Чтение онлайн

Она засмеялась, не дожидаясь, чтобы Сара засмеялась вместе с ней. Пальцы Силили проворно работали, заплетая одну косичку за другой, Сара задумчиво смотрела в окно на приближающуюся ночь. И думала о том, что ей придется каждый вечер готовить еду для мужа и ложиться с ним в постель, чтобы он стал отцом. Все это случится всего лишь через семь дней и будет длиться год за годом, пока она не станет такой же старой, как Силили.

Разве это возможно?

Она пыталась представить себе, что с ней будет, но образы не складывались в ее голове. И не только потому, что ей не хватало лица и тела ее будущего мужа. Она не могла представить себя в этой постели, себя, такую худенькую, без груди, рядом с большим мужским телом. И не только рядом.

— Силили, ты думаешь, что он сделает это? Он сразу захочет, чтобы у меня были дети?

Силили что-то проворчала и погладила Сару по щеке. Сара оттолкнула ее руку.

— Этого не может быть! Посмотри на меня, я ведь еще совсем ребенок! Как я могу иметь детей?

Силили остановила свою работу. Щеки ее разгорелись, словно от огня.

— Не волнуйся. Он не сделает этого сразу. Может быть, он и сам еще совсем дурень. У вас впереди много времени.

Но в голосе ее не было уверенности, Сара слишком хорошо ее знала.

— Ты врешь, — сказала она без злости.

— Я не вру! — запротестовала Силили. — Просто никогда не знаешь заранее, как все случится. Но мужчина должен быть безумным, чтобы оставить свое семя в такой маленькой девочке.

— Если только прорицатель не посоветует ему поторопиться.

Тут уж возразить было трудно, и они обе молчали, пока Силили не доплела ее косички.

На следующий день, как только взошло солнце, весь дом зашевелился, наполнился шумом. Слуги заканчивали приготовления к первым семи банкетам. В большом центральном дворе для самых близких родственников семьи построили бамбуковое возвышение, где приглашенные женщины будут сидеть слева, а мужчины справа. Повсюду раскладывали циновки, ковры, подушки и небольшие сиденья, сплетенные из ивовых прутьев. В середине разместили низкие столы, на которых женщины искусно разложили лепестки цветов, веточки гвоздики и лавра, и расставили кубки с лимонной и апельсиновой водой. Над двором же подняли навес, чтобы праздник мог продолжаться даже в самую жаркую пору дня.

Перед статуями предков семьи, перенесенными под аркаду храма, ведущую во двор мужчин, установили жертвенники, на которых лежали еда и благовония. Ишби Сум-Узур сам следил за тем, как расставляли горшки с редкими растениями, привезенными из Магана и Мелула. По всему двору для развлечения гостей разместили котят на поводке, клетки, в которых ворковали голуби, корзины со змеями.

Наконец принесли десятки блюд с яствами, с пирогами и целые корзины с ячменем и пшеницей. Открыли кувшины с вином и пивом…

Солнце уже стояло высоко, когда Киддин пришел за Сарой. Увидев его, Силили ахнула. Его смазанные маслом кудри удерживала тонко сплетенная лента, белки глаз, обведенных сурьмой, ярко блестели. На его парадной, как у отца, тоге не хватало только серебряных желудей. Он был так великолепен, что его самого можно было принять за жениха.

Киддин схватил Сару за руку, и, пока они пересекали двор женщин, она услышала возбужденное хихиканье служанок, которые прервали работу, сраженные красотой молодого господина.

Киддин продолжал держать Сару за руку, пока они не дошли до возвышения, куда она поднялась и уселась на маленькое резное сиденье, вокруг которого расселись ее тетки.

Старая Эжиме внимательно осмотрела ее наряд. Но работа Силили была безупречной, и Эжиме не сделала ни одного замечания.

Прическа Сары была уложена с таким совершенством, что ее можно было принять за диадему с серебряными застежками. Каждая складка ее туники лежала на месте, специально сотканный шерстяной пояс подчеркивал ее тонкую талию. На этом первом пиру, пиру Представления, на лице Сары не было никакой косметики, кроме тонкой каолиновой пудры, от которой лицо ее стало белым, как полная луна. В этой простоте, с нежными и тонкими чертами хрупкая Сара казалась необыкновенной, а не просто красивой.

С этой минуты Сара сидела, выпрямившись на своем маленьком сиденье, глядя прямо перед собой, пока солнце не дошло до зенита, и во двор через двойные ворота не стали стекаться первые гости.

Их было более сотни, вся большая семья Ишби Сум-Уаура. Некоторые приехали из Эриду, из Ларсы и даже из Урука. Ишби Сум-Узур получил пропуска от царя Шу-Сина, чтобы они могли свободно проехать до самого Ура. Такая благосклонность была самым большим подарком, каким правитель мог одарить своего верного слугу.

Гостей проводили между столами, сиденьями и подушками, пересекали двор и подводили к возвышению, где каждый гость приветствовал Ишби Сум-Узура и его сына, произнося добрые слова, затем окунал руки в небольшие бронзовые чаши, в которых была налита вода с благовониями из росного ладана, амбры и гвоздичного перца. Гости опрыскивали себе лица, плечи и даже подмышки, которые были оголены у женщин с левой, а у мужчин с правой стороны. Рабы протягивали им белые льняные полотна с желтыми полосами, которыми они утирались и затем драпировали их поверх своих туник.

Мужчины садились за столы, более или менее близко к возвышению, в зависимости от своего ранга, не обращая при этом на Сару ни малейшего внимания. Женщины, наоборот, подходили к Саре. Однако они не приветствовали ее, они только разглядывали ее лицо и наряд, чтобы затем предаться бесконечным комментариям.

Весь этот церемониал длился два долгих часа. Когда все уселись, Ишби Сум-Узур и Киддин стали совершать жертвенные возлияния и произносить молитвы перед жертвенниками предков. Затем отец вернулся к своим гостям и, подняв руки, громким голосом приветствовал их и от имени богов Ура пригласил всех утолить свой голод и предаться удовольствиям в честь его дочери Сары, которая вскоре сможет утолить и свой голод, предаться и своим удовольствиям, как настоящая мюню.

Земля, великая и плоская, ликуя, расцвела всем телом,

Широкая Земля украсила свое тело драгоценными металлами и камнями ляпис-лазури, диоритом, халцедоном и блестящим сердоликом,

Небо, величественное божество, преклонилось перед широкой Землей,

И пролило на нее семя героев, деревьев и тростника,

Добрая Земля, плодовитая корова, стала влажной от обильного семени Неба,

И радостная Земля родила древо жизни…

У возвышения десять молодых женщин стали петь длинные тягучие песни. Танцовщицы кружились между гостями и столами, музыканты били в барабаны и играли на флейтах, не обращая внимания на дневную жару, хотя навесы защищали гостей от солнечных ожогов и от ароматов благовоний и кухни, шедших со двора.

Сара не могла проглотить ни кусочка, ограничиваясь водой. Каолиновая пудра на ее щеках и на лбу вспухла от пота и превратилась в корку.