Чтение онлайн

Птицы прекратили свое щебетание, но насекомые продолжали кружиться в воздухе, и трава продолжала сгибаться и разгибаться.

Аврам еще раз закричал.

Сара разобрала два звука, которые сложились в незнакомое ей слово.

Ей стало страшно, и она бросилась бежать, стараясь не издавать ни одного звука. Лицо ее горело, словно она увидела то, чего ей не полагалось видеть.

Позднее, сидя рядом с Силили, растиравшей пшеничные зерна, и Лотом, который слушал ее с открытым ртом, Сара сказала:

— Там действительно ничего не было видно. Ни одного движения. Если он и говорил, то голоса его не было слышно. И я не видела того, что видел он.

Силили молчала, недоверчиво покачивая головой.

— Но Аврам произнес имя своего бога, — восторженно сказал Лот, готовый еще раз выслушать ее рассказ.

— Я не поняла, что это было имя. Когда Аврам закричал, я услышала только два звука, похожие на те, которые Арпакашад извлекает из своего рога, собирая стадо. Это Аврам сказал мне: «Единый Бог говорил со мной. Он назвал себя. Его зовут Яхве».

— Яхве, — засмеялся Лот. — Яхве! Легко, такое слово не забыть! И правда, похоже на звук рога: Яхве!

— Бог, которого не видно, который не говорит и который называет себя только одному человеку! И только тогда, когда ему этого хочется, — брюзжала Силили. — Кому нужен такой бог, я вас спрашиваю?

— Мы сами должны найти богатую страну, где много воды! — безапелляционно ответил ей Лот. — Ты не слушаешь то, что говорит Сара. Бог Аврама не только назвал свое имя. Он сказал, что теперь эта земля наша. Это самая прекрасная земля, какую мы видели с тех пор, как покинули Харран. А ты, Силили, слишком стара, чтобы оценить такую обильную траву. Уже ведь никто не хочет поваляться в ней с тобой…

— Эй ты, мальчишка! — завопила Силили, шлепнув Лота по попе деревяшкой. — Помолчал бы! Я, может быть, и стара для того, о чем ты думаешь, но ты еще сморчок, чтобы думать об этом!

— Вот, вот, и я о том же, — развлекался Лот. — Слишком стара, чтобы понять, как прекрасна страна, и слишком стара, чтобы заметить красоту мальчишки, который стал настоящим мужчиной!

— Вы только послушайте его! — прыснула Силили, изумленная дерзостью Лота.

И Лот, в глазах которого заплясали веселые чертенята, встал перед обеими женщинами и, изображая мужчину, упер обе руки в свои упругие бедра. Силили и Сара, скрывая свое удивление, вынуждены были признать правоту его слов. Последнее время Сара и Силили не замечали изменений, происходивших с Лотом. Он по-прежнему был для них подрастающим, полным сил подростком, гордым и очень впечатлительным, и они не замечали, что он становился мужчиной. Лот уже на целую голову перерос обеих женщин. Плечи его раздались, упругие мышцы играли под туникой, над верхней губой появился легкий пушок, и глаза его светились огоньком, в котором уже не было детской невинности. Он улыбнулся Саре такой улыбкой, от которой у нее зарделись щеки, и пробормотал охрипшим голосом:

— Видя каждый день красоту моей тетки, любой поторопится стать мужчиной.

Силили издала непонятный звук и, изображая возмущение, отогнала Лота, который, бурча, уселся чуть поодаль от них, повернувшись к ним спиной, Силили и Сара обменялись веселым взглядом.

— Не только у него возникают такие мысли, — признала Силили. — Твоя красота начинает действовать на всех этих молодых бездельников. Пора Авраму подумать о том, что нам следует наконец обосноваться где-нибудь. Пусть построит город, чтобы эти молодые жеребцы нашли, куда приложить свои силы.

Сара сидела молча, подбрасывая в жернов зерна, которые взрывались под ударами Силили.

— Может быть, мы действительно пришли? Аврам уверяет, что его бог отдает нам эту землю. Она будет нашей сегодня и завтра, она будет принадлежать и тем, кто еще не родился.

