Чтение онлайн

Дворянство и духовенство были двумя основополагающими сословиями, которые выносили решения о судьбах страны. Иерархия духовенства была почти тождественна иерархии дворянства, представители высшего слоя — прелаты, т. е. архиепископы и епископы, и настоятели некоторых орденских общин, — почти всегда были выходцами из магнатских семей (это положение изменилось только в правление Матвея Корвина), средний слой — каноники и священники доходных приходов фактически совпадали со средним дворянством, и даже их образ жизни был одинаков. Самый нижний слой был представлен деревенскими священниками, капелланами, которые зачастую были выходцами из семей зависимых людей или из обедневших дворян.

Третьим сословием, формирование которого началось на протяжении XV столетия, были жители городов. Однако их политическое значение не соответствовало темпам их эволюции. Количество городов за XV век быстро выросло, но по большей части речь шла о местечках феодалов, и свои привилегии они получили благодаря ходатайствам своих землевладельцев. В конце XV в. 90% всех местечек и городов находились в руках феодалов. В правовом отношении городами в полном смысле слова оставались только свободные королевские города.

Городское население тоже было дифференцировано, но до более или менее серьезных конфликтов и борьбы за власть дело не доходило. Высшим слоем мещанства был богатый патрициат — купцы и владельцы недвижимости. Члены городского совета и бургомистр избирались исключительно из их рядов. Ремесленники и мелкие торговцы составляли средний слой, самые низы городского населения состояли из весьма разнородных элементов, сюда входили подмастерья, которые ждали случая стать мастерами, прислуга, поденщики, те, чей род занятий считался недостойным (палачи, комедианты), а также маргинальные элементы (проститутки, воры, бродяги). Численность городских низов (плебса) предположительно составляла около 1/3 городского населения. Пятнадцатый век был еще периодом внутренней стабильности в городах, власть прочно удерживалась в руках патрициата, внутренней борьбы и волнений не происходило. Исключение составляли, вероятно, только межэтнические тренья в некоторых городах, обусловленные засильем немецкого патрициата (например, под 1468 годом сохранилось сообщение о соперничестве словаков и немцев за место бургомистра в Трнаве).

Подавляющее большинство населения (целых 80%) составляли несвободные. Это были те, чьим уделом, — согласно средневековой политической доктрине о людях троякого рода, — было работать (люди троякого рода — это те, кто воюет, bellatores, — дворянство, те, кто молится, oratores, — духовенство и трудящийся народ — laboratores). Но и категория зависимого населения не была однородной, в правовом отношении к ним относились жители частновладельческих местечек, а также сельское население от зажиточных крестьян до батраков, не имевших никакой земельной собственности. Согласно исследованиям венгерских историков, на каждые 100 зависимых приходилось 25 батраков, из них 10 имели дом, 15 не имели собственного жилья. К сельскому населению принадлежала и челядь, работавшая в имении феодала или более или менее зажиточного крестьянина. Среди зависимых находились и свободные, которые были освобождены от уплаты податей феодалу — за заслуги на господской службе, мельники феодалов и т. п.

Между зависимыми также существовало значительное имущественное расслоение. Каждый феодал был заинтересован в том, чтобы удержать при себе как можно больше преуспевающих зависимых людей, потому что каждый зависимый приносил ему доход. В течение всего средневековья главной проблемой был недостаток населения, поэтому феодалы старались, с одной стороны, удержать собственных зависимых, с другой стороны, — переманить к себе жителей других областей. Ведение хозяйства самим феодалом, т. е. в собственном поместье, в XV в. еще не получило распространения, хозяйственная деятельность землевладельца заключалась в том, что он отдавал землю своим зависимым в пользование на определенных условиях. Вплоть до середины XV в. зависимые крестьяне имели право свободно переходить от одного феодала к другому (в те времена иногда появлялись поправки к законам, которые на один год ограничивали переселение зависимых), то есть в случае недовольства своим положением они могли, заплатив определенную сумму, уйти туда, где были более приемлемые для них условия. Это обстоятельство могло повлечь за собой серьезные экономические последствия, особенно для малосостоятельных дворян. Поэтому споры между феодалами из-за зависимых людей в тот период являлись одним из наиболее частых поводов для конфликтов.

Притом, что существовали и зажиточные крестьяне — зависимые, большинство населения было вынуждено добывать свой кусок хлеба в тяжкой борьбе. Самого по себе урожая, от которого зависимый еще должен был отдать обязательные доли церкви и своему феодалу, не хватало для того, чтобы прокормить семью. Погодные условия, от которых средневековый человек полностью зависел, нередко оставляли без урожая и становились причиной повального голода. Поэтому крестьяне находили и другие способы добыть средства к существованию — разводили скот, раскорчевывали новые земли, на которых (если позволяли природные условия) культивировали виноград, закладывали фруктовые сады или выращивали овощи. Существенным источником пропитания вблизи рек было рыболовство, в лесах — дары леса и почти повсеместно — охота. Дело в том, что феодально-зависимые крестьяне в Венгрии, в отличие от других стран, вплоть до начала XVI в. (1504) имели ничем не ограниченное право охотиться.

