Чтение онлайн

На восточных Пятидесятых, недалеко от кафе, где они всегда встречались с Дэвидом, когда он прилетал в Нью-Йорк.

Это была не галлюцинация. Он действительно был в Нью-Йорке, и стояло лето. Он почувствовал в руке что-то тяжелое. Топор. Но зачем? Он опустил топор на землю.

– Дон, очнись!
– позвал его брат.

Да, у него был топор.., они видели зеленый свет.., дверь открылась...

– Дон!

Он поглядел вперед и увидел знакомое кафе. За одним из столиков на веранде сидел Дэвид, выглядевший здоровым и загорелым. Он был в легком синем костюме и темных очках.

– Эй, очнись!

Дон протер лицо замерзшей рукой. Нужно не показаться Дэвиду смущенным - он пригласил его на ленч, он хочет ему что-то сказать.

Нью-Йорк?

Да, это Нью-Йорк и его брат Дэвид, радующийся встрече с ним. Дон оглянулся на тротуар. Топор куда-то исчез. Он пробежал между машин и обнял брата, чувствуя запах сигар и хорошего шампуня. Он был здесь, живой.

– Что с тобой?
– спросил Дэвид.

– Меня здесь нет, а ты мертв, - вырвалось у него.

Дэвид, казалось, сконфузился, но быстро скрыл это улыбкой.

– Лучше садись, братишка. И не говори так больше.

Дэвид взял его за локоть и усадил на стул под большим зонтом от солнца.

– Я не...
– начал Дон. Он чувствовал сиденье стула, вокруг шумел Нью-Йорк, на другой стороне улицы горела золотом вывеска французского ресторана. Даже его холодные ноги подтверждали, что тротуар раскален.

– Я заказал тебе отбивную, - сказал Дэвид.
– Не думаю, что ты захочешь каких-нибудь изысков, - он взглянул на него через столик. Очки скрывали его глаза, но все его лицо излучало доброжелательность.

– Костюм тебе нравится? Теперь ты выписался и сможешь сам купить себе, что захочешь. Этот я нашел у тебя в шкафу.
– Дон посмотрел на свой костюм: оттенка загара, с галстуком в коричневую и зеленую полоску и светло-коричневыми туфлями. На фоне элегантности Дэвида он выглядел немного неряшливо.

– Ну что, скажешь, я мертв?
– спросил Дэвид.

– Нет.

– Ну слава Богу! Ты заставил меня поволноваться. Помнишь хоть, что случилось?

– Нет. Я был в больнице?

– У тебя случился нервный срыв. Еще немного - и пришлось бы покупать тебе билет в один конец. Это случилось, как только ты закончил свою книгу.

– "Ночной сторож"?

– А какую же еще? Ты начал нести что-то насчет того, что я мертв, а Альма - это что-то ужасное и таинственное. Странно, что ты ничего из этого не помнишь. Ну теперь все это позади. Я говорил с профессором Либерманом, и он обещал взять тебя осенью на работу - ты ему понравился.

– Либерман? Не он ведь сказал, что я...

– Это было до того, как он узнал о твоей болезни. Во всяком случае, я забрал тебя из Мексики и поместил в частный госпиталь в Ривердейле. Оплачивал все счета, пока ты там был. Отбивная сейчас будет, а пока выпей мартини.

Дон послушно отпил из стакана: знакомый терпкий вкус.

– А почему мне так холодно?

– Остаточный эффект. Они сказали, что это продлится день или два - холод и плохая ориентация.

Официантка принесла их заказ. Дон позволил ей забрать его бокал с мартини.

– Да, тебя пришлось лечить основательно, - продолжал его брат.
– Ты решил, что моя жена монстр и убила меня в Амстердаме. Доктор сказал, что ты не мог смириться с тем, что потерял ее, и поэтому так и не приехал сюда, когда я тебя звал. Ты вообразил, что описанное тобой в романе - реальность. Когда ты отослал книгу своему агенту, то засел в гостинице, не ел, не мылся, даже в сортир не выходил. Пришлось мне ехать за тобой в Мехико-Сити.

– А что я делал час назад?

– Тебе сделали укол успокоительного и отправили на такси сюда. Я подумал, что тебе будет приятно снова увидеть это место.

– Сколько я пробыл в больнице?

– Почти два года. Но ты прогрессировал только в последние месяцы.

– А почему же я ничего не помню?

– Очень просто. Потому что не хочешь. В каком-то смысле ты родился пять минут назад. Но постепенно все вернется. Ты можешь пока пожить у нас на Айленде - море, солнце, женщины. Как тебе это?

Дон оглянулся по сторонам. По тротуару мимо них шла высокая загорелая женщина в солнечных очках, сдвинутых на волосы, с огромной овчаркой на поводке. Она показалась ему эмблемой реальности, символом того, что он здоров и все, что он видит, - правда.

Она была незнакомой, ничего не значащей, но если слова Дэвида правдивы, она олицетворяла реальную жизнь.

– Ты увидишь еще много женщин, - сказал Дэвид, поймав его взгляд.
– Не смотри так на первую попавшуюся.

– Так ты женился на Альме.

– Конечно. Она очень хочет тебя видеть. И знаешь, - Дэвид поднял вилку с кусочком мяса, - твоя книга ее вдохновила. Она решила посвятить себя литературе. И вот еще что, - он придвинул стул ближе.
– Если бы такие существа, каких ты описал, в самом деле существовали...

– Они существуют. Я знаю.

– Ладно. Ну так вот, ты не думаешь, что мы казались бы им смешными и глупыми? Мы живем каких-то жалких шестьдесят-семьдесят лет, а они столетия. Могут превращаться во все, во что захотят. Наши жизни формируются случаем, совпадением, слепой комбинацией генов - они создают себя сами. Они могут презирать нас. И они правы.

– Нет, - запротестовал Дон.
– Все не так. Они жестоки и безжалостны, они живут убийством. Ты не можешь так говорить.

– Дело в том, что ты все еще держишься за сюжет своего романа. Он засел в тебе, и ты на самом деле жил в нем. Доктор рассказывал мне, что ты гулял по коридору и разговаривал с какими-то несуществующими людьми. А потом сам отвечал за них. Ты говорил с каким-то Сирсом и еще с Рики, - Дэвид улыбнулся и покачал головой.

– А что случилось в конце этой истории?

– Что?

– Что случилось в конце?
– Дон отложил вилку и сел прямо, глядя в спокойное лицо брата.

– Они не пустили тебя туда. Они боялись - судя по твоим репликам, - что их там убьют. Вот в чем дело - ты выдумал всех этих фантастических героев и вписал себя в их историю. Доктор сказал, что самый интересный случай безумия у творческой личности. Но они вытащили тебя из твоей истории. Тебе повезло.

Дона словно овеяло холодным ветром.

– Привет!
– сказал Сирс.
– Мы все иногда видим сны, но ты первый, кто видел их на нашем заседании.