Силили скептически покачала головой, но Сара молчала. Им не нужны были слова, они думали об одном и том же.

— Кто знает? ~ задумчиво сказала Силили. — Может быть, он прав.

— Аврам весь дрожал от радости, когда он вернулся в шатер. Он бросился на меня с поцелуями. Он целовал мой живот и повторял слова своего бога, который сказал ему: «Я отдаю эту землю твоему семени!» Когда я ему сказала, что страна моих холмов и моих долин не стала плодороднее, несмотря на его труды, он почти рассердился. «Ты ничего не понимаешь! Если Яхве так говорит, значит, он думает о тебе, моей жене, в которую я бросаю мое семя! Будь терпеливой, единый Бог скоро проявит свое могущество!»

Силили пошевелила пальцами в белой муке и снова сказала:

— Кто знает?

— Но сам Аврам нетерпелив, — улыбнулась Сара. — Уверяю тебя, что не проходит ни ночи, ни дня, чтобы он делом не убеждал своего бога умножить его семя!

В глазах обеих появились искорки смеха, и они рассмеялись громким, радостным и беззаботным смехом.

Лот повернулся к ним:

— Почему вы смеетесь? Почему вы смеетесь?

На следующий день они подошли к широкой долине, которая извивалась вдоль длинной горной цепи. Зеленеющие пастбища перемежались с желтыми полями, засаженными злаками. В лугах пасся скот, повсюду виднелись работающие люди.

Восторг сменился разочарованием. Почему бог Аврама привел их в эту страну?

Сара, повернувшись к Авраму, выразила мысли, одолевавшие всех и каждого:

— Эта земля прекрасна, но на ней уже живут другие люди. Сможем ли мы поставить здесь свои шатры и построить город?

Аврам долго смотрел на открывшуюся перед ним землю. Несомненно, Яхве хотел, чтобы он увидел всю красоту этой земли, прежде чем войти в нее. Да, они смогут жить на этой земле. На землях, расстилавшихся к западу и к югу, не было видно ни белых, ни черных пятен — ни пасущихся овец, ни крупного скота.

— Здесь есть все, что нам нужно, — сказал Аврам.

— Вполне возможно, — благоразумно заметил Арпакашад. — Но Сара права. Как только наши стада начнут лакать воду из рек, а наши ведра поднимут воду из колодцев, начнутся распри.

Аврам безмятежно улыбнулся в ответ. Уже давно он не ощущал такой радости и такого покоя, которые ничто не могло нарушить.

— Эта земля заселена только наполовину. Смотрите, там, на вершине холма, я вижу город. Пошли.

Он велел выставить вперед три самые лучшие повозки, запряженные самыми сильными мулами, покрыл их изнутри чистым полотном и объявил:

— Наполните повозки хлебами, которые испекли вчера и сегодня утром. Положите в них самую хорошую еду, какая только у нас есть, положите свежеприготовленных ягнят, фрукты и мы принесем все это в дар жителям этого города.

Раздался визгливый женский голос:

— Ты лишаешь нас всего, что у нас есть? Что мы будем есть в следующие дни?

— Не знаю, — ответил Аврам. — Посмотрим. Может быть, жители города дадут нам еды…

Аврам казался таким твердым, что, даже если его слова и звучали самоуверенно, все знали, что у них нет иного выхода, как подчиниться его настойчивости.

В послеполуденной жаре они длинной когортой вышли на дорогу, ведущую к городу. Их было уже более тысячи мужчин, женщин и детей, за которыми следовали большие стада мелкого и крупного скота, ехали повозки, груженные шатрами и ларями. Замыкали шествие мулы и ослы. Еще издалека видна была пыль, поднятая сандалиями людей и копытами животных. Со всех сторон раздавалось блеяние, скрип осей и стук отскакивавших под их шагами камней.

Едва только они приблизились к городу, как раздались звуки труб и тревожно забили барабаны. Держа в одной руке длинный посох, и удерживая мула другой рукой, Аврам велел, из предосторожности, передвигаться как можно медленнее. Он хотел, чтобы люди, стоявшие на городских стенах, могли рассмотреть их и убедиться в том, что это — мирная процессия, у которой нет никакого оружия.