Чтение онлайн

Они стояли, терпеливо дожидаясь.

Мужчина по имени Арпакашад вышел вперед. Он был такого же роста, как Аврам, чуть старше, один из лучших пастухов племени.

— Аврам, всю ночь мы думали над твоими словами. Мы видели, что ни Эа, ни Инанна и никакой другой бог, которого мы страшились до сегодняшнего дня, не наказал тебя. Мы верим тебе. Если ты согласен, мы пойдем с тобой.

— Мой отец сказал, что боги еще могут наказать меня, — с волнением сказал Аврам. — Вы не боитесь их?

Арпакашад улыбнулся:

— Мы боимся то одного, то другого. Пора перестать бояться.

— Значит, вы верите, что Тот, кто говорил со мной, существует? — настаивал Аврам.

— Мы верим в тебя, — повторил Арпакашад.

Аврам взглянул на Сару. В ее глазах светилась гордость.

— Тогда идемте с Сарой и Аврамом. И вы положите начало великому народу, обещанному мне единым Богом.

Вначале они шли каждый день, с рассвета до ночи. Они покинули горы Харрана, вышли к берегу Евфрата и направились на юг, как если бы возвращались из Шумерского и Аккадского царств.

Так они шли три или четыре луны. Ягнят, женщин и детей попеременно сажали в повозки. Они научились шить сандалии с толстыми подошвами, большие фляги для воды и длинные туники, которые прикрывали их ноги от палящего дневного солнца и защищали от леденящих ночей. Когда они приближались к какому-нибудь городу или к лагерю другого племени, люди выходили им навстречу и называли их иудеями, проводниками.

Никто не жаловался на долгие и тяжелые переходы. Никто не спрашивал Аврама, почему он выбирал ту или иную дорогу. И только Сара замечала беспокойство, которое каждое утро, перед выступлением в очередной поход охватывало Аврама.

Однажды, когда Аврам, еще до того как солнце рассеяло последнюю ночную тень, мрачно и обеспокоенно рассматривал горизонт, он, почувствовав на себе вопрошающий взгляд Сары, улыбнулся ей, не сумев, однако, скрыть своей тревоги. Она подошла к нему, провела пальцами по лбу, приложила к его шее свою прохладную ладонь.

— Он больше не говорит со мной, — признался Аврам. — После нашего ухода из Харрана Он не сказал мне ни единого слова, не дал ни одного указания. Я больше не слышу Его голоса.

Сара нежно погладила его.

— Я иду по наитию, туда, где, как мне кажется, находится страна, которую Он обещал мне, — вновь заговорил Аврам. — Но, может быть, я ошибаюсь? Может быть, все это напрасно?

Сара поцеловала его и ответила:

— Я верю в тебя. Мы все верим в тебя. Почему же твоему Богу не верить в тебя?

Больше они никогда не говорили об этом, но несколько дней спустя Аврам решил идти по дороге, ведущей на запад. Цветущие обильные пастбища, окружавшие берега Евфрата, остались позади, и они вступили на песчаные земли, покрытые сухой и редкой травой. Арпакашад попросил Аврама дать отдых скоту.

— Мы скоро войдем в пустыню, и никто не знает, когда дойдем до зеленых пастбищ. Пусть скот отдохнет и наберется сил. Да и нам отдых не помешает.

— Ты беспокоишься? — спросил его Аврам.

Арпакашад улыбнулся.

— Нет, Аврам. Никто не беспокоится и не теряет терпения. Ты один не знаешь покоя. Мы идем за тобой. Дорогу выбираешь ты. Но зачем торопиться, если дорога будет долгой?

Аврам рассмеялся и согласился с Арпакашадом, что пора разбить лагерь на одну или две луны.

С этого дня они стали передвигаться как во времена Фарры. Целых четыре сезона они шли от оазиса к оазису по пустыне Тадмор, пока не вошли в страну Дамаска, где росли неизвестные им доселе деревья и фрукты. Они осмотрительно обходили города, останавливаясь на самых скудных пастбищах, избегая гнева коренного населения.

Племя настолько привыкло к кочевой жизни, что некоторые из них почти не думали о том, что когда-нибудь такой жизни наступит конец. Иные во время остановок встречали у колодца желанного мужчину или женщину, и Аврам разрешал им вступать в брак. Рождались дети, племя становилось все более многочисленным. И только одно чрево, чрево Сары, жены Аврама, упорно оставалось пустым. Но, казалось, что больше никто не останавливал на ней осуждающего взгляда. Даже Силили воздерживалась от советов и перестала передавать ей болтовню женщин племени. Все, очевидно, считали, что, если Аврам терпеливо ждал, пока Сара забеременеет, то и они должны ждать. Лот, племянник Аврама, был им вместо сына. И только одна Сара не переставала думать о своем пустом чреве.

Однажды она вошла в общий шатер женщин, где лежала молодая женщина с бледной кожей, большими черными глазами и большой грудью, готовясь родить своего первого ребенка. Она была моложе Сары, звали ее Лекка. Вот уже несколько лун Сара следила, как округлялся ее живот, как раздавались ее бедра, плечи, как распухали ее щеки и губы. Сара с завистью наблюдала за ней изо дня в день. В племени было много беременных женщин, но Лекка была самой красивой из них. Стараясь не показать своей зависти, она любила и ненавидела ее с таким неистовством, что теряла сон. И, вопреки своему обычаю, она вошла в общий шатер, в котором обычно проходили роды, чтобы присутствовать при рождении ребенка Лекки.

Сара сразу почувствовала, что там происходило что-то необычное. С широко открытыми запекшимися губами, со слипшимися от пота волосами Лекка стонала, и ее большие глаза остановились, словно боль целиком поглотила ее. Так прошел целый день. Повитухи, как обычно, непрерывно успокаивали Лекку, натирая ее живот и бедра мягким мятным маслом, но Сара видела, как тревога росла в их глазах. У Лекки перехватило дыхание, глаза ее оставались неподвижными, словно повернутыми внутрь. Потом она перестала отвечать на вопросы, и повитухи попросили Силили и Сару помочь им массировать Лекку, им казалось, что кровь отказывалась циркулировать в ее теле. Сара провела ладонями по животу Лекки, по ее грудям с темным ореолом вокруг сосков и почувствовала, что все тело Лекки горело под ее руками.

Наконец повитухи разложили на полу шатра кирпичи, и, поддерживая Лекку, попытались вытащить ребенка в мир. Это была ужасная, долгая и убийственная борьба. Повитухи погрузили руки в лоно роженицы и вытащили на свет малюсенького ребенка. Это была девочка, рот которой был уже открыт для плача и для смеха. Когда солнце коснулось горизонта, Сара и Силили, шатаясь, вышли из шатра, в ушах их все еще звучали крики и стоны Лекки, которые остановила только смерть.

Они постояли некоторое время, молча глядя друг на друга, и на лице старой служанки Сара прочла слова, которые отказывались произносить ее губы: «Ты так не умрешь.»