Чтение онлайн

Однако, когда они подошли к ослепительно белым стенам на расстояние выстрела из лука, огромная синяя дверь, единственная дверь, через которую можно было войти в город, оставалась наглухо закрытой.

Между зубцами крепостной стены мелькали головы и копья. То тут, то там, в вертикальных разрезах узких башен, появлялись фигуры людей.

Аврам поднял свой посох. Колонна остановилась. Поднеся руки рупором к губам, Аврам крикнул:

— Меня зовут Аврам. Я пришел к вам с миром и вместе с моим народом приветствую тех, кто украсил эту землю и построил этот город!

Отбросив свой посох в сторону, он взял руку Сары правой рукой, левой рукой взял руку Лота и велел всем сделать то же самое. Все семьи, словно большие гроздья, держа друг друга за руки, встали вокруг Аврама и Сары, образуя полумесяц. Теперь жители города могли воочию убедиться в том, что у них не было никакого оружия.

Так они стояли под послеполуденным солнцем, пока не заскрипели и широко не открылись городские ворота, из которых вышли две колонны солдат, одетых в яркие туники, с копьями и щитами в руках. Двумя ровными рядами они решительно направились в сторону Аврама и его племени. Некоторые опасливо попятились, но, увидев, что Аврам не сдвинулся ни шаг, вернулись на свои места.

Не дойдя двадцати шагов, воины остановились, и все с облегчением заметили, что солдаты, опираясь на древки копьев, направили их острием вверх. Лица солдат были похожи на лица пришельцев. У них были черные брови, бороды и волосы. На головах вместо париков и шлемов, как у воинов Шумера и Аккада, были надеты странные цветные шапки. Блестели подведенные сурьмой глаза, и зрачки их казались такими же темными, как их кожа.

В воротах города раздались мягкие низкие звуки трубы, и из них появилась группа из десяти человек, за которыми шла разноцветная волнующаяся толпа. Шедшие впереди люди были одеты в длинные плащи ярко-красного цвета с синей отделкой. Головы их были увенчаны желтыми тюрбанами. Рядом с ними шли мальчики, опахалами заслоняя их головы от солнца. Все десять человек были мужчинами пожилого возраста, с круглыми животами и длинными бородами, на груди у каждого покачивались ожерелья из серебра и яшмы. Люди улыбались такой же улыбкой, которая с самого утра не покидала лица Аврама.

Старейшины города остановились. Аврам, выпустив руки Сары и Лота, выхватил из ближайшей повозки два больших хлеба и склонился перед самым старшим из мужчин с благородной осанкой и в самой богатой одежде, вручил ему хлеба и выразил почтение своим приветствием.

— Меня зовут Аврам. Я пришел к вам с миром вместе со своим народом. Вот хлеба, испеченные вчера и сегодня утром. Я счастлив вручить их жителям этого города, хоть он и богат и его жители, несомненно, могут выпечь в сто раз больше хлеба.

Старейшина взял хлеба в руки, чьи пальцы были усеяны богатыми перстнями, и передал их своим спутникам. Солдаты уже с трудом удерживали толпу возбужденных жителей, которые, окружив пришельцев, разглядывали их с неприкрытым любопытством. Местные дети кричали и жестикулировали, стараясь привлечь внимание детей племени.

Старейшина, к которому обратился Аврам, поднял руку, заставив умолкнуть толпу. Вокруг воцарилась тишина.

— Меня зовут Мелхиседек. Я царь этого города, который называется Салем, этого народа и этих земель. Начиная с восточного берега реки до самого берега моря на западе, живут народы, которые называют нашу страну Ханааном.

Он говорил спокойно и с достоинством на языке аморреев, с незнакомым для Сары произношением.

— Я, Мелхиседек, а также Салем, или Ханаан, приветствуем тебя, Аврам, и всех, пришедших с тобой. Во имя Всевышнего Бога, Создателя Неба и Земли, я благословляю твой приход.

Никто не говорил ни слова.

Аврам повернул к Саре ликующее лицо. Громким голосом, чтобы все могли услышать его, Аврам воскликнул:

— Вы слышали? Царь Салема Мелхиседек благословляет нас во имя единого Бога. Нас принимают здесь как братьев.

Счастью их суждено было продлиться десять лет…

А пока продолжался праздник, где угощения пришельцев смешались с яствами жителей Салема, люди опьянялись пивом и рассказами, узнавали и оценивали друга друга. Было решено, что Аврам заплатит по одному диму за голову каждого животного из своего стада, которое будет пастись на землях Ханаана. Также было решено не строить нового города, чтобы не вступать в соперничество с прекрасным городом Салемом, но поставить свои шатры вблизи пастбищ, как это делали их отцы.

Царь Медхиседек и его старейшины расспрашивали Аврама о той стране, откуда они пришли, и о тех местах, которые они пересекли во время своего долгого перехода до Салема. Они удивились тому, как через тысячи гор и долин, рек и пустынь он нашел дорогу в Салем. Они ничего не знали ни о Шумерском, ни об Аккадском царствах и попросили Сару показать на свежей глиняной табличке тамошние письмена. Они были изумлены тем, что знаками можно обозначить вещи, животных, людей, краски и даже чувства.

Наконец, они спросили Аврама, что он знает о едином Боге, которого они сами чтили, который был Богом их отцов и всегда приносил мир и благосостояние на их земли. Но невидимый Бог еще никогда не обращался к ним и никому из них не открывал своего имени. «Яхве».

И тогда царь Мелхиседек объявил, что Аврам, хоть и похож на пастуха, ведущего за собой самых разных людей, которые даже не его крови, несомненно, был таким же благородным царем, как и он сам. И сказал неожиданно молодым голосом, что он склоняется перед ним, несмотря на разницу в возрасте, с уважением, как равный перед равным.

Вслед за ним перед Аврамом склонились старейшины и все жители Салема. Мелхиседек повернулся к Саре, не произнесшей ни слова, и сказал:

— Аврам, позволь мне также склониться перед твоей женой Сарой. Может быть, тебе и твоим соплеменникам ее красота кажется обычной, и у вас не пылают глаза от восхищения, но она самая прекрасная из всех женщин, которую единый Бог дал мне увидеть. И я не сомневаюсь, что Он поставил ее рядом с тобой в знак всех красот, которыми он одарит твоей народ.

С этими словами Мелхиседек склонился перед Сарой и, прижав к груди свою длинную белую бороду, взял подол туники Сары и поднес его к своим губам, которые задрожали, когда он, выпрямившись, прошептал только для нее одной:

— Я уже стар, но с сегодняшнего дня почитаю это за счастье, потому что, зная тебя и зная, что ты принадлежишь не мне, я бы не смог прожить свою молодость.

Сара надеялась на то, что, добравшись до страны, обещанной ему его богом, Аврам велит строить город. Настоящий город с кирпичными домами, с улицами, дворами, воротами и крышами. Ей недоставало красоты ее города Ура, непоколебимого великолепия зиккурата, полумрака ее комнаты в доме Ишби Сум-Узура, запахов сада, журчания воды в наполняющихся флягах, ночной шепот водоемов.

Не только она одна устала ставить и складывать шатры и передвигаться вслед за голодным стадом, но постепенно каждый из них стал постигать, как прекрасна была страна Ханаанская.

Земли ее были столь плодоносна, что на одном и том же месте можно было жить, не передвигаясь, в течение двух или трех сезонов. Молоко и мед, казалось, струились по ее холмам и долинам. Дождь перемежался с засухой, прохлада сменяла жару, и ни один сезон не длился дольше другого. От изобилия размножался скот и росли дети. И постепенно даже Сара забыла свои мечты о городе.