Чтение онлайн

— Разве здесь не прекрасно? Все это сделано по велению твоего отца.

Щеки Силили зарумянились от возбуждения. Не останавливаясь ни на минуту, она рассказала, как Ишби Сум-Узур торопил плотников и каменщиков, чтобы все было готово к тому дню, когда Сара покинет красную комнату.

— Он все предусмотрел! Он сам решил, какой высоты будут стены. Он сказал: «Я выдаю замуж свою старшую дочь. Я хочу, чтобы ее брачная комната была самой высокой и самой красивой из всех во дворе женщин!»

Странное чувство коварной змеей проникло в горло Сары. Ей хотелось разделить радость Силили, но грудь ее стиснуло, дыхание с трудом вырывалось из ее горла. Она не могла отвести глаз от большой кровати. Силили была права, все было очень красиво. У кровати, сделанной из платана, были широкие ножки, на которых были выточены тонкие фигуры знаков зодиака. На широкой темной спинке, на которой висели две чистые белые бараньи шкуры, красным пятном выделялся силуэт Нинтю.

— Здесь нарисован каждый месяц из четырех времен года, — рассказывала Сил или, проведя пальцем по изображению Рыбы и Овна, созвездия Мюл.Сюхюр.

Указав на маленькую постель в другом углу комнаты, она добавила:

— Эта кровать для меня. Она тоже новая. Я буду спать здесь только, когда ты будешь одна.

Сара старалась не смотреть на нее. Но Силили еще не выразила всего своего счастья. Она щелкнула серебряными замками большого сундука, приподняла его тяжелую деревянную крышку, чтобы показать сложенные в нем шали и ткани.

— Полный сундук, этого тоже хотел твой отец! Смотри, какие красивые ткани! Ракютю из тонкого льна, словно кожа ребенка! А это…

Она открыла кожаный мешочек, в котором лежали застежки, браслеты, деревянные и серебряные гребешки. Силили продолжала суетиться. Ловким жестом она раскидывала вокруг Сары ткани, драпировала их в тоги с совершенными складками оставлявшими по обычаю, левое плечо открытым.

Потом она отступила на шаг, но Сара не дала ей времени полюбоваться своей работой. Она сорвала с себя тогу, бросила ткань на кровать и спросила более дрожащим голосом, чем ей хотелось:

— Ты знаешь, кто это?

— Сара… О ком ты говоришь?

— О нем. О том, кого мой отец выбрал мне в мужья. О том, кто будет лежать со мной в этой большой кровати.

На лбу Силили появились морщины, грудь всколыхнулась от глубокого вздоха. Она подняла брошенную Сарой ткань и стала машинально ее складывать.

— Как я могу это знать? Твой отец не рассказывает служанкам таких вещей.

— Он уже в доме? — всполошилась Сара. — Это-то ты можешь знать.

— По обычаю жених и его отец не приходят в дом будущей жены до первого обеда с гостями. Разве Эжиме не объяснила тебе, пока ты была в красной комнате?

— О! О да! Она научила меня танцевать, стирать белье, ткать разноцветными нитками, тонкими, но крепкими. Она научила меня тому, что должна делать жена, чтобы муж не был голоден. Как и чем кормить его утром и вечером. Что можно говорить и чего нельзя говорить. Она научила меня красить ногти, завязывать шаль на голове, втирать мазь между ягодиц! У меня до сих пор шумит в голове!

Голос Сары звучал все громче, в глазах стояли слезы, которые ей так хотелось скрыть.

— Но она не сказала мне, кто будет моим мужем.

— Потому что она не знает этого.

Сара внимательно посмотрела в глаза Силили, пытаясь понять, не лгала ли та, но увидела в них только нежность и грусть. И еще усталость.

— Она не знает, Сара, — повторила Силили. — Это так. Дочь принадлежит своему отцу, и ее отец отдает ее мужу. Так устроен мир!

— Это вы так говорите. А я пойду к своему отцу и спрошу его.

— Сара! Сара! Открой глаза! Завтра в доме будет праздник. Твой отец устраивает первый пир, чтобы показать гостям твою красоту. Твой муж придет, чтобы вручить тебе брачный поднос и серебряные слитки, и ты узнаешь, кто он. Послезавтра он натрет тебя супружескими благовониями, и ты будешь принадлежать ему. Вот так все произойдет. Ничего нельзя изменить, так выдают замуж всех дочерей могущественных вельмож города Ура. И ты, Сара, ты дочь Ишби Сум-Узура. Через две ночи твой муж придет в эту красивую комнату и будет спать с тобой в этой красивой кровати. И сделает тебя счастливой. Твой отец не мог выбрать тебе плохого мужа…

Закрыв руками уши, чтобы больше не слышать ни слова, Сара бросилась было вон из комнаты, но на пороге возникла чья-то тень. Перед ней стоял Киддин, ее старший брат.

Ему было пятнадцать лет, но на вид ему можно было дать на два или три года больше. Хотя вместо бороды у него на щеках рос прозрачный пух, он был красивым и выглядел, как настоящий молодой вельможа Ура, старший сын большого дома. У него были правильные черты лица, мускулы на плечах, руках и бедрах выдавали в нем будущего воина. Киддин обожал борьбу и тренировался каждый день. Он тщательно ухаживал за своей шевелюрой, следил за своим взглядом и голосом, умел красиво говорить и контролировать свои движения. Сара давно заметила, как он старался, чтобы ткань его тоги на обнаженном правом плече подчеркивала его тонкую кожу и вызывала у женщин желание дотронуться до нее. В доме его больше всего заботило, чтобы каждый соблюдал уважение к его рангу старшего сына. Даже Силили, которая не боялась никого, кроме Ишби Сум-Узура, старалась никогда не задевать его.

Холодным голосом Киддин объявил:

— Здравствуй, сестра. Наш отец просит тебя прийти к нему, потому что он собирается принести в жертву баранов, чтобы узнать твоего будущего мужа. Прорицатель уже в храме. Он пьет и натирает себя благовониями.

Сара открыла рот, чтобы задать мучивший ее вопрос, но с ее губ сорвалось только приветствие: «Здравствуй, брат». В глазах Киддина вспыхнула веселая улыбка, напомнившая о том, что он был еще совсем мальчишкой.

— Приготовься. Я скоро вернусь за тобой.

Он повернулся и вышел из комнаты, как настоящий вельможа, привыкший оставлять за собой последнее слово.

Отец Сары работал в небольшой загроможденной комнате. Вдоль двух стен стояли полки, сплошь заставленные глиняными табличками. Письма, контракты, счета, — все, что делало из Ишби Сум-Узура человека, которого боялись и уважали.

На длинном столе из эбенового дерева слуга вдавливал в матрицу глиняный шар. Рядом с ним стояли ящики со свежей глиной, прикрытые влажным полотном, бронзовые ножи, стаканы с большими и маленькими перьями для письма на глине. С другой стороны стола писец ловкими точными пальцами вырезал на глине слова.

Сара услышала голос отца, диктовавшего писцу:

— …муж может прийти в дом и жить в нем как желанный сын…

Сара нарочито громко хлопнула дверью.

— Дочь моя!

Под длинной черной, аккуратно завитой бородой, двойной подбородок отца раздулся от удовольствия. Ишби Сум-Узур сделал слугам знак удалиться. Писец и его помощник быстро набросили влажное полотно на недоконченную работу и исчезли, несколько раз низко склонившись перед Сарой. Ишби Сум-Узур широко развел руки, повторяя слова, которые лились из его уст, как мед: