – доброта, искренность, трудолюбие, готовность жертвовать своими интересами во имя общего блага, отзывчивость к чужой беде, забота о земле и о том, что она даст хлебопашцу. Главное в романе – это мысли главных действующих лиц, мысли и рассуждения о земле, о путях развития крестьянства, об отношении крестьянства к земле и об отношениях между собой и властями.

Думать и искать, думать и искать – вот единственный вывод, который сделал Семён Огородов из всех своих встреч с замечательными и грамотными людьми. Он рождён пахарем, чтобы своими руками добывать хлеб, своим трудом – в этом он видит смысл своей жизни, в этом же – его счастье.

А на родине – земли полно, только работай. Но практика показала, как только он прибыл в своё родное село Межевое, что Семёну Огородову при всём его старании не выбиться из нужды, пока над ним стоит община с её вековыми застойными обычаями: «вечная неволя и чужой догляд». Староста Иван Селиванович – типичный мироед, прикидывается свойским, добреньким, а на самом деле жмёт экономическими способами чуть ли не всех жителей деревни.

И стали заглядывать к Семёну Огородову односельчане, все почувствовали, что Семён стал пограмотнее их, во многом, что их волнует, он разбирается лучше, заглядывают за советом – как жить дальше? Многие поняли, что нет сил жить больше общей кучей, потому что «приравнены все один к другому». «Чуть какой нащупал свою точку, только бы ему вынурнуть, а мы его хвать и на место, в кучу. Недоимку на недоимку – и приравнен. Меня так-то раз да другой раз одёрнули, и я теперь – завелась копейка, в кабачок её. А вот Кирьян мало что в кабачок, он ещё и спит досыта. С бедного у нас, что со святого, взятки гладки, язви его» – так высказывает наболевшее Матвей Лисован, один из единомышленников Огородова.

И мысль отойти на подворные наделы всё чаще и чаще возникает в крестьянских головах.

Значителен в романе образ ссыльного поселенца Исая Сысоича, в котором происходят серьёзные перемены в отношении к крестьянству. Если раньше он думал о крестьянстве как безликой массе, то постепенно начал осознавать, что не случайно крестьянство рвётся к новому распорядку жизни: крестьянство обретает уверенность в своих силах, становится зрячим из-за таких вот, как Семён Огородов. Раньше он был ослеплён «книжной ересью», а сейчас вроде бы «проснулся». От Исая Сысоича Семён Огородов узнал, что купец Ларьков с каждой из своих 300 десятин намолачивает 160 пудов овса, а крестьянин со своей десятины снимает не больше 30—40 пудов. Отсюда разница в урожае. В Межевом ходит в обороте более 4 тысяч десятин пашни. Если бы каждая десятина давала хоть 100 пудов, – целое государство можно было бы прокормить. Вот к каким выводам приходит Исай Сысоич после того, как поработал в земстве. И, слушая его горячие мысли, Семён Огородов приходит к решению: «Думаю, надо за мужиком незамедлительно закрепить землю без всякой со стороны опеки над нею. Это раз. Наш крестьянин любит землю и скоро научится по-сыновьи культурно обихаживать её. Ведь он слит с нею душой и телом». К этому же выводу приходит и Исай Сысоич: «…высокое понимание чести у крестьянина от земли… Надо немедленно разделить землю между крестьянами и превратить её в наследственную личную собственность. Ваш мужик выстрадал свою святую волю и морально созрел на свободный труд на собственной земле. И только эта мера поднимет его культуру, правосознание и укрепит здравый взгляд на чужую собственность…»

К этому же выводу приходит и Семён Огородов после своей непродолжительной службы на сельскохозяйственной ферме техником-агрономом. Здесь всё вроде бы по-новому, «равенство и товарищество», «все равны, все одинаковы и никто никого не угнетает своим богатством», но вместе с тем он увидел, что на ферме работают плохо, в своём труде ничуть не заинтересованы, потому что получают жалованье всегда одинаковое – и за хороший труд, и за плохой. Правы оказались в земстве те, кто говорил ему, что работники на ферме – «дармоеды и лежебоки». Первые же дни на ферме показали ему столько безхозяйственности, бестолочи, воровства, уйму нелепостей, что он сразу разочаровался в своём решении попытать счастье здесь, в новом для всех деле. В хозяйствовании на ферме никто не заинтересован, одни убытки, но люди получают за свою работу жалованье, работают на своих огородах, а на ферме «нешто мы робим. Одно баловство», – говорит Анна. И плохая работа – результат того, что крестьянин не заинтересован в работе на ферме, каждый думает о своей земельке.

Важную мысль высказывает Николай Николаевич Троицкий, управляющий фермой: «…Нам неведома духовная жизнь крестьян, мы не изучаем её, не укрепляем, а всё стремимся как бы покрепче сбить народ в кучу, чтобы легче было гнать его на войну, на работу, на всякие повинности. Потому и отстаём от Европы, что в вечном стаде смешали с дурью живую неповторимую творческую душу мужика, который все свои силы тратит на борьбу за своё «я» и меньше всего думает о делах общества…»

На ферме хозяйство велось очень плохо, семена не готовили, поля не готовили, весь урожай выгребали и сдавали государству, чтобы показать прогрессивность нового землепользования на ферме. Так что вскоре Семён Огородов понял, что и ферма – это не тот путь крестьянства, который сулит радость от собственного труда. Приехавшие за ним односельчане рассказали, что в Межевом, как и по всей стране, начинаются крестьянские сходы, которые должны были решить важнейший вопрос – о выходе из общины и самостоятельном хозяйствовании на собственной земле. Готовится сход и в Межевом, вот мужики и послали ходоков к Огородову, который может сказать своё слово правды.

За эти предреволюционные годы поднималось мужицкое самосознание, стремление работать без указки и опеки. Счастье обрёл Семён Огородов только тогда, когда стал работать на собственной земле, стал крепнуть, купил вторую лошадь: «У меня всё сбылось, как я хотел. Я счастлив, и счастливы самые близкие мне, мать и жена Анисья. Земля, труд, любовь – не к этому ли я рвался! Я никому не желаю зла. У меня нет врагов». Но нет, и на этом не успокоился Семён Огородов, по-прежнему думает и ищет, думает и ищет лучшей доли для крестьянства.

Иван Акулов после романа «Касьян Остудный», в котором глубоко и серьёзно вскрыл недостатки и ошибки при коллективизации, не успокоился на этом, заглянув в предреволюционные годы и показав, как выстраивалась крестьянская жизнь в годы столыпинских реформ; Столыпину тоже немало пришлось поработать, чтобы столкнуть крестьянство с проверенного пути и показать гибельность и беспросветность диктатуры крестьянской общины и великую пользу от собственного владения землей, передачи её по наследству своим детям и близким.