Итак, ни в структуре населения, ни в экономическом и политическом устройстве Венгерского королевства в XV в, более или менее заметных изменений не произошло. Несмотря на количественный рост поселений городского типа, Венгрия по-прежнему оставалась аграрной страной с относительно малоразвитыми торговлей и ремеслами. Это не значит, что процесс развития совсем застопорился; просто количественный, тем более качественный рост производства продукции был не в состоянии насытить отечественные рынки (в течение XV в. их сеть значительно расширилась, почти все более или менее крупные поселения и местечки имели право на торговлю). Поэтому экспорт был минимальный, всего около 10% от общего объема внешней торговли, тогда как импорт составлял почти 90%. На вывоз шли прежде всего крупный рогатый скот, овцы, шкуры животных, после создания компании Турзо-Фуггер — медь. Важной статьей экспорта было и вино, в XV в. виноградарство получило значительный размах. Большую роль в производстве вина играли города (в Словакии — в юго-западной области: Братислава, Трнава, Пезинок, Модра, а также Кошице на юго-востоке), которые арендовали виноградники и за пределами своих территорий. В юго-западной Словакии в этот период производилось около 100 тысяч бочек [27] вина в год, часть вина отправлялась на экспорт (в Польшу, в Чешское королевство и в Северную Германию), но большая часть шла на внутренний рынок, потому что вино было главным напитком средневекового человека (особенно в городах — из гигиенических соображений воду для питья употребляли редко).

Качественные ремесленные изделия и предметы роскоши в Венгрию приходилось ввозить. Это были в первую очередь качественные сукна и другие ткани, изделия из железа, писарские принадлежности — пергамент и бумага, пряности и плоды южных растений. Самыми крупными центрами внешней торговли в течение всего XV века были города Братислава и Кошице.

Во времена, когда король Сигизмунд вступал на венгерский трон, главным центром культуры, как и при Анжуйской династии, все еще был королевский двор. В первой половине XV в. культура по-прежнему находилась под весьма сильным влиянием христианского упиверсализма и западной рыцарской культуры, но вторая половина столетия уже явилась периодом расцвета Гуманизма и Ренессанса, его нередко называют «золотым веком» культуры в Венгрии.

Сигизмунд считал придворную культуру политическим инструментом, который должен повышать его престиж. Блеск королевского двора стал еще ослепительнее, когда его избрали германским королем и затем императором. Главной резиденцией короля была Буда, которую Сигизмунд со всем великолепием перестраивал и достраивал. У него на королевской службе работали мастера из Италии, Германии, Австрии, Франции, которых он вывез из своих поездок по Европе во время Констанцского собора. В конце своего царствования он намеревался выстроить главную резиденцию в Братиславе, которая должна была стать и столицей государства. Аргументом в пользу этого служило прежде всего удобное местоположение Братиславы вблизи Чешского королевства и Австрии. На перестройку замка Сигизмунд ассигновал большие финансовые средства, которые исчислялись несколькими тысячами венгерских золотых ежегодно, и, как явствует из сохранившихся счетов за 1434 г., там одновременно работало 220—240 человек. Сигизмунд хотя и не успел реализовать свой замысел, но в Братиславе останавливался очень часто, как и в расположенной неподалеку Трнаве, где он нередко принимал зарубежных глав государств и дипломатов и устраивал в их честь роскошные пиры, турниры, игры и охоту. Сигизмунд любил также бывать и в замке Тата (в современной Венгрии) и в Зволене, который, как и при Анжуйской династии, был главным местом королевской охоты.

Укреплению королевского авторитета призван был служить и рыцарский орден Дракона. Сигизмунд основал его в 1408 г. по западноевропейскому образцу. Целью ордена была заявлена борьба с язычниками и отступниками от истинной веры, его членами были король, королева и 22 представителя знати. Все члены, включая королевскую чету, были равны между собой. Эмблемой нового ордена был дракон, символизирующий силы ада, которого побеждает святой Георгий. Орден возник тоже как инструмент политики, как средство примирения с мятежной аристократией — Сигизмунд принял в члены ордена, наряду со своими приверженцами, и тех магнатов, которые противостояли ему в восстании 1403 г. Вначале в орден входили преимущественно венгерские аристократы, но впоследствии и многие иностранцы. Тогда орден уже терял свой практический смысл, сохранялось только символическое значение знака Дракона — ордена в современном понимании, — удостоиться присвоения этого ордена было большой честью. В своих поездках Сигизмунд награждал им выдающихся особ, поэтому орден Дракона встречается по всей Европе, им были награждены, в частности, великий князь Литовский Витольд, английский король Генрих V, арагонские короли Фердинанд I и Альфонс V, австрийский герцог Альбрехт, Марсилио ди Каррара, Бруноро делла Скала и другие. Орден пережил Сигизмунда и был упразднен только после вступления Габсбургов на венгерский трон.

Большое стимулирующее значение для культуры венгерского королевского двора имел констанцский «выезд в свет». На Констанцский собор (1414—1418) короля Сигизмунда сопровождало несколько тысяч венгерских дворян. Некоторые ездили с ним в Париж, Перпиньян, Лондон, Рим, Милан. Они знакомились там с западноевропейской рыцарской культурой, со стилем жизни рыцарства. В то же время они не могли не видеть собственную отсталость и относительную бедность по сравнению с Западной Европой, смотревшей на них с некоторым пренебрежением и предвзятостью. К примеру, хронист Констанцского собора Ульрих из Рихенталя отозвался о венгерских участниках собора как о грубых и диких людях, которых следовало бы даже поселить за городом, чтобы избежать конфликтов. Насколько превратные сведения он имел о венгерской действительности, свидетельствует его утверждение о том, что король Сигизмунд возводил венгров в дворянское звание за ничтожные подношения в виде кур, яиц и т. п. Конечно, в Венгрии уровень культуры, образованности и обучения в сравнении с Францией или Англией находился на существенно более низкой ступени, но все же он был далеко не таким, каким его представляли себе некоторые западноевропейские современники. Позитивное воздействие на венгров оказало именно знакомство с культурой итальянской, английской, немецкой, французской аристократии. Венгерская знать перенимала их манеры, взгляды, с того времени, например, в Венгрии начало стремительно распространяться присвоение гербов.