Чтение онлайн

2. Мы уважаем вашу собственность - пожалуйста, уважайте нашу.

3. Запрещается готовить в комнатах.

4. Администрация желает вам хорошего отдыха и счастливого пути.

– Видишь?

– сказал Дэвид.
– Счастливого пути. Сделай то, что желает администрация. Открой дверь.

Дон открыл дверь и шагнул за порог, на горячий асфальт автостоянки. Перед ним стояла Анджи, держащая открытой дверцу машины.

Старик в очках с золотой оправой, похожий на Адольфа Эйхмана, равнодушно посмотрел ему вслед.

Дон сел в машину.

– Теперь поехали, - доктор Заячья лапка тяжело опустился на сиденье рядом с ним.
– Ты теперь всегда найдешь эту дверь, так ведь? Ты теперь с нами.

Дон вырулил со стоянки.

– Куда теперь?

– Куда, малыш?
– негр усмехнулся.
– По нашему пути. Это все, что у тебя осталось. Можем поехать куда-нибудь в деревню. Видишь?

Конечно, он видел: глядя на дорогу, ведущую от Панама-Сити, он видел широкое поле, поросшее травой, и ветряную мельницу, медленно вращающую крыльями на легком ветерке.

– Нет, - прошептал он.
– Не надо.

– Езжай, сынок. Просто езжай.

Дон глотнул воздуха. Он знал, что смертельно устал, что обязательно уснет за рулем.

– фу, парень, от тебя несет, как от козла. Не мешало бы тебе помыться.

Как только голос музыканта замолк, о ветровое стекло ударили струи дождя. Дон включил дворники и увидел, что дождь стеной льет с внезапно потемневшего неба.

Он закричал и, не соображая уже, что делает, нажал на газ.

Автомобиль рванулся вперед и вылетел с дороги на открытый пляж.

Его голова стукнулась о руль, и он лишь с трудом сообразил, что машина, застревая в песке, продолжает ехать по направлению к морю.

На краю дороги стояла Альма Моубли в белом платье, протягивая к нему руки, словно хотела его удержать.

– Чертов болван!
– закричал доктор Заячья лапка, хватая его эа плечо.

Дон почувствовал боль под рубашкой, сунул туда руку и вытянул нож. Он прокричал что-то нечленораздельное и ударил ножом туда, где сидел музыкант.

– Чертов.., болван, - прохрипел доктор, хватая Дона за руки. Но он не отталкивал лезвие, а наоборот, направлял его к себе в сердце.

За окном появилось лицо Альмы, кричащее, искаженное, как у ведьмы. Голова Дона уткнулась в шею доктора Заячья лапка, кровь заливала его.

Машина уже не ехала, а летела над песком, подхваченная ветром, отшвырнувшим Дона к дверце, - смертельным ветром Ночного сторожа, швырнувшим машину прямо в залив.

Машина погрузилась в воду, и тело музыканта съежилось и усохло, как когда-то тело Анны Мостин. Он почувствовал тепло и увидел, что дождь моментально прекратился и на небе появилось жаркое солнце Флориды. Вода пробивалась под дверцу и ее брызги сливались с предсмертным танцем доктора Заячья лапка.

Его окружили тысячи вопящих голосов.

– Ну ублюдок, - прошептал он, выжидая превращения.

Зеленый свет залил внутренности машины. "Болван", - прошипел в последний раз голос ниоткуда, и машина затряслась, разбрасывая блики света, словно она была призмой, отражающей солнечные лучи.

Дон уловил, как шипение перешло в сердитое жужжание и быстро схватил ладонями самое плотное световое пятно. Тело внутри было таким маленьким, что сперва он решил, что потерял его. Потом то, что было у него в руках, ужалило его.

ПУСТИ МЕНЯ!

Оно ужалило снова. Ему показалось, что рука раздулась, как футбольный мяч. Он сложил ладони вместе и стал сдавливать то, что было внутри.

ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Он продолжал давить, несмотря на укусы, пока крик у него в голове не превратился в пронзительный визг.

Плача - частью от боли, частью от дикого ощущения триумфа, от которого ему казалось, что он сияет, как солнце, источая свет из каждой поры, - он потянулся правой рукой к ножу на сиденье. Потом он распахнул дверцу прямо в залив.

Голос в его мозгу превратился в рев. Оса - или что это было?
– еще дважды ужалила его в руку.

Он, плача, вылез из машины и по пояс погрузился в воду.

"Пора посмотреть, что будет, если застрелить рысь".

Он увидел у берега глядящих на него людей. Толстяк в форме сторожа бежал к берегу.

"Пора посмотреть, что будет. Пора посмотреть".

Он правой рукой махнул сторожу, чтобы тот уходил, а левую опустил в воду. Пускай оса охладится.

Сторож увидел нож в его руке и потянулся рукой к кобуре.

– С вами все в порядке?
– крикнул он.

– Убирайся!

– Слушай, парень...

ВЫПУСТИ МЕНЯ!

Сторож опустил руку и попятился: удивление на его лице смешивалось с тревогой.

– Я сделаю это, - сказал Дон, выбираясь на песок, и стал на колени.
– Пора застрелить рысь.

Он поднял нож над распухшей левой рукой и чуть раздвинул пальцы. Когда часть бешено извивающегося насекомого показалась наружу, он вонзил в него нож.

НЕТ!

ТЫ НЕ СМЕЕШЬ!

Он отбросил отрезанную часть осы на песок, потом разрезал пополам оставшееся.

НЕТ! НЕТ!

НЕТ! НЕТ!..

– Эй, мистер...
– сторож уже топал к нему.
– Вы себе всю руку порезали.

– И правда, - сказал Дон и бросил нож туда же, где валялись куски осы. Голос в его голове стих, рассыпавшись вдребезги. Краснолицый сторож взглянул на осу и наступил на нее, вдавив в песок.

– Оса, - сообщил он.
– Должно быть, укусила вас? А как это случилось? Неужели вас сдул этот ветер? Я такого никогда не видел.., да...

Дон обмотал раненую руку рубашкой и опять опустил ее в воду, чтобы унять боль.

– Вы что, хотели отомстить этой твари?

– Я.., да. Я это сделал, - Дон улыбнулся, глядя в непонимающие глаза сторожа.

– И правильно, - они оба глядели на торчащие из песка неподвижные ножки осы.
– Больше не оживет.

– Не похоже, - Дон придавил песок ботинком, окончательно хороня то, что там было.

– Прибой ее унесет, - сказал сторож и пошел к набережной, где столпились любопытные.
– Вам не нужна помощь? Можно подогнать грузовик и вытащить вашу машину.